Непокорная

— Я говорила, что ненавижу учёбу? — Панси недовольно поморщилась, стягивая с плеч лёгкую чёрную шубку. Блейз, покачивая своим длинным хвостом, очень учтиво помог повесить её на древние, слишком высокие установленные, крючки. — Тысячу раз, — устало закатил глаза Тео, перехватывая свой портфель. — Но тебя ведь никто не заставлял идти в Академию, правильно? — Правильно, — они поднялись из подвальной гардеробной, едва протолкнувшись в толпе, — но дали два весомых аргумента, почему пойти учиться стоит. — Дай угадаю, — Драко, несколько брезгливо отодвигаясь от других учеников, бросил на неё взгляд, — наследство и честь семьи? — Почти верно, — хмыкнула Панси. Её ушки, пока ещё неподконтрольные воле, дёрнулись, привлекая внимание своей белоснежностью.       Вокруг царила хаотичная суета. Старшекурсники, посмеиваясь, сидели на перилах или вовсе левитировали в воздухе, создавая дополнительный шум — им казалось довольно забавным напрягать новеньких пристальными взглядами и перешептываниями. Преподавателей видно не было, а потому такие же первокурсники, как и «серебряный квартет», неловко мялись в холле и ждали, пока хоть кто-нибудь скажет, что делать и куда идти.       Лениво осматриваясь, Панси подмечала проявления второй ипостаси у каждого — торчали звериные уши, хвосты, блестели клыки и когти. Всем первокурсникам было по двадцать одному году, что равнялось возрасту совершеннолетия и проведению самого важного ритуала по слиянию с фамильяром. Учиться контролю предстояло здесь же, под надзором выделенного мастера; сейчас одного взгляда хватало, чтобы понять, кто из них кто.       Блейз зевал, прикрывая один глаз — из-за сущности пантеры зрачки то и дело меняли размер от маленьких до слишком больших. Драко, напротив, внимательно следил за каждым проходящим мимо или стоящим слишком близко — голова по-вороньи склонялась в бок, если его кто-то заинтересовывал. Тео уткнулся в книгу, из-за чего стали лучше видны торчащие в волосах рыжие кошачьи ушки. — Да боже, когда уже, — тяжело вздохнула девушка, нервно подрагивая кончиком лисьего хвоста. — Я уже устала стоять…       В этот самый момент с длинной, несколько даже помпезной лестницы к ним на встречу спустился директор в сопровождении двух преподавателей — они все, показательно, позволили звериным чертам проступить. В отличии стихийного проявления первокурсников, в этом жесте ощущалась сила и контроль, при чём такие глубинные и естественные, что дыхание перехватило. Директор с горящей от пламени его внутреннего феникса бородой улыбнулся: — Добро пожаловать, дорогие первокурсники. С возвращением, более старшие курсы. Меня зовут профессор Дамблдор, и я очень рад видеть вас всех сегодня в нашей академии «Хогвартс», — он экстравагантно, показательно развёл руки, чтобы магия пробежалась по стенам. Свечи в канделябрах выдали красочный всполох искр в форме разных животных, заставляя некоторых чуть отшатнутся от стен. — Надеюсь, этот год принесёт вам только радость от изучения чего-то нового. Поспешу представить вам кураторов. Декан небоевого направления — профессор Грейнджер, — миловидная женщина с торчащими из волос совиными перьями ухнула, расплываясь в нежной улыбке, — и декан боевого направления, профессор Поттер.       Девушка перевела на него взгляд и, кажется, задержала дыхание. В отличие от своей простоватой коллеги, этот мужчина-волк выглядел… Завораживающе. Ярко-зелёные глаза в миг окрасились жёлтым, а из горла раздался такой рык, что уши прижались к голове, а хвост задрожал (справедливости ради, не у неё одной). Пришлось положить на него ладони — рядом стоящие ученики несколько раздражённо обернулись и шикнули, когда белый кончик прошёлся по чужим ногам. Ну а что она могла поделать? Впервые она почувствовала то, о чём рассказывала матушка; чутьё вопило, что этот маг — невероятно сильный. Лисица в душе заворочалась, запищала, с восторгом втягивая воздух, чтобы различить тяжёлый запах мускуса и леса.       Очаровательно.       Рядом, не замечая её внутренних метаний, зашептались Драко и Тео: — Повезло, что нам досталась сова. Не придётся уши жать каждый раз, как волчаре приспичит на нас порычать. Да, Панс? — А, что говорите? — рассеянно отозвалась она, так и не отрывая взгляда от сурового профиля профессора Поттера.       Они и правда заранее обсуждали, куда идти, и единогласно решили, что боевое им ни к чему. О разделении на теоретиков и практиков известно было давно, однако профессора-деканы менялись каждый год, потому Блейз любил пошутить о том, что «как бы им не достался какой-нибудь древний слон-маразматик или дотошный змей». Молодая женщина-сова устраивала, конечно, намного больше, но… — На первом курсе вам позволено самим выбрать направление, — между тем продолжал вещать директор, — по окончанию года вас либо оставят на нём, либо переведут на другой, чтобы раскрыть ваши таланты. Прошу выстроиться колонной перед выбранным деканом.       Старшекурсники засвистели, выкрикивая что-то вроде «не верьте её миловидности!», «бегите от него!», однако одного взгляда волка хватило, чтобы все затихли. Блейз усмехнулся: — Ну что, на небоевое?.. Панс? — три пары удивлённых глаз обожгли ей спину. Она нервно повела ушами, кусая губы. — Ты чего?       Но у Панси аж ладони зачесались от мысли видеть это проявление природной, мужской силы на ежедневной основе. Уже было неважно, что на боевом отделении тяжело, что придётся забыть о каблуках на практике, что её, вообще-то, ждут друзья. Подождут. — К чёрту вашу Грейнджер, ясно? Я только что, кажется, нашла третью причину тут учиться, — она подхватила свою сумку и, пока её не успели остановить, поспешила в колонну профессора Поттера.       Драко и Тео замешкались, а Блейз понимающе хмыкнул. Его пантера, как территориальное животное, тоже ворочалась в районе солнечного сплетения, ощущая конкуренцию, но не имея возможности что-то противопоставить взрослому, сильному магу. Держаться от него подальше было бы самой разумной идеей, тем более что даже ради подруги менять изначальный выбор не хотелось — и Драко, и Тео горели алхимией, какие к чёрту боевые искусства?       Времени на раздумья становилось всё меньше. Почти все первокурсники определились с отделением, они оставались одними из последних. Недолго думая, Блейз всё же решился; разрешил дилемму друзей, похлопав их по плечу с лёгкой усмешкой: — Присмотрю я за ней, идите уже, — и отправился в «группу смертников» (это успел выкрикнуть один из старших до того, как в лицо ему прилетело заклинание немоты).       Разделение вышло не совсем одинаковым — перед профессор Грейнджер людей было несколько больше, но это, видимо, никого не смутило; напротив, профессор Поттер удовлетворённо улыбался, скрестив руки на груди. Панси готова была поклясться, что эта «демонстрация» в начале была диверсией. Возможно, не такой уж он злой, как пытался показаться? Директор, покивав своим мыслям, улыбнулся: — Я рад, что вы так легко определились. Никогда не будет поздно сменить группу, так что переживать не стоит. Теперь же я передаю вас в руки деканов и буду ждать нашего первого совместного ужина. Хорошего дня, студенты, коллеги, — и, насвистывая незамысловатую мелодию, удалился.       Старшекурсники, насладившиеся «представлением», разбежались следом. Блейз помахал обернувшемуся Тео, когда их развели в разные стороны. Для каждого направления выделялись отдельные корпуса, совмещающие в себе и аудитории для занятий, и комнаты для проживания, и спальни ответственных профессоров. Это значило, что пересекаться они теперь смогут ой как нечасто.       Порыскав глазами по толпе и наконец обнаружив среди новоявленных одногруппников подругу по белым лисьим ушам, Блейз поравнялся рядом и зашептал: — И чего тебя потянуло сюда? Реально в самоубийцы подалась? Ты ведь из-за сломанного ногтя в прошлый раз чуть инфаркт не получила.       Панси бросила на него раздражённый взгляд, но затем выдохнула и, пожевав губы, зашептала в ответ: — Ну ты его видел?.. — Разговорчики, — даже не оборачиваясь, ледяным тоном оборвал их профессор. Друзья вздрогнули, замолкая. — Пообщаетесь на перерыве. Сейчас будьте добры запоминать дорогу и расположения общих кабинетов.       Было даже удивительно, что они и правда умудрились дойти до своего кабинета в звенящей тишине. Профессор Поттер лишь изредка комментировал в духе «тут зелья», «тут тренировочный зал», «тут столовая». По голосу казалось, что ему это не доставляет никакого удовольствия.       Они расселись за парты. Панси тут же выбрала место за самым центральным столом, где одинаково успешно можно было бы и списывать, и следить за объектом своего воздыхания. Блейз вопросов задавать не стал и сел рядом, лениво покачивая чёрным кончиком хвоста, пока рассаживались остальные. Занятие начиналось.

***

      Гарри невероятно устал. Наблюдая за тем, как ученики копошатся со своими вещами и постепенно устремляют на него свои взгляды, хотелось натурально взвыть на луну и сбежать. Он ведь так старался показать себя деспотом, чего их так много? Какого чёрта он вообще согласился на роль декана? У него было целых две причины никогда этим не заниматься — неконтролируемая агрессия и вечная погоня за адреналином. Надо было всё-таки продвинуть Рона, который со своей медвежьей хваткой справился бы намного лучше. И с запугиванием, и с обучением контролю зверя.       На самом деле, это и было причиной, почему первокурсникам позволяли самим выбрать группу. В первый год ничего особенного и специализированного не преподавалось; только общие предметы да медитации для развития связи с фамильяром. Со второго года наступали уже и продвинутые программы, и практические вылазки «на поле».       В кабинете наконец повисла почти оглушающая тишина. Гарри лениво обвёл их взглядом: — Итак, дорогие студенты, давайте познакомимся. Меня зовут Гарри Поттер, вы обращаетесь ко мне профессор Поттер или мастер Поттер, никаких фамильярностей или сокращений, — стоять было невероятно скучно, и он начал проходиться между рядов, изучая запахи. — Как вы уже поняли, мой внутренний зверь-фамильяр — волк. Если кому-то это важно, чёрный, в холке метр восемьдесят, вешу почти две тонны.       По кабинету пронеслись восторженные вздохи — не все звери могли позволить себе подобные габариты. Это было скорее исключением, связанным с огромным магическим потенциалом. — Если вы рассчитываете, что мы сразу перейдём к практическим отработкам, вы ошибаетесь, — проигнорировав всплеск восхищения, продолжал говорить Гарри. Заложив руки за спину, он шагал по кабинету и всматривался в лица своих учеников, — первые месяцы, если не весь первый год, мы посвятим выстраиванию ваших связей между разумным и неразумным, ядром и фамильяром, чтобы животные черты не прорывались сквозь контроль…       В этот самый момент он учуял её. Это было чем-то инстинктивным, глубинным, отрезвляющим. На секунду все мысли покинули голову, лишь впитывая запах вишни, миндаля и ванили; волк вышел из-под власти, проявляя уши и махающий в предвкушении хвост. «Хозяин, вот она! Она! Наша истинная!». Фамильяр не мог успокоится, так сильно концентрируясь на притихшей по какой-то причине лисице.       Это заняло буквально несколько мгновений, хоть и казалось иначе. Гарри овладел собой, подавил импульс. Звериные части тела исчезли, а он зашагал дальше: — …подобно тому, что я продемонстрировал. Вопросы?       Вопросов была куча, но мысли теперь занимало совсем другое. Глаза сами, раз за разом, возвращались к задумчиво улыбающейся девушке, что вела белыми ушами (привлекая внимание!), махала кончиком хвоста (раздражая!) и не отрывала от него заинтересованного взгляда (что очень бесило!).       И это стало третьей причиной, почему ему, чёрт возьми, стоило отказаться от деканства.