Запрет на обнимашки

--- Комната Крэйга была его крепостью. За стенами цвета индиго царил его собственный, строго упорядоченный мир: плакаты с «Космическими котиками» на стенах, коллекция комиксов, аккуратно расставленная на полке, и даже его знаменитая синяя шапка с помпоном висела на спинке стула в идеальной готовности. Но сегодня в этом идеальном порядке было одно прекрасное, долговязое и рыжее исключение. Твик Твик лежал, растянувшись на кровати, а Крэйг устроился рядом, его голова покоилась на груди Твика. В воздухе витал сладкий запах ванили от свечи, которую Твик подарил ему на прошлое Рождество. «Знаешь, твои веснушки», — бормотал Крэйг, проводя пальцем по щеке Твика, — «они как… крошечные звезды на карте сокровищ. Только сокровище — это твоя глупая улыбка». Твик фыркнул, его тело содрогнулось от смеха. «Звезды на карте сокровищ? Это ужасно банально, Такер». «Заткнись, — беззлобно огрызнулся Крэйг, пряча улыбку в майку Твика. — Я пытаюсь быть романтичным. Твои глаза напоминают мне… ну… тот энергетический напиток, который ты так любишь. „Тип-Топ“? Только, конечно, красивее». «Мои глаза похожи на зеленую химическую газировку?» Твик захихикал еще громче. «Боже, это еще хуже! Ладно, тогда твои… твои брови! Твои брови похожи на двух суровых гусениц, которые вечно недовольны моим существованием». Крэйг нахмурился, и его брови, и правда, сошлись в строгой линии. «Они не недовольны. Они просто… следят за порядком. И чтобы ты не пролил на мою кровать „Тип-Топ“». Они оба рассмеялись, и Твик притянул Крэйга ближе, запустив пальцы в его темные волосы. Этакая идиллия. Тихая, теплая и целиком ихняя. И тут раздался стук. Непоколебимый, громкий и властный. Стук Томаса Такера. Эффект был мгновенным, как удар тока. Они отпрянули друг от друга так резко, что пружины кровати жалобно заскрипели. В одно мгновение Твик оказался у стены, уставившись в потолок с видом полнейшего безразличия, а Крэйг устроился у края кровати, листая учебник по алгебре, который он достал бог знает откуда. Дверь открылась. На пороге стоял Томас, его взгляд, скользнув по Крэйгу, перешел на Твика и обратно. «Все в порядке?» — голос его был ровным, но полным незримого авторитета. «Да, папа, — ответил Крэйг, не поднимая глаз от книги. — Мы просто… повторяем алгебру». Томас медленно кивнул, его взгляд задержался на двух лежащих на полу рюкзаках, которые мирно соседствовали друг с другом. «Хорошо. Не шумите». Он вышел, притворив дверь. В комнате повисла тишина, напряженная и густая. Они сидели неподвижно, слушая, как удаляющиеся шаги по коридору затихают. Дверь внизу скрипнула — Томас ушел в гостиную. И тогда, как по команде, они обернулись друг к другу. Напряжение лопнуло, и их накрыла волна беззвучного, давящего смеха. Твик, красный от сдерживаемого хохота, ткнулся лицом в подушку, а Крэйг, трясясь, закрыл лицо руками. «Повторяем… алгебру?» — выдавил наконец Твик, слезы градом катились по его вискам. «Ты, блин, гений! Он же тебе поверил!» «А что мне было говорить? „Пап, мы тут обсуждаем, как веснушки Твика похожи на звездную карту“?» — фыркнул Крэйг, его каменная маска окончательно рассыпалась в широкой улыбке. Они снова повалились на подушки, их тела снова естественным образом потянулись друг к другу. Твик пристроился под мышкой Крэйга, а тот обнял его за плечи. «Знаешь, а ведь это была отличная отмазка», — прошептал Твик, утирая смешные слезы. — «Надо запомнить». «М-м-м, — промычал Крэйг в его волосы, снова чувствуя, как тепло и покой разливаются по его груди. — А твои глаза все равно не похожи на „Тип-Топ“. Они… они как хвост кометы. Яркие и невероятные». На этот раз Твик не засмеялся. Он лишь прижался к Крэйгу чуть сильнее и улыбнулся в его плечо. В его крепости, полной порядка и комиксов, снова было идеально.