Штрафной удар по тишине

В следующее воскресенье Дэн не была уверена, придёт ли он. Но ровно в два в дверь постучали. Три чётких, уверенных удара. Она открыла. Мэтт стоял на пороге. В руках у него не было пакета с едой. Вместо этого он держал два простых чёрных блокнота и две ручки. — Можно? — спросил он. Дэн молча кивнула и пропустила его внутрь. Они сели в гостиной друг напротив друга. Мэтт положил один блокнот и ручку перед ней, второй оставил себе. — Я не умею говорить это вслух, Дэн, — начал он, глядя на блокнот, а не на неё. — Когда я пытаюсь, слова запутываются. Я боюсь сказать что-то не так. Сделать ещё больно. Он глубоко вздохнул. —Но я могу написать. Давай попробуем. — Он поднял на неё взгляд. В его глазах была та же решимость, что и в день матча с «Воронами». — Задай мне любой вопрос. Я отвечу правду. И ты тоже. Без правил. Без ограничений. Дэн смотрела то на него, то на блокнот. Это было так по-медвежьи. Так по-Мэттовски. Найти обходной путь. Превратить больной разговор в игру. В новую игру только для них двоих. Она медленно потянулась к блокноту, открыла его на первой странице. Взяла ручку. Долго думала.Потом вывела первый вопрос: «Ты всё ещё злишься на меня?» Она протянула ему блокнот. Мэтт прочитал, взял свой, что-то быстро написал и вернул ей. «Да. Но я больше боюсь тебя потерять.» Дэн прочла. Кольнуло в сердце. Она кивнула и написала следующий вопрос: «Почему ты не взял трубку?» Мэтт ответил: «Я был с отцом. Он говорил, что я неудачник. Я пытался ему возражать. Я был так зол и унижен, что не слышал телефон. Это не оправдание. Мне жаль.» Она читала его крупный, уверенный почерк и впервые по-настоящему видела его боль. Не просто догадывалась о ней. Она написала: «Мне было страшно. Я услышала голос, похожий на голос моего бывшего. Того, о ком я никогда не рассказывала. Он много лет издевался надо мной. Я запаниковала.» Мэтт прочёл. Его лицо исказилось от гнева и боли. Он чуть не сломал ручку, прежде чем написать ответ. Он показал ей: «Назови мне его имя и адрес. Пожалуйста.» Дэн покачала головой и написала: «Нет. Это не твой путь, Мэтт. Не твоя игра. Я справилась. Одна. Но мне нужно было услышать твой голос.» Мэтт закрыл глаза на мгновение, затем написал: «Прости. Я подвел тебя. Я обещаю, что это больше не повторится. Если ты позвонишь, я отвечу. Или я найду способ перезвонить тебе как можно скорее. Клянусь.» Они писали ещё час. Вопросы и ответы летали между ними, становясь всё более честными, всё более болезненными и всё более исцеляющими. Наконец, Дэн задала главный вопрос. Тот, что сжёг её изнутри: «Почему ты всё ещё здесь? Со мной?» Мэтт прочёл. Взял свой блокнот. Долго писал. Целую страницу. Потом протянул ей. «Потому что ты — единственный человек, с которым мне не нужно притворяться. Потому что когда ты смотришь на меня, я чувствую, что я достаточно.... — достаточно. Достаточно хорош, достаточно силён, просто достаточно. Не сын своего отца. Не просто защитник. А Мэтт. Потому что твоя улыбка — это самая редкая и ценная награда, которую я когда-либо получал. Потому что я люблю тебя. И я был идиотом, что так редко говорил это тебе. Я остаюсь здесь, потому что это единственное место, где я хочу быть. Если ты ещё позволишь мне здесь быть.» Дэн читала. И перечитывала. Слёзы текли по её лицу, но это были слёзы облегчения. Она посмотрела на него. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни тени сомнения. Одна чистая, незащищённая правда. Она отложила блокнот, встала, подошла к нему. Она села на корточки перед его креслом и взяла его большую, сильную руку в свои. — Я позволю, — тихо сказала она вслух. Её голос дрожал. — Но только если ты будешь иногда говорить это. Вслух. Хотя бы самое важное. Мэтт медленно кивнул. Он поднял руку и коснулся её щеки, смахивая слезу. —Хорошо, — прошептал он. Его голос был низким и немного хриплым от непривычки. — Я… я люблю тебя, Дэн. Это было неловко. Немного деревянно. И абсолютно идеально. Она улыбнулась ему сквозь слёзы. —Я тоже тебя люблю, болван. Он потянулся и прижал её к себе. Они сидели на полу, обнявшись, и тишина вокруг них больше не была пустой. Она была наполнена биением их сердец и обещанием нового начала. **"Конец"**