Thĭs winteř

Сынмин звонко смеялся, складывая снег в подобные снежкам шарики и пуляя их в Чонина, который тоже пытался не отставать. Они всегда так любили играть. Особенно Сынмин, который сходил с ума по этому безумному мальчику уже который месяц. Он не решался говорить ему всё, как есть из-за боязни отказа, но, тем не менее, старался ухаживать за ним и сделать всё так, чтобы младшему понравилось. Это было хорошо. — Эй, ты чего замер? — Спросил Чонин, стоя перед ним. Как только Сынмин опомнился, получил в лицо снежком. — Чонин, так не честно! — Сынмин засмеялся и толкнул его в сугроб, где младший тут же начал тонуть. Ким помог ему подняться на ноги, стряхивая снег. — Ты такой неуклюжий, Чон-а, — Сынмин тихонько хихикнул, сказав это. Он любил поддразнивать Яна, даже когда им было не до смеха. Разряжал обстановку, как только мог. — Сынмин, вообще-то, я из-за тебя могу заболеть! — возмущался Чонин, пока Сынмин поправлял ему варежки на руках. — Не заболеешь, — Уверенно ответил тот. — Хорошо, тогда давай договоримся, — Чонин решил поставить ультиматум, ведь в силу своей уверенности он точно мог сказать, что в девяностах процентах случаев был прав. — Если я заболею, то ты оплатишь мне лекарства и будешь навещать меня. — А если нет, то ты обязан делать за меня домашку до конца этого семестра, — Закончил Ким. Хотя бы за домашней работы будет получать хоть и мысленное, но внимание. Если выиграет этот спор. — Договорились! — Чонин протянул руку, котору Ким с уверенностью пожал и разбил. — И ещё купишь мне моё любимое молоко. — А если ты не заболеешь? — Сынмин закончил отряхивать его и встал на ноги, посмотрел на его покрасневшее от мороза лицо. — Я всегда выигрываю спор! Я же самый везучий человек на Земле! — Чонин встал в гордую позу, "хвастаясь" своими способностями. Сынмин только посмеялся над этим и похлопал Чонина по плечу: "Боюсь, болезнь — далеко не везение", на что получил возмущённое бормотание и лёгкий удар в шуточной форме, после чего они уже оба рассмеялись. Их прогулка после этого разговора продлилась довольно-таки коротко. Сынмин проводил Чонина до его дома и сам отправился к себе. А в голове крутились все событие, происшедшие за этот очередной прекрасный день благодаря Чонину. Его лицо было таким милым, а этот голос настолько задорный, почти с детским отблеском. Ким мечтательно вздыхал, пока не врезался в столб. Он поругался под нос и быстрым шагом решил вернуться, чтобы увильнуть с "места позора". Чонин же, как только пришёл домой, сразу пошел принять горячий душ, что так сильно освежал после прогулки, сделал домашнюю работу и написал новый пункт их договора с Сынмином: "Четвёртый пункт о том, что ты будешь таскать мне конспекты с уроков, когда я заболею!!!!" На это он получил лишь нелепый смайлик и отложил телефон. Почему становилось то холодно, то жарко. Температура вроде нормальная, отопление выключат только весной, тогда что же это может быть? Слишком сложно приходятся мысли в таком сонном состоянии. Может, стоит лечь спать и на утро всё прояснится? Да, он именно так и сделал. Ян поставил будильник на пять утра и пошёл спать после такого продуктивного и хорошего дня.

***

Сынмин проснулся от звонков, которые разрывали его телефон, что больше походиил на атомную бомбу, нежели на гаджет. На часах почти семь утра. Кому он может понадобиться в такую рань? — Алло, слушаю. — Иди одевайся и купи клубничное молоко, — Прозвучал хриплый голос с той стороны трубки. — Боже, Чонин? Какого хрена?... — Сынмин сел на кровати, поставив звонок на громкую связь. — Я заболел. После сказанной фразы ничего не последовало. Только вот Сынмин понял, что ему придётся выходить из тёплой и нагретой постели, проходя сотни метров до дома друга, ибо тот жил в частном, что нельзя не сказать о Сынмине. Последний напялил на свои домашние вещи куртку, шарф, обувь и пошёл в круглосуточный около его многоэтажки. Он взял клубничное молоко, две пачки лапши быстрого приготовления, острые, и какой-то брелок со снеговиком, чтобы полнять настроение своему другу. Сынмин оплатил покупки и направился к дому Чонина, который жил в пятисот метров от него.

***

— Кто там? — Раздрался тот же хриплый голос. — Если ты не откроешь, я уйду! Я и так замёрз! — Жалобно скулил Сынмин, переминаясь с ноги на ногу. Входная дверь открылась и Чонин игриво потянул Сынмина внутрь, закрыв дверь. Он сразу приметил пакет в его руках, забрал и понёс на кухню. — Эй, ты что, мне это взял? Что это? — Ян вернулся с безделушкой в руке, пытаясь вспомнить и понять, кто там. Ким же быстро забрал у него этот брелок и повесил куртку. Он отодрал этикетку и снова протянул, зная, что выглядит глупо. — Это... Это тебе! Я подумал, мне стоит извиниться за вчерашнее, и вот... — Мне? Спасибо, хён. А у Сынмина щёки разгорелтсь от всего этого, да сердце забилось быстрее. — Я.. Я пойду заварить нам лапшу! Горячее и острое помогает в выздоровлении! — И спешно побежал на кухню. Чонин лишь усмехнулся на это и пошёл обратно в свою комнату. Он не спешил отодвигать шторки в сторону и включил ночник, чтобы была хоть какая-то иллюзия света. Во все свои силы расстелил на полу пледа и одеяла, а затем сел на них. Тепло. И пол с подогревом. — Я тут нам взял острую... — Сынмин поднял взгляд и чуть замер от увиденного. От Чонина можно было ожидать что угодно, но такой поступок от него был впервые. — Эм... В общем, съешь всё или я тебе на голову вылью! Он переступил порог и прикрыл за собой дверь, пройдя дальше. Вручил Яну палочки и сам сел рядом, подав первому пачку лапши. — Выздоравливай поскорее, Чонин. Мне не с кем гулять больше, кроме тебя. — А Хёнджин? — Задумчиво спросил тот. — А Хёнджину всё равно! Он постоянно с Минхо! — Сынмин отложил пачку, чтобы случайно не уронить. — Они уже будто встречабтся, ей богу! Я не могу уже так, Чонин! — Он драматично опустил голову тому на плечо и также захныкал. — Хочешь сказать, что тоже хочешь? — Чонин повторил за старшим и запутал свои пальцы в его волосах. — А... Что хочу? — Насторожился старший. — Ну... Встречаться. Как Минхо и Хёнджин. — Я... — Сынмин отстранился, чтобы посмотрел младшему в глаза. — Я бы хотел. Потому что... — Он опустил голову. — Ты мне нравишься. Безумно. Я при мысли о тебе сразу хочу превратиться в лужу, будто я лёд, а ты огонь. Ты творишь со мной то... те вещи, которые я даже представить не могу и... Ты мне нравишься. Очень... Чонин смотрел на него. Наблюдал, как тот запинактся, как пытается подобрать слова и даже улыбнулся. Ян взял его лицо в руки и приблизился, почти сократив всё и так небольшое расстояние между ними. — Хочешь поцеловаться? — Да... Очень. А ты... — Сынмин не успел договорить фразу, — ему не дали, — и ощутил мягкие губы на своих. Он пытался ответить и что-то сделать, он обнял Чонина, обвил свои руки вокруг его талии и прижимался ближе, скулил, словно щенок. Когда они отстранились, Чонин улыбнулся, смотря тому в глаза. — Я хочу с тобой встречаться. И я буду. А сердце Сынмина замерло — он никогда не ожидал получить такой подарок на всю зиму, отчего был сильнее рад. Он прижался к Чонину в объятия несмотря на его болезнь и остался так лежать, наслаждаясь компанией своего уже парня.