Сальмонелла

Ермолаев тяжело вздохнул, сидя на краю кровати и потирая сонные глаза рукой. Рядом лежал бледный Яцкевич. Сальмонелла. Снова. Как будто одного раза в прошлом году парню было недостаточно. Тогда он слег на неделю, корчась от боли и проклиная все на свете. И вот, опять. Первые признаки появились под вечер: лёгкая тошнота, словно укачало в машине. Илья списал это на усталость после длинного дня съёмок. Парни, не ужиная, пошли спать. А ночью Илья проснулся от острого, режущего спазма в животе. Холодный пот прошиб тело. Сонная голова не была способна сформировать мысли и понять, что происходит. Илья метнулся в ванную, уже понимая, что его ждет, пока Саша неуклюже одевал смешные жёлтые тапочки в виде миньонов, которые стояли возле кровати, и пошёл за ним. С тех пор прошло несколько часов. Илья лежал в постели, измученный и обессиленный. Каждая попытка встать вызывала новую волну тошноты, а живот крутило. Голова раскалывалась так, словно ее пытались расколоть изнутри. – Ну вот, опять все по новой. – прошептал парень, чувствуя, как слабость сковывает его. Он помнил, как долго восстанавливался в прошлый раз. Снова диета, никаких любимых блюд, только пресный рис и вода. Снова слабость и отсутствие сил. Илья закрыл глаза, чувствуя, как дрожит все тело. Ему было жарко и холодно одновременно. Он ненавидел сальмонеллу. Ненавидел этот противный вкус во рту, эту нескончаемую боль и бессилие. И больше всего на свете он мечтал, чтобы это все поскорее закончилось. Ему оставалось только ждать и надеяться, что в этот раз все пройдет быстрее и легче, чем в прошлый. Но пока что он чувствовал себя просто ужасно. Саша не спал тоже. Как тут уснёшь, когда Илью выворачивало наизнанку почти каждые тридцать минут? Поэтому он сидел на краю кровати, медленно моргая и сражаясь со сном, пытаясь прогнать его. Саша принёс тазик, сбегал ночью в круглосуточную аптеку в центре города, принёс таблетки, активированный уголь и регидрационный раствор. Вроде столько всего сделал, а Ермолаева всё равно тянуло заснуть. Но он держался ради Ильи. Яцкевич тяжело дышал, борясь с тошнотой. Из-за этого в комнате стало душно, и Саша встал, чтобы приоткрыть окно и впустить свежий ночной воздух в спальню. Затем вернулся к кровати, аккуратно сел на своё место и слегка наклонился к Илье. В комнате темно, лишь луна освещает пространство вокруг. Свет сейчас только раздражал глаза и мешал расслабиться. Яцкевич лежал, свернувшись калачиком, и пытался уснуть, хотя бы немного отдохнуть. – Совсем хуёво? – прошептал Саша, стараясь не разбудить парня окончательно, – Может скорую вызвать? Илья открыл глаза и с трудом перевернулся на спину. Его взгляд был мутным и усталым. – Не надо скорую. – шатен сглотнул ком в горле, с трудом выдавливая из себя ответ. Саша нахмурился ещё сильнее, чем раньше. Его рука скользнула в мягкие волосы Яцкевича, перебирая пряди волос и осторожно помассировал кожу головы парня. – Может, выпьешь немного воды с углем? Или ещё пару глотков раствора? – Не хочу ничего. – поморщился Илья, –Просто лежать хочу.. Ермолаев не настаивал. Он знал, что сейчас самое лучшее - это оставить Яцкевича в покое, дать время. Саша не ложился. Знал, ляжет – его сразу вырубит. Поэтому парень поправил подушку, чтобы спиной облокотиться на неё и остаться в сидячем положении, слушая тяжёлое дыхание Ильи и смотря в потолок. Ноги слегка затекли, и он выпрямил их. Яцкевич же уткнулся носом в бедро брюнета, сглатывая каждый новый приступ тошноты, надеясь поскорее вырубиться. Даже после рвоты его слабый организм не мог позволить ему отключиться. Пальцы Саши снова зарылись в его волосы, гладя страдальца по голове. Иногда рука перемещалась на плечо шатена, и большой палец чертил круги, давая Илье знак, что его парень, рядом здесь и сейчас. Очередной спазм пронзил Яцкевича, заставив его судорожно выдохнуть. Ермолаев тут же среагировал. Он тихо шикнул, словно отгоняя боль, словно мог силой звука унять его страдания. –Тссс... тише, Илюш, тише, – шептал он, наклоняясь ближе. Его голос, обычно такой уверенный и громкий, сейчас звучал мягко и успокаивающе, словно шелест листвы, – дыши, мой хороший, дыши глубоко. ...Солнце медленно прокрадывалось сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в нежные пастельные тона. Илья наконец-то спал. Саша осторожно высвободил свою руку из его цепкой хватки. Она затекла и ныла, но он не жаловался. Брюнет тихо поднялся с кровати, стараясь не разбудить Яцкевича, мирно спящего рядом. Он медленно и осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не издать ни звука. Ноги немного дрожали от усталости и бессонной ночи, проведенной в тревоге. Саша подошел к окну, почти бесшумно ступая по деревянному полу. Он на секунду замер, прислушиваясь к дыханию Ильи, затем осторожно потянул за шнурок, закрывая тяжелые жалюзи, чтобы солнечный свет так рано не разбудил больного. Улица только начинала просыпаться. Саша потягивался, разминая затёкшие мышцы, после такого сна. Слышался слабый гул проезжающих машин, постепенно набиравший обороты. Задорный щебет птиц, доносившийся из соседнего парка, наполнял воздух свежестью. Отдаленные голоса прохожих, еще немного приглушенные ранним часом, долетали до его слуха. Затем Саша обернулся назад, поглядел на Илью, который смог расслабиться и отдохнуть сейчас, после адской ночи. Ермолаев потёр пальцами переносицу, чувствуя легкое головокружение от недосыпа. После тихо вышел со спальни, прикрыв дверь. Пора было думать над завтраком и диетой для Ильи на ближайшую неделю. И это в лучшем случае.