Никто кроме нас

"Мы уезжаем до вечера воскресенья. Продукты есть, пиццу не каждый день, постарайтесь не спалить дом, ладно?" Лиза поцеловала Ларри в макушку, кивнула Салу и, в последний раз помахав рукой, закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок. Тишина. Салли и Ларри переглянулись. В воздухе повисло чувство… странной свободы. Как будто весь дом на пару дней принадлежит только им. "Ну что, чувак…" Ларри расплылся в ухмылке. "Похоже, мы официально предоставлены сами себе." Сал слабо улыбнулся, поправив рукав  толстовки. "Только не начинай прыгать по дивану в одних носках. Ты так делал в прошлый раз." "И ты всё равно влюбился в меня," многозначительно протянул Ларри и, не дожидаясь ответа, хлопнул его по плечу. "Пошли, устроим ночёвку в моей комнате." Они легли ближе к полуночи. Сначала смотрели старый хоррор на видеокассете, потом спорили, какой альбом Metallica — лучший (Салли стоял за Ride the Lightning, Ларри упирался на Master of Puppets), потом просто молчали в полумраке. "Странно," сказал вдруг Сал. "Что никто не мешает. Не выглядывает из-за угла. Не кашляет за стенкой." "И никто не смотрит на нас, как будто мы «неправильные»," хмыкнул Ларри, лежа на боку. "Только мы. Только ты и я." Салли молча кивнул. И это правда. Без маски, без страха. Без осуждающих взглядов, без притворства. Он лежал на боку, лицом к Ларри, прикрытый мягким пледом. Свет от ночника был тусклым, почти золотым. "Ты кстати," Ларри протянул руку и ткнул его в лоб пальцем, "чертовски милый, когда расслабляешься." "Хватит." "Нет, серьёзно. Вот так бы и держал тебя в объятиях весь день. И всю ночь. И завтра." "Ты и так держишь," усмехнулся Сал. "А я хочу больше." Шатен подался ближе, скользнул рукой под одеяло и накрыл ладонью его талию. Осторожно, словно знал, что Сал может вздрогнуть. Но тот не отстранился. "Ммм…" Ларри прижался лбом к его виску. "Ты такой тёплый. И совсем не пластмассовый, как думаешь." "Это должно быть комплимент?" "Это признание." Его рука лениво скользнула по спине Салли, не с нажимом — скорее, чтобы почувствовать, что тот рядом. Он прижался бедром, мягко, без давления. Салли вздохнул. "Ты сегодня особенно прилипчивый." "А у меня есть повод. Никого нет. Мы вдвоём. И ты мой. А я — твой. И, знаешь, мне хочется это чувствовать не только внутри, но и кожей." Он чуть сдвинулся, прикоснулся губами к его щеке, потом — к уголку губ. Сал не ответил сразу, но не отвернулся. Только тихо выдохнул в поцелуй. "У тебя руки холодные," прошептал он. "Так согрей," прошептал Ларри в ответ и положил ладонь чуть выше его сердца. Салли поймал её своей и крепко сжал. Они молчали. Их лбы соприкасались. Их дыхание смешивалось. А мир за пределами комнаты казался таким далёким и неважным. "Обещай, что всегда будет вот так," сказал Сал. "Что у нас всегда будет «мы»." "Обещаю," ответил Ларри и добавил, усмехаясь: "Даже если нас застукают. Даже если я буду лезть к тебе, а ты будешь краснеть, как девочка." "Я не краснею," буркнул Сал. "Ещё как. И я это обожаю." Он снова прикоснулся — к губам, к щеке, к виску. Не спеша. Не требуя. Только чтобы быть ближе. Только чтобы сказать: ты любим. "Эй," хрипло сказал Салли, чуть отстранившись, "ты ведь знаешь, что я… тоже? Что я тебя?" "Знаю," Ларри улыбнулся. "Но всё равно приятно слышать." Когда они уснули — Сал лежал, прижавшись к Ларри, как будто в мире не осталось ни одного человека, кроме них двоих. И может, на эти два дня — так и было.