Не по учебнику

      Годжо Сатору был не просто ботаником: он, скорее, был кем-то вроде гения, ведущего переписку со всеми профессорами колледжа в свободное от учебы время. Он носил очки в широкой оправе, слишком большую белую футболку, и инстинктивно отступал, когда кто-то нарушал его личное пространство. Сатору неловко трепал беспорядочные светлые волосы и улыбался уголками губ, когда кто-то обращался к нему - и отвечал тихо, спокойно, ровным голосом - потому что шум не любил. Громкие звуки посылали мурашки по телу, заставляли ежиться и сжимать зубы в муке. В общем, Годжо Сатору был тихим гением с кучей книжек, прижатых к груди.

***

      День перестал быть тихим и размеренным ровно в тот момент, когда Хана, невысокий вспыльчивый парнишка, смеха ради толкнул в плечо высокого, нескладного Сатору.       Инцидент был мгновенным, незначительным для других, но Сатору ахнул - руки разжались, и папка, подчистую забитая конспектами, книжками и распечатками, полетела на пол. Бумажки разлетелись по коридору. - Смотри под ноги, очкарик! - фыркнул Хана, проходя мимо и невзначай пиная раскрывшуюся книжку.        Сатору, покраснев до корней волос, быстро опустился на колени, стараясь собрать все как можно быстрее и скрыться где-нибудь в тени - лишь бы больше не слышать противный звонкий голос Ханы и неприятные смешки его друзей.       И тут на него упала тень - словно закрывая все источники света в мире - и Сатору напрягся, замирая. Его взгляд пополз вверх - медленно, осторожно, словно боясь обжечься - и сначала он увидел потертые кожаные ботинки, затем - рваные протертые на коленях джинсы и наконец - широкая, бесформенная косуха, а потом…       Гето Сугуру был эпицентром бури - с пирсингом в губе, тоннелями в ушах, дерзкой ухмылкой на расслабленном лице, он пах бунтом, сигаретным дымом и кожей. Он правил своим маленьким королевством в лице обшарпанного общежития, кучки недалеких придурков и курилки возле мусорных баков.       Их пути никогда не пересекались. Сатору Годжо был просто призраком, чье имя Сугуру пару раз слышал в списках отличников.       Сугуру не смотрел на Сатору - его взгляд был прикован к учебнику, над которым застыла дрожащая рука Сатору. На обложке красовалась сложная астрофизическая диаграмма. - Эй, Хана, - голос Сугуру был спокойным, почти мурчащим, но за внешней мягкостью скрывалась сталь. - Ты че, совсем уже? Поднимай.       Хана замер, закатил глаза, но развернулся - затем вернулся к Сатору, сел рядом и, ворча, начал собирать книжки.       Сугуру неожиданно для самого себя тоже сел на корточки рядом. Металл на его косухе брякнул рядом с ушами Сатору, и тот поморщился. Сугуру выудил из кучи учебник с яркой обложкой, пальцы с черными ногтями мягко прошлись по корешку. - Теория струн для чайников? - прочитав, усмехнулся он, но беззлобно, скорее - с любопытством. - Это популярное изложение…У меня есть оригинал дома. - пробормотал Сатору почти беззвучно. Он с усилием впихнул книжки обратно в папку - странички помялись, некоторые переплеты погнулись - но ему было все равно, хотелось просто скрыться с места позора. А с книгами он разберется позже - разгладит страницы, прогладит переплеты и сложит их по алфавиту.       Сугуру протянул ему «Теорию струн», и Сатору, кивнув, забрал, пихнув книгу подмышку. - Ты тот парень, который выиграл какой-то научный грант? - спросил Сугуру, глядя прямо на него - словно изучая, запоминая.       Сатору резко кивнул, тряхнув растрепанной копной, и очки чуть не слетели с носа - он неловко поправил их указательным пальцем и развернулся на пятках, быстрыми широкими шагами стремясь поскорее скрыться.       Сугуру смотрел ему в спину - немного нескладную, ссутуленную, и думал о том, что за стеклами очков, оказывается, прятались поразительно ясные голубые глаза.

***

      После дня разбросанных книг, как его окрестил Сугуру, в сознании словно что-то щелкнуло. Раньше Годжо Сатору был просто частью ландшафта - высоким, нескладным пятном в библиотеке, мелькавшей точкой в коридоре, мгновенно исчезающим бликом в столовой. Теперь же Сугуру видел его везде. И, что более важно, он начал видеть и все остальное.       Он замечал, как однокурсники нарочно отводили взгляд при виде Сатору, а затем следовал подавленный смешок. Он видел, как люди «случайно» сталкивались с ним в очереди за кофе, возле автоматов с шоколадками и газировкой, в дверных проемах, и как Годжо, бормоча извинения, прижимал к груди свои книжки, (иногда - ноутбук) словно щит, и спешил ретироваться.       И это бесило. Раздражало до покалывания в пальцах. Выводило до скрежета зубов. Заставляло внутренности скручиваться. Бесил не Сатору, бесили они. Эта стадная, тупая жестокость, против которой у того не было никакой защиты. Древний, первобытный инстинкт справедливости, тот самый, что заставлял Сугуру в детстве таскать матери бездомных котят, заурчал внутри.       Он не стал тенью Сатору - не таскался за ним по пятам, не караулил возле аудиторий, не провожал до дома. Это было бы слишком очевидно и слишком унизительно для них обоих. Вместо этого Сугуру стал вести себя так, словно между ними что-то было. Что-то - неважно, что именно - осязаемое, понятное всем, а главное - им двоим.

***

      Сатору сидел за своим привычным столиком в углу, вгрызаясь в учебник по термодинамике и запивая салат водой. Рядом за большим столом - единственным таким длинным - громко отдыхала компания Гето. Хана что-то громко рассказывал, отчаянно жестикулируя, а его локоть так и стремился столкнуть стакан с соком на пол. Сатору кидал на них удрученные взгляды из-под очков - звонкий голос Ханы сворачивал уши в трубочку. Пару раз он пересекался глазами с Сугуру - и тут же пристыжено отводил взгляд.       Гето, абсолютно не заинтересованный историями Ханы, резко поднялся, взял поднос и в два шага пересек разделяющее их с Сатору расстояние. Краем глаза он заметил, как замолк Хана, широко раскрыла глаза Нана. Он грохнул свой поднос напротив Сатору. Тот вздрогнул, подняв испуганные глаза с немым вопросом: «Что я сделал?». - Свободно? - бросил Сугуру, хотя вопрос был, скорее, риторическим. Он развалился на неудобном стуле, достал сигарету (курить в столовой он не собирался, хотелось чем-то занять нервные руки) и просто уставился в окно, демонстративно игнорируя и Сатору, и шокированные взгляды своей банды.       Минуту царила тишина - словно вся столовая погрузилась в безмолвие - примолк даже стук вилок и тихие обсуждения других студентов. Сугуру видел, как Хана смотрит на него, потом на Сатору, потом снова на него, пытаясь разгадать эту головоломку. Если честно, и сам Гето в головоломках хорош не был - поэтому также молча дождался окончания перерыва, сунул сигарету обратно в нагрудный карман, кивнул ошарашенному Годжо и вышел, после себя оставив флер загадочности.       Никто не посмел подойти - ни к нему, ни к Сатору - никто не посмел засмеяться или закатить глаза. Присутствие Сугуру рядом с Сатору создало невидимый защитный пузырь, и Сугуру усмехнулся себе под нос, направляясь к мусорным бакам за колледжем - курить все-таки хотелось.

***

      Сатору, зарывшись в телефон с расписанием, пытался просочиться мимо баскетбольной команды. Эти громилы с непропорционально огромными плечами занимали большую часть коридора. Двое парней обменялись ухмылками - один, широко улыбнувшись, расправил плечи, намереваясь невзначай столкнуться с Годжо.       Сугуру, лениво облокотившись на шкафчик, наблюдал за этим из-под ресниц. - Годжо! - он не сдвинулся с места, а голос его остался ровным, но в нем было что-то такое - властное и стальное - что заставило замереть всех. Сатору вздрогнул, застыл на месте, словно кролик перед удавом. Прижимая к груди ноутбук, он растерянно переминался с ноги на ноги, не уверенный в своих дальнейших действиях. - Иди сюда. Надо кое-что перетереть. - Сугуру поманил его пальцем - лениво и расслабленно, словно подобное происходило у них как минимум пару раз на дню.       Баскетболисты расступились, словно море перед Моисеем, и Сатору, вжав голову в плечи, поплелся в сторону Сугуру - как на казнь. Сгорая от стыда, он все таки пробрался через ошарашенных баскетболистов и остановился перед Гето, глядя куда-то ему в грудь.       Сугуру выдержал паузу, глядя через его плечо на баскетболистов, пока те, потеряв всякий интерес, не ретировались. Потом он перевел взгляд на Сатору. - Что? - пробормотал тот. - Ничего. - тихо сказал он, чтобы слышал только Годжо.       Оттолкнувшись от шкафчика, Сугуру молча ушел, оставив Сатору одного в тумане полнейшего недоумения. Но когда он наконец отмер и поспешил на пару - никто больше не пытался его задеть.

***

- Что я вообще делаю? - спрашивал Сугуру самого себя, закуривая. Промозглый осенний ветер неприятно холодил пальцы.       Ответа не было. Было только непонимание и раздражение. Непонимание себя и раздражение на придурков, считающих, что можно безнаказанно трогать тех, кто слабее. Воспоминание о том, как Сатору молча, без единой жалобы, собирал книжки, полные невероятных формул, которые Гето даже прочитать не мог, с пыльного пола, вызывало тошноту. В этом его молчании была какая-то тихая, несломимая сила, которую Гето, к своему удивлению, захотел оградить от всего этого гладкого шума.       Сугуру не понимал, что происходит, но он знал, что не позволит больше никому заставить этого странного, не от мира сего парня ползать по грязному полу. Даже если самому Сатору будет неловко от этой защиты, даже если он о ней и не просил, и даже если друзья Сугуру будут смотреть на него как на умалишенного - он не позволит.       Он был Гето Сугуру. И если он решил, что кто-то находится под его защитой - так тому и быть. И объяснять он ничего не собирался.

***

      Слух был пущен Шоко - громкой и немного навязчивой старостой потока. Закатывая глаза, она со смешком пробормотала: - Наш гений заваливает физру. Препод сказал, что если не пробежит три километра и не сдаст пресс, то может лишиться стипендии.       Сугуру, случайно услышавший это в курилке - благо, Шоко тоже дымила как паровоз - почувствовал странное сжатие в груди. Он представил, как долговязый придурок, задыхаясь, плетется по мокрому от недавнего ливня стадиону, а затем получает бумагу о том, что он больше не вундеркинд. Это было несправедливо. Глупо. Нелепо.       Он нашел Годжо в библиотеке в тот же вечер - Сугуру не удивился, приметив того за дальним столом между громадными стеллажами. Тот выглядел особенно помятым и подавленным.       Сугуру без лишних церемоний опустился на стул напротив. Сатору вздрогнул и поднял на него взгляд, полный привычной настороженности. - Слышал, тебе вышибают из лиги умников из-за какого-то дурацкого кросса. - без обиняков начал Гето.       Сатору покраснел и опустил глаза в конспект. - Похоже, что так. - Что будешь делать? - Не знаю. Попробую пробежать еще раз. Может, повезет… - Не повезет, - отрезал Гето, и Годжо поморщился. - Спасибо. - пробубнил он обиженно. - Я тебя научу. - выдал Сугуру неожиданно для самого себя. - Отжимания, пресс там и все такое. Слышал, это тоже сдать надо.       Повисла тишина - слишком густая даже для библиотеки. Сатору уставился на него так, будто тот только что предложил полететь на Марс. - Что?.. - Ты слышал. Я научу тебя бегать, отжиматься и все такое. Может, даже драться. Если понадобится. Не могу молча наблюдать за тем, как умник вроде тебя теряет стипендию из-за тупого зачета по физре.       Годжо смотрел на него с недоверием. - Почему?.. Сугуру усмехнулся, его взгляд скользнул по стопке книг на столе. - Ты поможешь мне с эссе по философии. Про какого-то Канта. У меня уже дедлайны горят, а я даже понять не могу, о чем он там вообще болтает. - это была правда только отчасти. Эссе действительно было, но в основном - это был предлог. Обычное любопытство.

***

      Спортзал пах потом и старым деревом. Сатору стоял посреди зала, выглядя совершенно неуместно в огромных очках и мешковатых штанах. - Ладно, покажи свою стойку. - Сугуру скрестил руки на груди, наблюдая.       Сатору неуверенно поднял кулаки и согнул колени, как видел в фильмах. Сугуру закатил глаза и тяжело вздохнул. - Боже. Хорошо, что я это увидел. Окей, до пресса нам еще далеко. Смотри сюда. - он подошел вплотную. - Ноги шире. Центр тяжести ниже. - он грубо поправил его плечи, потом бедра. Пальцы, привыкшие дракам и сигаретам, действовали на удивление мягко и терпеливо. Сатору напрягался от каждого движения, но послушно выполнял указания. - Попробуем пресс, окей? Ложись.       Сатору послушно лег - футболка тут же пропиталась пылью и запахом старых кроссовок. Сугуру сел, подминая его ноги под себя. - Дыши. - после третьего подхода напомнил он. - Ты уже синий. - Я…стараюсь. - Не старайся. Делай.       И самое удивительное - у Сатору начало получаться. Неидеально - дыхание сбивалось, щеки краснели, в уголках глаз скапливались слезинки напряжения - но получалось. Когда упражнения на пресс кончились, он расслабленно откинулся на спину - и грязный пол его уже не волновал - а на лице расцвела такая яркая, широкая улыбка, что Сугуру на секунду потерял дар речи. - Видишь, не так уж ты и безнадежен. - пробормотал он, отводя взгляд и делая вид, что поправляет рукава рубашки.

***

      Теперь территория принадлежала Годжо. Через пару дней они сидели за тем же столом, где Сугуру нашел Сатору в прошлый раз - только теперь перед Гето лежала стопка философских текстов, а Годжо, сняв очки, потирал переносицу и пояснял категорический императив Канта с горящими глазами.       И здесь произошла магия - чудо-перевоплощение. Застенчивый, неуклюжий ботаник исчез, а его место занял уверенный, почти харизматичный лектор. Его голос стал крепче, увереннее, а жесты - более плавными и точными. Сатору рисовал схемы в собственной тетрадке, проводил параллели с физикой и компьютерными алгоритмами, делая непостижимое - понятным.       Сугуру слушал. Не просто делал вид, а действительно слушал, развалившись на стуле и подперев голову рукой. Взгляд, обычно скучающе-насмешливый, был прикован к Сатору. Он следил за тем, как тот в азарте закусывал губу, как длинные пальцы теребили отросшую челку, как глаза горели огнем настоящей страсти.       Гето ловил себя на том, что не столько вникает в слова о долге и морали, сколько наблюдает за самим Годжо. За его преображением. - …понимаешь? - Сатору закончил и посмотрел на него, ожидая обратной связи. - Это не просто правило, это фундаментальный закон разума.       Гето ответил не сразу. Он медленно выдохнул дым от воображаемой сигареты (потому что в библиотеке курить нельзя) и ответил с легкой улыбкой: - Знаешь, когда ты такой…весь в этом. Ну, своем. Ты не похож на чудака, которого толкают в коридорах.       Сатору замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись смущением и розовеющими щеками. Он снова стал самим собой - застенчивым парнем, не знающим, куда девать руки. - Я…ну, это просто философия. - беспомощно попытался оправдаться он. - Не-а, - тихо возразил Гето, пристально глядя на него. - Не «просто».       Кажется, именно тогда границы их небольшой сделки стерлись. Это был уже не обмен услугами - скорее, обмен мирами. И Сугуру с удивлением обнаружил, что мир Сатору - этот мир идей, страсти к знаниям, непонятных формул и слов - оказался ему отчаянно интересен. Возможно, даже больше, чем свой собственный.

***

      Семинары по когнитивным наукам Сугуру посещал редко и только ради зачета. Процессы познания его не интересовали. Он привычно сидел сзади, развалившись на стуле, и с отсутствующим видом крутил зажигалку, когда в аудиторию вошел Годжо. Тот, как всегда, старался оставаться невидимкой: проскользнул к своему месту на первом ряду, положил на стол аккуратные конспекты и уткнулся в них, словно пытаясь создать вокруг себя защитное поле из текстов и формул.       У Гето появился новый ритуал. Он неизменно ловил себя на том, что следит за Сатору - за тем, как тот поправляет очки, как его длинные пальцы перелистывают страницы, как появляется ямочка на правой щеке, когда он закусывает губу. Это стало привычкой - как курение. Идиотская привычка.       Семинар вел молодой преподаватель, который разве что кипятком не писался от живых дискуссий. Он с жаром на щеках и яростью в глазах наблюдал за перепалками студентов, а затем влеплял обоим пятерки - вне зависимости от того, кто и что сказал.       Маки - высокий парень с крысиным хвостом на затылке - был одним из тех, кто считал себя остроумным, а свое мнение - ставил выше любых фактов. На очередное рассуждение преподавателя он громко фыркнул, а его взгляд зацепился за Годжо. - Просто интересно, - громко начал Маки, обращаясь больше к аудитории, чем к преподавателю, - не кажется ли вам, что все эти сложные модели - просто умные слова, чтобы скрыть, что, на самом деле, мы ничего не знаем? Это же просто домысли. Типа…красивые сказки.       Кто-то на заднем ряду сдавленно хохотнул. Годжо не отреагировал, только глубже уткнулся в свои бумаги. Но Маки продолжал, наконец окончательно определившись с жертвой. - Вот, например, Годжо, - его голос сочился сладким ядом, - ты, кажется, в этом разбираешься. Объясни нам, простым смертным, в чем практическая польза того, что вы тут часами обсуждаете и вычисляете? Ну, кроме как для своего личного гранта.       Гето моментально напрягся. Пальцы сжали зажигалку до побеления костяшек. Он уже представлял, как встанет, подойдет к этому Маки и одним взглядом заставит заткнуться. Старая, проверенная тактика. Но что-то удерживало его на месте. Тихое, настойчивое предчувствие.       Преподаватель восхищено присвистнул, наблюдая за разворачивающейся дискуссией. Он закусил губу и уперся взглядом в Годжо.       Годжо медленно поднял голову - он не покраснел, не сжался, лицо было удивительно спокойным. Он снял очки, бережно положил их на раскрытую тетрадь и повернулся к Маки.       И тогда Сугуру увидел его впервые - взгляд без стекол. Не испуганный, не растерянный, абсолютно ясный, холодный, до безобразия острый. - Ты задал два вопроса, Маки. - голос Сатору был тихим, но звучал громче любого крика - аудитория затихала, затаив дыхание. - О природе научного знания и о его применении на практике . Отвечу на оба. Он откашлялся. - Первый: твое утверждение, что модели — это домыслы, основано на логической ошибке, называемой редукционизм. Ты сводишь сложную систему эмпирически проверяемых гипотез к уровню субъективного мнения. Это все равно что назвать чертеж небоскреба красивой картинкой, игнорируя тот факт, что по этому чертежу можно построить реальное здание.       Он говорил не спеша, подбирая слова с убийственной точностью - и каждое слово било точно в цель. Сатору Годжо был в своей стихии. - Второй вопрос - о практической пользе. Нейронные сети, которые предсказывают твое поведение в интернете и рекомендуют тебе фильмы, основаны на тех самых сказках. Алгоритмы машинного обучения, которые диагностируют рак на ранних стадиях, - тоже. Система GPS на твоем телефоне учитывает поправки общей теории относительности. Без этих домыслов ты бы даже не смог твитнуть какую-нибудь глупость, чтобы ее лайкнули твои друзья.       Аудитория замерла. Преподаватель смотрел на Сатору с открытым ртом и блеском в глазах. Казалось, еще чуть чуть - и начнет хлопать. Маки сидел открывая и закрывая рот, словно выброшенная на сушу рыба, пытаясь найти, что ответить - но его бравада испарилась. - Если тебе лично это неинтересно, - продолжил Годжо, и в его голосе мелькнула легкая, почти невесомая сталь, заставившая Сугуру широко распахнуть глаза, - это не делает знание неинтересным. Это лишь характеризует круг твоих интересов. На этом, полагаю, дискуссию можно считать исчерпанной.       Он также спокойно повернулся назад, водрузил очки на переносицу и уткнулся в конспект.       А Сугуру…Сугуру не мог оторвать от него взгляда. Он сидел, полностью забыв о зажигалке - пальцы разжались сами собой, и та с тихим бряком оказалась на полу. Внутри бушевал странный шторм - гнев на Маки испарился, жалость к Сатору - тоже. Это больше была не какая-то убогая жалость, не желание прикрыть его щитом, не спрятать от дурацкого мира. Это было восхищение. Он смотрел на эту ссутуленую, хрупкую с виду спину и больше не видел жертвы - он видел оружие точнее любого кулака, острее любого ножа. Разум Годжо был не убежищем, куда он прятался от мира. Это была крепость, из которой он мог вести огонь такой силы, что от противника не оставалось и следа.       И тогда случилось…что-то. Резкий толчок под ребрами. Непонятный кульбит сердца, который отозвался горячей волной по всему телу. Это было физическое ощущение - смутное, тревожное, похожее на удар током, но…приятное.       В этот момент Годжо, словно почувствовал его взгляд, обернулся. Всего на секунду их взгляды встретились. Гето не смог улыбнуться, не смог выдавить ни слова - он просто кивнул, чувствуя, как этот холодный, острый взгляд бирюзовых глаз вызывает непонятный восторг, смывает все его старые привычные представления о силе и слабости.       Он больше не видел ботаника. Он видел Сатору Годжо - и это зрелище захватывало дух.

***

      Мысли, ставшие для Сугуру открытием, раненой птицей бились в в черепной коробке, не находя выхода. Как подступиться? Что сказать? Его язык знал лишь грубые шутки, прямые угрозы и лаконичные приказы. Слова «нравится» или «симпатия» казались ему слишком слабыми, а все, что сложнее - вообще было из другого измерения. Миром Сугуру были действия: увидел - захотел - взял. Но здесь «взять» бы не сработало - словно вручить слону хрустальную вазу. Он бы просто ее разбил.       Эта внутренняя борьба, удушающее непонимание поздно вечером привели его к обсерватории при университете. Сугуру знал, что найдет Сатору здесь. Место было таким же, как и он сам - тихим, закрытым, немного отстраненным от всего мира.       Скрипнув дверью, Сугуру вошел внутрь. Именно сейчас он узнал, что обсерватория работала круглосуточно. В круглом зале царил полумрак, нарушаемый мягким светом звездного неба через купол. Сатору сидел у массивного телескопа, откинув голову назад, в руках болтались очки.       Сугуру замер у входа, прислонившись к косяку. Он не слушал слова. Он смотрел - смотрел на профиль Сатору, освещенный мерацающим светом далеких солнц. Без очков его лицо казалось уязвимым и бесконечно прекрасным. Глаза, обычно прищуренные за толстыми стеклами, были широко раскрыты и поглощали всю Вселенную - взгляд казался бездонным, как само космическое пространство.       И Сугуру понял, что все заготовленные шаблонные фразы бессмысленны. Нужна только правда. - Знаешь, почему я помог тебе тогда? - голос прозвучал громче, чем он ожидал, нарушив магию тишины.       Сатору вздрогнул и резко обернулся - на мгновение в его глазах мелькнул испуг, в секунду сменившийся удивлением. - Гето? Что ты?.. - Потому что ты упал, а эти идиоты прошли мимо, - перебил Сугуру, отталкиваясь от дверного косяка и делая шаг вперед. Кожаные ботинки гулко стучали по деревянному полу. - А твои книги…       Сугуру остановился в паре шагов от него, сжимая и разжимая кулаки. Подбирать слова было сложно. - …они были самыми умными штуками, которые я когда-либо видел. Какие-то чертежи и формулы, которые я даже прочитать не мог. Сейчас тоже не могу. - он улыбнулся. - И я подумал…какого хрена кто-то, у кого вся вот эта Вселенная в голове, должен ползать по грязному полу? - Сугуру заставил себя поднять глаза и встретиться взглядом с Сатору.       Он сделал последний шаг, сократив дистанцию до нуля - теперь он был так близко, что мог видеть, как зрачки Сатору расширились. - Я не понимаю твоих формул, Сатору, - выдохнул он признание. Имя Сатору ощущалось на языке так правильно, так красиво. - Я и не пойму никогда. Но я хочу… - Сугуру медленно, почти с благоговением поднял руку. - Я хочу понять, что у тебя тут…внутри.       И Сугуру коснулся - кончиками пальцев он дотронулся до виска Сатору. Осторожно, как до самой ценной драгоценности, до самого хрупкого алмаза - под пальцами он чувствовал тонкую кожу, быструю пульсацию.       Сатору замер. Все тело напряглось в ожидании…чего-то. Но ничего не последовало - был только этот странный, шершавый жест. И его тело - странно - не потребовало отстраниться. Напротив, оно потянулось к прикосновению - как к солнцу - посреди звездной ночи. По его лицу разлился густой румянец, но опускать глаза он не стал.       Вместо этого он медленно, не отрывая взгляда от Сугуру, положил очки куда-то за спину - кажется, на подоконник. - Сугуру, - его голос дрогнул, он впервые называл его по имени. - Ты уже понял.       И в этих трех словах заключалась вся вселенная, которую Сугуру так отчаянно стремился постичь. Сатору был прав. Ему не нужно было понимать формулы. Сугуру нужно было только понять Сатору. И в этот миг - под куполом из звездного неба - он наконец это сделал. Сугуру понял - эта хрупкая, сложная Вселенная не просто позволила ему войти, она ждала его.       Рука Сугуру, все еще касавшаяся виска Сатору, дрогнула. Палец непроизвольно провел по линии брови, затем опустился ниже, касаясь щеки. Сатору прикрыл глаза - длинные ресницы бросали тени на налившиеся красным щеки. Он сделал шаг навстречу - почти незаметный, сокращая и без того ничтожную дистанцию.       И Сугуру, на которого обычно смотрели с опаской, которого боялись, почувствовал, как сердце заколотилось с удвоенной силой. Он, всегда действующий наверняка, сейчас был не уверен ни в чем. Как прикоснуться к чему-то настолько прекрасному и не сломать?       Сугуру наклонился медленно, давая Сатору все время мира, чтобы отстраниться. Но тот не отстранился. Его рука робко поднялся вверх, несмело легла на грудь Сугуру, чувствуя бешенный ритм его сходящего с ума сердца под тканью кожаной куртки.       Они соприкоснулись лбами. Дыхание смешалось - неровное, горячее. Сугуру почувствовал, как все мускулы в теле Сатору напряглись - словно тот готовился к прыжку в бездну. - Можно? - прошептал Сугуру не своим голосом. В ответ Сатору лишь кивнул, закрыв глаза.       Поцелуй не был страстным, требовательным - это было просто прикосновение. Первое, пробное, неловкое соприкосновение губ. Грубоватые, обветренные губы Сугуру коснулись нежных, чуть приоткрытых губ Сатору. Это длилось всего мгновение - секунду нерешительности, сомнения, первого шока от соприкосновения.       Сугуру начал отстраняться, испуганный собственной дерзостью, но Сатору, словно выйдя из оцепенения, потянулся за ним - пальцы вцепились в складки куртки, удерживая его.       Второй поцелуй был уже не таким неловким - медленным, тихим, исследующим, полным изумления. Сугуру одной рукой все также придерживал лицо Сатору, а другой обвил его талию, чувствуя, как этот высокий, нескладный парень расслабляется в его руках, тая, точно первый снег.       Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание обоих уже сбилось. Сатору стоял, опустив голову Сугуру на грудь, уткнувшись куда-то в ключицу. Уши были ярко-алыми. - Я…я никогда… - он беспомощно замолк, не в силах подобрать слов.       Сугуру, все еще не веря в происходящее, просто прижал его к себе крепче, глядя на звездное небо над их головами. Его пальцы медленно водили по позвоночнику Сатору - и он чувствовал, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. - И я…никогда, - тихо ответил Сугуру. - Но, кажется, это было неизбежно. Типа…Как гравитация? Сатору поднял на него глаза - сияющие, беззащитные и абсолютно ясные - и в них Сугуру увидел отражение самого себя. И понял, что нашел свою единственную, неповторимую Вселенную.