Видишь, мама?

Видишь, мама? В груди у меня дыра, И края, токсичные, как уран, Распустили ржавые ручейки. Мне почти не дышится без тоски. Мне почти не слышится без тревог. Я хотел бы, мама. Но я не смог. Я хотел как лучше, но шли года, Только «лучше» не было никогда. Я не чувствовал даже и «хорошо», Пока с силой стягивал толстый шов — Нить тепла и слов, тишины и плеч. Я пытался, мама, себя сберечь. Целовал покой, говорил без лжи. В чём была неправильность, расскажи? В чём была ошибочность? Я не знал, Сколько может вынести тело скал, Сколько может вытерпеть небо слёз, Бесполезных, сладких, как сок берёз. Преклонив колени, я сдал доспех, И земля остыла под красный смех, Где-то змеи выползли из трясин, Хотя я симпатии не просил. Не печалься, милая. Не ищи. Пусть герои носят свои плащи, Пусть другие, смелые. Буду рад, Если ты заглянешь в наш старый сад И ещё разочек польёшь цветы — Им моей не вынести немоты. До свидания, мама. Или прощай. Таким нет дороги ни в ад, ни в рай. Не читай молитв. Ничего уже Не несёт свободы моей душе.