Порядок

Майрон любил порядок. Гармонию, совершенство, равенство, покой, симметрию. Если бы кто-то спросил его, насколько он любит порядок, он рассказал бы об этом столь чётко, столь точно и вдумчиво, что вы бы поняли степень этой любви, даже не вслушиваясь в его слова. Почему-то среди этого порядка была Ариэн. Он редко мог достичь того порядка, которого желал. Однако, неизменно стремился к нему с таким упорством, которому позавидовала бы падающая звезда, которая напротив, стремится к разрушению, даже через огонь и атмосферные потоки. Что же до Ариэн, то она никогда не стремилась к порядку. И пусть Майрон пытался долго и вдумчиво объяснять ей свою любовь к гармонии и симметрии, ей это казалось бессмысленным, но крайне очаровательным. Она тоже была очаровательной, но Майрон упорно не мог понять, почему. Он пытался строить в своём разуме чёткие таблички, и расставлять по полочкам эту солнечную очаровательность, но она падала с полочек, и сжигала собою таблички, оставляя Аулендиля потерянным и в конец запутавшимся. Ариэн любила танцевать. Она научилась этому ещё тогда, когда не умела даже ходить, ведь ещё не обрела свою телесную форму. Но как красиво она это делала! И Майрон упорно пытался танцевать вместе с ней, но никогда не поспевал, ведь пытался считать собственные шаги, но не мог опустить взгляд на ноги, ведь перед ним были глаза Ариэн. А ещё он боялся огня. Позже он любил рассказывать всем, что родился в огне, и что эта сила всегда была с ним. Но ведь нет ничего более беспорядочного, чем пылающий очаг. Такой хаотичный и бесформенный! Аулендиль всегда думал, что не сможет взять под контроль нечто столь лишённое симметрии и покоя. Но это могла Ариэн, а Майрон оказался столь прилежным учеником, что даже в пламени нашёл для себя порядок. А Ариэн смеялась, и пламя в её ладонях было таким беспорядочным, таким ужасно лишённым любой формы гармонии... Но оно было таким красивым, а она смеялась так заразительно, что Майрон сам улыбался самой кривой, и самой несимметричной улыбкой в мире, и Ариэн вновь находила это очаровательным. А Солнечная не умела петь. Конечно, как и любая из Айнур, она могла творить Песни Силы, но она никогда не делала этого без надобности, ведь всегда ужасно фальшивила. А Майрон умел петь так, что кажется, сейчас сдвинется сама Арда. И он долго учил Ариэн тому, как петь ровно и красиво, а когда у нее получилось, он чувствовал, как замирает дыхание в смертном теле. * * * И тем временем, одним днём решил Майрон изготовить кольцо— первое, в его жизни. Он выбрал золото, ведь то был его любимый металл. Он долго ковал, долго мастерил в своей кузнице, где даже пыль не смеяла появляться, дабы не нарушить порядок. Лишь Ариэн иногда заходила сюда, но с трогательным старанием пыталась не заносить пыли. То, впрочем, не было важным— даже так она убивала любой порядок. Майрон любил свои волосы, светлые, длинные и прямые. Они всегда идеально ровно ложились на плечи, удерживаемые от падения на лицо тонким золотым ободком. А потом приходила Ариэн, и ему приходилось распутывать эти ужасные, дисгармоничные косички, что плела девушка из его волос. Но даже так он никогда ей не препятствовал. Он взял четыре прекрасно ограненных рубина, и образовал из них звезду с четырьмя концами. Долго возился с кольцом, подправляя его то здесь, то там. И казалось, занимался бы этим вечность, пока в дверь его кузни не раздался негромкий стук. Аулендиль лишь успел крикнуть "войдите", как в комнату ввалилось Солнце. Ариэн обхватила его за плечи, помяв одеяние без единой складки. Потрепала по волосам, растрепав идеальную причёску. Почти невесомо коснулась губами щеки... Ладно, не всегда Майрон мог придумать какой-нибудь минус. Он и сам приобнял её, сминая ещё больше свои одеяния. И огненная дева тут же поняла, что сегодня что-то не так. —Что случилось, Рони? Ничего не ответив, он продемонстрировал Ариэн своё кольцо. Та взглянула— и улыбнулась. Несложно было понять, в чем нашёл проблему её спутник. Кольцо то там, то здесь было неровным. Лучи звезды, орнамент на самом золоте... То и дело она замечала мелкие, едва заметные ошибки. Она не придала бы этому значения, но ведь это был Майрон. Девушка перевела на него сияющий пламенем взгляд. —Это очень красивое кольцо. —Но оно неровное, Ари! Несовершенное! Он никогда бы не сократил чужое имя, ломая его гармонию. Но ведь Ариэн сама просила... —Разве не видишь ты, как оно криво! Я надеялся создать нечто прекрасное, но видимо, пока что я не способен... Иногда Ариэн хотела его стукнуть. Но никогда этого не делала. Но хотела. Однако же, она лишь потрепала его ещё раз по светлой копне, жёсткой, но всё же, приятной на ощупь. —Да, оно неидеально. Будь я тобою, испугалась бы собственного творения. Но разве это делает его некрасивым? —Конечно! Что может быть уродливее хаоса? —Я тоже хаотична, разве нет? Майрон замер, взглянув на девушку озадаченным взглядом. В задумчивости покусал губы, поняв, что промахнулся. —Я говорил вовсе не о тебе! —Я знаю, Рони, что ты говорил не обо мне. Но разве можно так легко отделить одно от другого? Исходя из твоих слов, либо кольцо прекрасно, либо я— воплощение порядка. А воплощением порядка мне совсем не хочется быть. Майрон совершенно обессиленно покачал головой. Она была права на словах, но как же неправа она была в самой сути! Но к несчастью, он уже так часто пытался объяснить ей красоту симметрии и порядка, что не рассчитывал на что-то большее, чем снисходительная солнечная улыбка. —И всё же, я попытаюсь его исправить... —Не всё в этом мире требует исправления, Рони. Но и тебя я исправлять не буду. Делай что захочешь, но не забывай, что даже остановившись, получишь прекрасную вещь. Она обняла его напоследок, и Аулендиль зажмурился, ловя запах девичьих волос. * * * Ариэн пришла на следующий день, и сильно изумилась тому, как мрачно и тоскливо было в его кузне. В ответ на немой вопрос её глаз Майрон протянул девушке кольцо. —Я сделал его совершенным. Девушка взяла кольцо в руки, разглядывая. Простое золотое кольцо. Без орнаментов, без украшений и камней. Просто круг из металла. —Ты решил сделать новое кольцо? —Нет. Это старое, говорю же. Я его перековал. —И ты доволен? Майа ещё раз взглянула на кольцо, потом подняла глаза на Аулендиля. Тот выглядел таким расстроенным, что дева перестала удивляться мрачному настроению его кузни. Кажется, сама усталость и тоска Майрон перекинулись на его пристанище. —Нет. Вовсе нет. Оно также отвратительно, как и вчера... Ариэн тяжело вздохнула. Обвила кузнеца руками за плечи, притянув к себе, запустила ладонь в светлые волосы, что за ночь стали растрепанными и совсем не идеальными. —Я же говорила тебе, Рони. Если выровняешь каждый угол, и сотрешь каждую неровность— получишь лишь пустоту. Но не говори мне, что оно отвратительно! Ты потратил на него столь много сил, что я посчитаю это кольцо прекрасным хотя бы потому, сколько стараний ты вложил в него! Майрон обхватил руками чужую талию, уткнувшись лбом в девичье плечо. И все же, будь его воля, он перековал бы это кольцо вновь...