Агент под прикрытием в демонической секте на грани разоблачения каждый день

Старший брат пристально посмотрел на него, затем снова принялся увлечённо отрывать его от опоры кровати, нетерпеливо сказав: — Прекрати. Линь Жань кричал во весь голос: — Это правда! Я тебе докажу! Что ты хочешь знать? Слышал про периодическую таблицу химических элементов? Знаешь три закона Ньютона? Я и правда из другого мира! Старший брат, совсем не проникнувшись, заткнул рот Линь Жаню: — Младший брат, тебе стоит перестать нести чушь. В прошлый раз ты солгал мне, что ты бессмертный и спустился на землю, чтобы пожрать пельменей. Линь Жань отчаянно пытался заговорить: — Ммм… Старший брат нажал на несколько акупунктурных точек на его тщедушном теле, и руки Линь Жаня отвалились от столбика кровати сами собой. Старший брат поднял его, как комнатную собачонку, и поволок к окну, приговаривая: — Перестань, я съел больше соли, чем ты. Как я могу снова поверить тебе на слово? Итак, старший брат посадил Линь Жаня на плечи и решительно потащил его выслеживать Цзи Усе. * * * Старший брат был невероятно быстр и использовал свои навыки Цингун, чтобы эффектно перелетать с крыши на крышу на фоне зловеще круглой луны. Но даже после довольно долгого преследования он так и не смог догнать Цзи Усе. Старший брат с сожалением хлопнул себя по бедру: — Я его потерял. Это ты во всем виноват, потому что медлил! Линь Жань втайне радовался. Старший брат ещё раз огляделся, усиленно подумал и отбежал немного назад: — Давай подождем на этой крыше. Она стоит точно на той дороге, по которой Цзи Усе уехал. Подождём, пока он поедет обратно, может, что-нибудь узнаем. Линь Жань не мог ни двигаться, ни говорить, и ему очень хотелось в туалет. Он чувствовал себя совершенно безнадёжно. Старший брат снял с пояса маленькую тыквенную бутылку с вином, сделал большой и радостный глоток, а затем очень предупредительно поднял голову Линь Жаня и дал ему тоже отпить: — Иди сюда, бестолковая скотина, и попробуй это роскошное белое вино из цветков груши! И не говори, что старший брат тебя не любит. Линь Жань случайно проглотил слишком много вина и тут же почувствовал еще большее желание пописать. * * * Они прождали на крыше половину ночи, и наконец небо стало потихоньку светлеть. В этот момент вдали послышался перестук копыт. Цзи Усе и несколько его доверенных учеников ехали впереди, указывая путь. За ними следовали повозки, одна за другой. Группа суровых людей в чёрном плотно окружала эту мрачноватую колонну, решительно её охраняя. Все эти люди в чёрном были лучшими адептами демонической секты Цзи Усе. Однако теперь многие из них были ранены, словно только что пережили жестокую битву. Неожиданно из ближайшей повозки раздался душераздирающий женский крик, который не могли заглушить даже лошадиные копыта, громко стучавшие по дорожным камням. Из-за занавески повозки вытянулась бледная окровавленная рука и через некоторое время безвольно упала, снова исчезнув в темноте. Как ни посмотри, что-то тут было не так. Старший брат вытащил меч и, тихо соскользнул с крыши. Линь Жань, словно брошенный в пустыне труп, лежал один на крыше, глядя со слезами на глазах на утреннюю звезду высоко в небе и изо всех сил пытаясь сдержать мочу. Он не мог ни двигаться, ни говорить, и, кажется, его жизнь каким-то образом оказалась в поразительно беспрецедентном кризисе. После приключений с поясным значком и чёртовым «лекарством» старший брат успешно доконал младшего брата. * * * Через некоторое время старший брат снова вынырнул из темноты и удивлённо спросил: — Придурок, почему ты всё ещё здесь? Линь Жань выразительно моргнул. Старший брат ударил себя по лбу и сказал: — Ах, да, я отключил твоё тело… Почему ты мне сразу не сказал?! Линь Жань не смог сдержать горьких слез: «Есть ли где-нибудь предел твоему идиотству?!» Старший брат быстро нажал на нужные точки, наконец освободив его, и поторопил: — Пошли арестуем Цзи Усе! Линь Жань закричал ему вслед: — Подожди-ка, мне нужно в туалет! Старший брат фыркнул и столкнул его с крыши: — Хочешь сбежать?! Сначала побей его, а потом будешь писать! Линь Жань грохнулся на землю настолько неловко, насколько это вообще возможно, провизжав в полёте что-то невразумительное. Старший брат, прыгнув с крыши вслед за ним, красиво пробежал ещё несколько шагов, энергично волоча его за собой, и остановился прямо перед лидером секты. Затем он аккуратно положил Линь Жаня на землю, с надеждой всунув ему в руки свой большой нож. Цзи Усе был спокоен и собран. Ничуть не удивившись, он посмотрел на живописную компанию у своих ног и спросил: — Что? Старший брат коснулся своего пояса и сказал: — Я — старший ученик Ордена Шести Врат и… Однако знакомый значок на поясе всё никак не нащупывался, и старший брат растерянно замолчал. Цзи Усе улыбнулся, достал поясной значок, который нашел в собственной спальне, и бросил его старшему брату, после чего любезно помог ему закончить фразу: -… судебный чиновник Сюй Хуань. Старший брат благодарно кивнул: — Да! Цзи Усе махнул рукой своим подчиненным: — Убейте его нахер. Ученики демонической секты бросились вперед и начали сражаться с Сюй Хуанем, в то время как Линь Жань пытался подняться на ноги, опираясь на большой нож и люто страдая от боли во всём теле. Тщательно сжимая ноги, он смотрел на свой нос глазами, смотрел на свой рот носом и смотрел на свое сердце ртом, изо всех сил пытаясь сдержать мочу. На самом деле, Сюй Хуань был довольно силён, но непроходимо туп. Он мог бы убить одну курицу одним ударом меча. И только. Но ему очень повезло в том, что эти ученики секты были сейчас не в лучшей форме после недавнего ожесточённого боя. И если бы Линь Жань действительно взял Цзи Усе на себя, у Сюй Хуаня были бы большие шансы на победу. Однако Цзи Усе никто не взял. Он оказался вполне свободен и бросился в бой, даже не выхватив меча. С помощью своих подчинённых он сбил Сюй Хуаня с ног несколькими ударами ножен. Сюй Хуань упал на землю от боли, гневно обвиняя Линь Жаня: — Ну и свинья же, брат! Я же говорил тебе убить лидера секты! Где ты был?! Линь Жань, внезапно обнаружив на себе вопросительные взгляды всех собравшихся, скромно потупил взор. Один из учеников демонической секты пнул Сюй Хуаня, который лежал на земле, словно дохлая собака, и обратился к Цзи Усе: — Господин, как нам поступить с этим засранцем? По-моему, лучше его убить. Цзи Усе даже не задумался об этом и спокойно сказал: — Нет, я пошутил. Просто запечатайте его акупунктурные точки и бросьте его на крышу. Пусть он оставит мой дом в покое хотя бы на пару дней. Линь Жань почувствовал себя отомщенным, поэтому быстро напомнил себе, что этот парень — сертифицированный злодей, и что он не должен позволять себе обманываться насчёт лидера секты. Проводив задумчивым взглядом уносимого вперёд ногами Сюй Хуаня, Цзи Усе повернулся и посмотрел на Линь Жаня; его лицо оставалось спокойным и бесстрастным. Линь Жань крепче сжал ноги в предчувствии беды: — Муж мой?.. Цзи Усе медленно подошёл к нему, слегка опустил голову и долго смотрел на него. Идеальная маска словно рухнула с лица лидера секты, и в его чернильных глазах отразилась сердечная боль. Он тихо спросил: — Почему ты… Сердце Линь Жаня сжалось, он посмотрел на Цзи Усе и на мгновение почти забыл о необходимости сдерживать мочу. Она пробормотал: — Я… Э-э-э… муж мой… Цзи Усе поднял руку, подтянул повыше воротник Линь Жаня и закончил свою фразу: — Почему ты так легко одеваешься, когда идёшь гулять? Ты же простудишься. Линь Жань внезапно понял, что сейчас точно описается. От счастья. Цзи Усе молча посмотрел на него, затем одной рукой прижал Линь Жаня к стене позади него, а другую руку просунул ему под затылок и двусмысленно произнес: — В следующий раз так не делай. Линь Жань отчаянно кивнул, и в следующую секунду губы Цзи Усе нежно накрыли его губы, лаская и нежно целуя его. Линь Жань внезапно почувствовал, как отчаянно заколотилось чьё-то сердце и вздрогнул всем телом. Поцеловав его некоторое время, Цзи Усе, наконец, с ноткой недовольства спросил: — Восемнадцатая госпожа, чего ты всё вертишься и мнёшься?! Линь Жань совсем расчувствовался и заплакал: — Я хочу писать. * * * «Ёб твою мать! После двадцати лет ожидания своего Первого Поцелуя… я подарил его мужику. После Первого Поцелуя моими первыми словами были: «Я хочу писать…» А первой мыслью было: «Как же мне повезло, что я не обмочился, пока мы целовались…»