Chebella

      Высокие потолки, мраморные стены, огромные люстры, блестящие своими стекляшками на потеху людям. Длинные коридоры и большое количество людей. Этот театр, действительно, выглядел роскошней других подобных. Зрительские места выглядят не хуже сцены. Шелковая обмотка кресел, в них было действительно возможно высидеть множество часов постановки. А сцена? Просторная, хоть сейчас её и закрывал алый тяжелый занавес, а декорации были выполнены на высшем уровне. Здесь не то что ходить, дышать боишься, настолько вся архитектура завораживает до мурашек. Даже не вериться, что всё здесь пропитано лицемерием и желчью, кроме…       На занавес падает яркий свет софитов. Всегда это означало лишь одно — шоу начинается. Зрители, как один, замерли в ожидании. Ленивое движение занавеса даёт разглядеть сцену. Свет падает на знакомую фигуру, а её голос заполняет огромный зал прекраснейшей мелодией. Дива семьи Отори — Нене. Именно её присутствие на сцене помогало отвлечься от всех этих неприятных рож и пропустить через себя каждую ноту, которую она так старательно вытягивала. Действительно ослепительна любого софита. Это был тот самый бриллиант в золотой окантовке на бесконечное количество карат, которую так и хочется забрать себе. Украсть, выкупить — неважно, главное, чтобы её присутствие ощущалось бесконечно. От одного голоса сердце замирало, а её вид не давал покоя, всегда казалось, что это лишь простой сон.       Каждый год Нене со своей труппой открывала этот парад лживых улыбок и «дружеской» атмосферы. Семье Отори было важно всё контролировать, и это мероприятие не было исключением. Конечно, оно подавалось в обёртке сближения всех мафиозных семей. Эдаким безопасным местом, где можно не только своим лицом посветить, но и завести полезные связи, особенно в лице Отори. И это злило Акито до мурашек, всё это действительно сводило с ума. Но выбора у него, конечно же, не было. Приемник семьи Шинономе. Будущий наследник. Именно он заменит отца, если с тем что-то случится, пока его старшую сестричку будут сватать к каким-нибудь выгодным для семьи мафиози. Но от этого становилось только хуже. Такая ответственность, казалось, была непосильна. Легче было плясать под дудку Эны, выполняя самые мерзкие задания, постоянно марая руки в крови. Только вот, разве у него когда-то был выбор?       Но, кажется, мы отвлеклись от чего-то прекрасного. Акито настолько заслушался чудного пения, что не заметил, как уже начался второй номер. И там тоже была она. Не только пение, но и актёрское мастерство, движения, в общем — всё выходило у неё очень элегантно и изящно, вне зависимости от того, кого и где она играла. Но, что было более примечательным, и на что Акито не обращал особого внимания, так это остальные актёры. Среди них был Руи, некогда, как и Нене, оставшийся без родителей и росший при церкви. Бывший наследник семьи Тенма — Тсукаса. Их семью жестоко вырезал другие мафиози, когда он и его сестра были слишком маленькими, чтобы руководить. Да и некем было, в ту ночь никого не осталось. В общем, их быстренько забрали себе разные семьи, которые по гроб жизни были обязаны Тенме за их бесконечную доброту. Ну Акито точно не знает, что там было. Отец рассказывал, как они и его семье помогли, поэтому они уж точно заслуживают уважения, хоть Тсукаса и казался слишком надменным и вычурным. Но самое удивительное, пожалуй, для всех людей, не состоявших в семье — дочь Отори, Эму. Приемница одного из самых мерзких и властных донов мафии сейчас плясала вместе с какими-то беспризорниками на сцене. Когда Акито увидел это впервые, от шока потерял дар речи. В прочем, не только он. Сколько бы лет не прошло, старые хрящи, решившие, что самые умные, до сих пор осуждали юную девушку за то, что она выступает на потеху публике. Такие, как они, обычно предпочитают не марать руки о тех, чьи души не выточены из золота, которое можно выгодно продать. Играла она неплохо, даже лучше, чем в прошлый раз. К сожалению, в отличие от тех стариков, Акито рос, в том числе и как личность. Он понял одно — если тебе что-то нравится делать, какая разница, кто и что скажет? Если сердце пылает и готово сжечь всё на своём пути, то зачем его останавливать? Может тогда невежд станет меньше.       Время потихоньку шло. Особенно противно оно замедлилось после того, как труппа закончила играть свою пьесу. Другие актёры, несомненно, тоже были хороши, но там не было её. А если не было — то и смотреть нечего.       — И куда ты собрался?! — злобное, словно змеиное шипение попыталось остановить Акито от его маленького и коварного плана. Сестра, как обычно, очень мила и добра к нему.       — Мне тебе о каждом шаге нужно отчитываться? Я здесь сидеть дальше не собираюсь, пойду подышу свежим воздухом, — Беспечно помахав рукой, в надежде, что от него отстанут, он направился к выходу из зала.       Наконец-то, свобода. Конечно, относительная. Едва ли в мафии и всём подобной можно было найти хотя каплю свободы. Но свежий воздух явно поднимал настроение лучше, чем душный и перемешанный всеми присутствующими старикашками запах.       Именная зажигалка с очень значащей для его обладателя гравировкой и последняя сигарета. Да, кто-то действительно не подготовился к этому дню. Делать нечего, куда-то же нужно девать свой стресс.       — Я вышел на улицу, чтобы не чувствовать запах папирос, — Знакомый голос, доносящийся где-то снизу прервал этот момент никотинового воссоединения.       Это был Тойя, наследник семьи Аояги. Его отец был не хуже дона Отори, такой же влиятельный и жадный. В прочем семьи Шинономе и Аояги находились в выгодном союзе и даже почти дружили. Ну Акито и Тойя точно. За всё время они повидали многое, столько же и крови. Тойя сидел на ступеньках у входа в театр, что не особо подобало его статусу.       — Звиняй, хотел перебить запах одеколонов. Кто-то из этих старикашек явно потерял нюх, — Сделав небольшую паузу, чтобы затянуться сигаретой, Акито продолжил, выпуская из себя привычный дым, — Ветер в твою сторону не дует, так что можешь не волноваться.       — Отлично, — Тойя потер сначала глазницы, а потом плавно перешёл на виски. Похоже, у кого-то явно раскалывалась голова, — Я благодарен семье Отори, но сидеть в этом душном зале просто невыносимо.       — Действительно. Можно было не набивать карманы, а сделать нормальный театр, чтобы подобать тому, чем кичатся, — По спине пробегает какой-то знакомый холодок. Акито напрягается, ища глазами его причину, и, кажется, находит виновников, — Чужие разговоры подслушивать нехорошо. Здесь всё равно никого нет, так что нечего за нами по пятам ходить.       — Прошу прощения, господин Аояги, — низенькая девушка кланяется, готовая упасть на колени.       — Нет, всё хорошо. Я знал, что ты здесь, — Тойя ещё раз попытался помассировать лоб, в надежде, что вся боль исчезнет, а потом обратил свой взгляд на девушку, устало улыбнувшись и чуть прикрыв глаза, — Это ведь твоя работа, Кохане. Так что не извиняйся.       Она еле слышно угукнула и, кажется, даже выдохнула. Вот только второй человек, наблюдавший именно за Акито, стоял в стороне, не собираясь подходить ближе.       — Я сказал, можешь идти. Твоя помощь здесь не нужна, — Чуть повысив голос, Акито надеялся, что слежка за ним прекратиться. Должна же быть в этом дрянном мире хоть капля свободы?       — Я выполняю поручение госпожи Шинономе, — Хитрая и самодовольная ухмылка вызывала у Акито новую волну злости, — Поэтому мне неважно, что ты там сказал.       Это был Мизуки. Странный парнишка, который, в основном, на заданиях выдавал себя за женщину. Дрался он очень умело, особенно когда враг от шока правды замирал на месте. В прочем, в семье его горячо любили, особенно Эна, поэтому он был что-то по типу ее телохранителя на полставки. И Мизуки позволяли, на взгляд Акито, слишком много. Даже сейчас он был одет в тряпьё, не особо подходящее мафиозному джентльмену. Но Акито давно привык, ему было не важно, в чем ходят подчинённые. Вот только эта постоянно самодовольная физиономия и попытки как-то подколоть, выводили из себя. Но это были лишь около дружеские шутки, Акито понимал это. Больше всего бесило, что именно Мизуки в основном потакал всем капризам Эны, как сейчас например. И даже если эти капризы были направлены на Акито, его мнения, конечно же, никто не спрашивал.       — Что-ж… — Небольшую тишину прервал Тойя. Он встал, поправляя свой пиджак, — Мы бы хотели пройтись, не оставите нас наедине? Если понадобится помощь, я непременно сообщу.       — Сейчас не настолько спокойное время, чтобы ходить в одиночку, — Мизуки лениво опёрся о бетонную стену.       — Думаю, перед Эной я смогу объясниться позже, — Тойя медленно спускается по ступенькам вниз, — Как и с отцом. Поэтому оставьте нас.       Кохане и Мизуки хотели что-то возразить, но, хоть они и были чуть ближе простых подчиненных, подрывать авторитет наследника семьи Аояги, который никогда не смел разбрасываться словами просто так, никто не хотел. Они скрываются за дверью, больше не мешая.       — Неужели отстали… — Акито потягивается, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, — Но с чего это ты решил прогуляться?       — На самом деле у меня есть кое какие дела тут неподалеку. Подумал, что ты тоже не прочь прогуляться.       Пройдясь чуть дальше, они попали на оживлённую улицу города. Людей было настолько много, что, несмотря на то, что мафиози были одеты слишком официально, они особо не выделялись на фоне других жителей.       — Я был просто предлогом, чтобы выбраться в город? — Акито наигранно печально опустил плечи, — Что же это за дела такие?       — Скоро узнаешь, — Они подошли к какой-то двери, — Подождёшь снаружи?       — Настолько секретно? — Акито смотрит вокруг и, кажется, кого-то примечает, — Так уж и быть.       Как только Тойя скрывается за дверью, Акито медленно подходит ближе к знакомой фигуре. Кто-то очень старательно рассматривал кусты с розами, присев на корточки. Миленькое зрелище.       — Не видел, чтобы кому-то настолько нравились эти цветы, — Акито чуть наклоняется и, похоже, пугает того, к кому обратился, — У нас намного красивее.       Девушка медленно переводит испуганный взгляд, но рассмотрев, кто к ней обращается, сразу поменяется в лице.       — Не могу судить, но охотно Вам верю. Вот только… — Нене сует один из своих красивых пальчиков прямо в лепестки цветка, после чего достает оттуда какое-то украшение, — Я не за этим тут сижу.       Акито немного опешил от такого. На вид это было крайне дорогое, но миниатюрное кольцо. Похоже, это была оплата за крайне серьёзную сделку, которая должна была пройти без лишних глаз.       — Разве мне можно о таком знать? — Акито отвернул голову, будто бы это как-то поможет, — Не боитесь, что дону это не особо понравится?       — Он не узнает, если не скажите, — Нене встаёт, поправляя подол платья, — Да и откуда Вам знать, что это? Кольцо мне по размеру.       — Действительно, — Акито ухмыльнулся. То, как девушка язвенно, но очень умело сходила с темы скорее восхищало, чем бесило.       — Кажется Вам стоит идти, — Нене смотрела на собеседника, но, похоже, почувствовала, как Тойя вышел и искал Акито глазами, — Нельзя заставлять товарищей ждать, верно?       — А… — Акито искренне удивился. Конечно, он и сам обладал неплохой чуйкой, но до такого уровня ему было явно далеко, — Да, пожалуй. Тогда я пойду, благодарю за компанию.       — Не стоит разбрасываться словами попросту, — Нене поклонилась и ушла в другую сторону прежде, чем Акито успел ответить. Пока он пытался прийти в себя, кто-то окликнул его.       — Я потерял тебя, — Тойя держал в руках какую-то маленькую шкатулочку, — А ты, погляжу, времени зря не терял? Кто эта девушка?       — Да так, неважно, — Акито взглянул на шкатулку, — Что это?       Тойя, ничего не отвечая, медленно открыл её. Внутри лежала пара сдержанных, но явно недешевых сережек. Акито напрягся и свёл брови вместе, осторожно спрашивая:       — Это для Эны?       Тойя медленно улыбнулся, понизив громкость, чтобы чужие уши не подслушивали то, что он сейчас скажет:       — Да. Отец приказал сделать подарок вашей семье. Сегодня как раз подходящий момент, — Он усмехнулся, пытаясь успокоить Акито, — Не волнуйся, для тебя тоже есть. Просто с серёжками возникли небольшие трудности, вот и пришлось идти только сейчас.