Дневник Главного злодея.

Свет был обжигающим, нереальным. Арина чувствовала, как тело, которое когда-то было ее собственным, слабеет, растворяется. Последний вдох, тихий шепот "люблю вас", и... ничего. Только белый, слепящий потоп. Она плыла, словно в невесомости, навстречу чему-то неизбежному. Внезапно, словно ударом тока, все изменилось. Ее окружила резкая, холодная реальность. Она ощутила тяжесть в конечностях, силу, пульсирующую под кожей, которой никогда не было. Запах железа и крови. Голос, разлетающийся по ушам, как удар колокола: — Каллисто сын герцога Райен и заодно человек использовавший запретную темную магию ради зла. По праву крови и по воле народа тебе дан выбор. Смерть — или вечное изгнание, очищенное от силы. Арина открывает глаза — и не понимает сразу, почему плечи такие широкие, а руки — в цепях, руны на стальных браслетах, будто вены под кожей тоже из металла. Она пытается вдохнуть глубже — и острым всплеском боли вспоминает, как это делалось раньше: медленно, через пластмассовую трубку, с едва слышным писком монитора. Палата пахла спиртом, мама держала за руку братья и сестры стояли рядом с ней, а врач говорил мягко и быстро, не глядя в глаза. «Доченька», шептала тогда мама... А теперь — камень, чья-то чёрные мантии на самой границе поля зрения, и четверо перед ней: девушка в белых доспехах с золотой эмблемой на на груди — её взгляд холоден, но дрожат пальцы; маг с синей печатью на лбу и длиной черной мантией; воин с разрубленным шрамом от виска до подбородка; и невысокий темноволосый парень — на его лице ненависть темнее тьмы. — Говори, — велит воин, сжимая рукоять меча. — Что выбираешь? Губы сами открываются. Не её голос — глубокий, чужой, с тягучей хрипотцей — пробует звучание собственного имени. В памяти вспыхивает: Каллисто. Имя, от которого у Арины пошел холодный пот. Он выбрал смерть. Так было в истории, о которой говорил её младший брат. Правильный ответ злодея. Арина сжимает зубы. В этом теле слишком много силы, даже сейчас — она чувствует, его. Ей страшно. Ей всего шестнадцать. Выбор прост. Она хочет, чтобы боль закончилась. Чтобы свет был не ловушкой. В голове промелькнули картины. Простая комната, улыбка матери, смех брата, запах свежеиспеченного хлеба. Ее жизнь. Ее хрупкая, короткая жизнь, оборванная болезнью. И теперь... теперь это. "Я... я не хочу... я хочу к маме домой... к с своим братьям и сестрам..." – слова давались с трудом, словно чужой голос пытался вырваться из ее груди. Она видела свое отражение в блестящих доспехах девушки – чужое лицо, жесткое, с холодным взглядом. В глазах этого незнакомца, в его чертах, Арина увидела лишь отражение собственной обреченности, собственной беспомощности. Умереть здесь, в этом теле намного лучше, чем быть презираемым изгоем – и это не освобождение, это просто другая форма смерти. Смерть, – произнес чужой голос, но в нем звучала решимость, которая удивила даже ее. Маг поднимает руку, печать на его лбу вспыхивает. Воздух стягивается вокруг, как тугая верёвка, сердце замирает не раз — а сразу. Тишина. Лёгкая, почти благородная. Арина даже улыбается, не успев понять, как это возможно в чужом лице. Свет идёт к ней мягко, словно кто-то распахнул шторы после долгой ночи.И... снова запах железа и крови. Голос — этот же, в том же порядке, с тем же холодом в голове: — Каллисто сын герцога Райен и заодно человек использовавший запретную темную магию ради зла. По праву крови... Арина резко вдыхает. На секунду ей кажется, что она не успела умереть. Но цепи на руках холодны. Тот же воин. Та же девушка в белых доспехах. — Что выбираешь? — воин прищуривается. — Не затягивай. — Подождите, — шепчет Арина. Скулы женщины в белых доспехах напрягаются, маг приподнимает бровь, тёмноволосый смеётся резким, почти хохотом. — Заткнись ублюдок — бросает он. — Два континента уже под руинами — Выбирай, живее монстр. Монстр. Мелькает палата, белый свет, мамины пальцы, тёплые, но уже не в силах. Арина облизнула губы. Кровь — на вкус металл, немного соли. Страшно. Но теперь — ещё и странно. Она умерла — и вернулась сюда. Не в вечную темноту. Не в тишину. Здесь же. Как в кошмаре, где один и тот же урок задают снова и снова, пока не выучишь правильный ответ. Правильный... Для кого? Для неё смерть — было освобождение. Но теперь — петля. — Смерть, — выдыхает она, не выдержав. Она решила её раз проверить: действительно ли это повторится. Мгновенная боль, свет, запах железа и крови. — Каллисто... В горле застрял крик. Это был кошмар. Не игра, не сон, а реальность, повторяющаяся вновь и вновь. Сердце, которое она едва ощущала в этом теле, забилось учащенно, заглушая голоса. Арина почувствовала, как по щекам, по чужим, незнакомым щекам, текут слезы. Из этого круга ей не выбраться. Эта жизнь, какой бы отвратительной она ни была, теперь ее. "Я... я согласен," – прошептала она, голос дрожал. "Изгнание. Без сил." Прошлая жизнь казалась забытой мечтой — у нее не было сил, чтобы бороться, да и нужно ли?