Тьма и покой

      — Хорошая работа! — с широкой улыбкой на лице выдохнула Ан в закулисье площадки выступлений. — Такими темпами мы точно превзойдём RAD WEEKEND!       На эти слова Акито бросил несколько презрительный взгляд в сторону Шираиши.       — А ты сомневалась? Сомневалась в нас?       В голосе парня слышалась какая-то ревностная злость, или злостная ревность. Он так рьяно защищает свой идеал, свою мечту, что готов даже своих порвать за покушение на неё…       — Акито, — тихо одёрнул его Тойя. — Ты заводишься из-за каких-то пустяков. А…       »…н не это имела в виду под этими словами,» — хотел продолжить подросток, но Шинономе перебил его на полуслове.       — «Пустяков»? Какая из нас может быть команда, если даже её члены не верят в свою мечту?!       — Дурачина рыжий, я не… — начала Ан, но Акито куда-то смотался быстрее, чем она успела закончить. Никак не попрощавшись с оставшимися двумя, Ан пулей понеслась к двери из закулисья. Она побежала в надежде догнать Шинономе и успокоить его, объясниться, разрешить этот глупый конфликт. Какие бы ссоры или споры у них ни возникали, почему-то у Ан всегда получалось найти общий язык с Акито. А может, она просто хотела прописать рыжему люлей за такое несправедливо подозревающее отношение к ней. Тем временем Кохане тоже собралась уходить. И Акито, и Ан уже ушли, а Тойя не подавал никаких очевидных знаков, что хочет остаться и послушать, что будет после их выступления. Да и тем более, оставаться в закулисье надолго как-то несправедливо по отношению к тем, кто будет выступать после них… Как бы ей ни хотелось остаться, надо и честь знать.       — Я… пойду тогда. Д-до встречи, Аояги-кун, — сказала Кохане, оборачиваясь в сторону выхода из закулисья. Даже не хотелось как-то прощаться — в конце концов, никто не знал, когда они встретятся в следующий раз. Тренировки с Тайгой достаточно сильно урезали время, которое Кохане проводила с командой… Никто не знает, когда они встретятся, а значит, неизвестно, когда Кохане снова встретит разгорячённый страстный блеск казавшихся безразличными и холодными серых глаз, когда снова услышит этот спокойный, но тем не менее приятный голос… Но Азусава искренне ждала каждую тренировку — не чтобы научиться петь лучше, и не для того, чтобы перебороть свою стеснительность, а ради встречи с Аояги. Он её очаровал ещё с той встречи, когда пел на улице Вивид. И с тех пор каждая минута рядом с ним пробуждала странные, приятные ощущения… Хотелось узнать больше про парня. Чувствовать его запах, слышать его голос чаще, видеть редкую улыбку… Нет, так невозможно. Кохане не могла уйти, не бросив на парня последний взгляд. Она обернулась… И тут их взгляды встретились. Сердце девушки подскочило в груди, поэтому она поспешила отвести свой взгляд. Но кое-что в серых глазах Тойи Кохане не смогла забыть… Что-то такое мягкое, но способное запросто пронзить сердце и заставить его напряжённо болеть и истекать чем-то кислым.       — Азусава-сан.       Его голос прозвучал очень громко на фоне тишины, повисшей между ними до этого, но тихо на фоне выступлений. Девушка, к которой Тойя обращался, застыла на месте, но её сердце билось так часто, что могло пробежаться по всей площадке выступлений пару марафонов. Что ему может быть нужно от неё? Он же не собирается сказать что-нибудь неловкое по типу «я тебя люблю, пожалуйста, давай тут поцелуемся»?..       Прежде чем Азусава успела что-то сказать, Тойя продолжил.       — Останься, пожалуйста.       Сказать, что Кохане удивилась — значит, ничего не сказать. Сердце всё никак не успокаивалось, глаза отвести тоже не получалось. На щеках девушки выступил лёгкий румянец, а зрачки немного расширились. Как только девушка смогла что-то сделать, она чуть-чуть подошла к Тойе, давая понять, что внимательно его слушает и никуда не собирается уходить. Однако он почему-то не торопился говорить. Он молчал, как будто пытался чего-то набраться — то ли смелости, то ли подходящих слов, то ли чего-то совершенно другого. Пока Аояги молчал, повисла тишина, а вместе с тишиной повисло и напряжение. Это напряжение могло так и нарастать, если бы в закулисье и в принципе на площадке выступлений резко не выключился свет.       — Ой! — воскликнула Кохане. Она с детства боялась темноты, а когда она наступает резко, испугаться можно даже будучи взрослым. От испуга девушка аж подпрыгнула… и врезалась в Тойю. — Ой-ой! Извините! — прокричала она. Не обращая внимания на крики Азусавы, Аояги схватил то, что попалось от неё первым в попытке успокоить. Слава богу, это оказались плечи, а не грудь или талия.       — Осторожнее, — выдохнул он, своим дыханием обдавая ухо Кохане. Это было совсем как шелест листвы в ночи, вечерний ветерок, что сопровождает на летней прогулке. Можно всякими разными словами описать голос Тойи, но ему больше нравилось, как поёт девушка в его руках. А ещё как она смущалась, улыбалась и вместе со всеми понемногу менялась. И эти чувства, эти мысли о ней преследовали его ещё с того дня, как они объединились в одну команду. Он не мог взглянуть на Кохане без улыбки, и каждый раз он то умилялся, то гордился ей.       — А-а-а?! Это… Аояги-кун, пожалуйста, простите меня!       — Всё хорошо.       Тойя сказал это, но не знал, кого он пытался успокоить больше — то ли её, то ли самого себя. В конце концов, то, что он так долго держал в себе, было достаточно тяжело вывести наружу.       — А теперь… Прошу, послушай меня и не убегай, Азусава-сан. В общем… Я… Конечно, я не мастер в таких делах, так что я могу понимать неправильно. В конце концов, с тобой у меня такое впервые, но… Боже, почему я не могу просто сказать это, — прошептал Тойя на выдохе.       Кохане же тем временем обернулась и немного отошла от Тойи, чтобы не заставлять его чувствовать себя неловко. Ей было жутко интересно, что же Тойя скажет… Что это у него с ней первый раз? Что он поёт с кем-то не с улицы Вивид?       Пока девушка думала, Тойя вдохнул поглубже, выдохнул, потом снова вдохнул, но уже полной грудью, и продолжил.       — Ты очень милая, а ещё у тебя очень интересный характер. С тобой есть о чём поговорить, и твой стиль тоже неплох. Твой голос… Даже твоё пение, они словно гипнотизируют. Хочется слушать и улыбаться, и так постоянно. В общем, ты…       Тойя притих, но Кохане, кажется, уже поняла, к чему всё идёт. Ей столько комплиментов в жизни никто не делал. Такую нежность она не видела и не чувствовала ещё ни от кого, в том числе даже от Ан. Алая птичка размером с колибри под названием «сердце» была готова вырваться из своей клетки, но рёбра смыкались плотно, не давая ей этого сделать. Её дыхание участилось.       — Ты мне очень нравишься, Азусава-сан.       Карие глаза девушки расширялись по мере того, как она слушала парня. Ей не послышалось. Эти ощущения не были поддельными, это всё было не во сне, иначе сердце бы уже перестало колотиться, и она, как уверенная в себе личность, взяла бы, что ей положено, и призналась в чувствах в ответ. Но нет. Это сердце всё ещё заставляло её стоять и ничего не предпринимать. Кохане раскраснелась, но в темноте никто не мог этого увидеть.       — А-А-Аояги-кун… — только и смогла выдавить Азусава.       — Тойя. Можно просто Тойя. Это было несколько внезапно, правда? Извини, что вот так вот свалил это на тебя, даже никак—       — А-Аояги-кун, не проси прощения! Это… Я не обижаюсь… На самом деле, я…       Девушка замолчала, пытаясь собраться с силами, мыслями, словами и в принципе всем, чем возможно. Она ещё никому не признавалась в любви — по крайней мере, если она в кого-то влюблялась, хотя такое вряд ли происходило, она переживала это молча и на уровне сомнений. Не придумав ничего лучше, Кохане глубоко вдохнула и быстро, громко, на весь воздух выпалила:       — Я тоже к тебе что-то чувствую!       Ну вот. Она сказала это. Сердце, что билось так активно парой секунд ранее, замерло на своём месте в ожидании ответа, как зритель в кинотеатре замирает в кульминационной сцене. Она не могла не думать о том, что Тойя сейчас скажет. Предложит встречаться? Улыбнётся и крепко прижмёт? Как-нибудь наругает её по типу «чего же ты раньше не сказала»? Рой мыслей вертелся в голове, иногда ударяясь о череп изнутри. Это ощущение было невыносимо. Невыносимо, как и робкая нежность, что Тойя ощутил сразу после этих слов. Этой нежности хватило на искреннюю добрую и счастливую улыбку и на то, чтобы протянуть к Кохане руку и попытаться взять её в свою.       — Кохане…       Пусть в закулисье и была темнота, но улыбку Тойи было слышно в его голосе. Но как только он коснулся едва дрожащей руки девушки, весь этот нежный мираж лопнул, как мыльный пузырёк. Он только сейчас подумал о том, что она на самом деле не имела этого в виду, что это просто была защитная реакция её организма. С этим осознанием улыбка сошла на нет… Но это не значит, что он перестал что-то чувствовать к ней. Нет, он хотел позаботиться о бедняжке.       — Кхм… То есть, Азусава-сан.       Тойя нехотя убрал свою руку.       — Если ты ничего не чувствуешь, не заставляй себя говорить обратное. Если это была защитная реакция… Я пойму. Даже если ты этого не чувствуешь, ничего страшного. Азусава-сан, не заставляй себя верить, что ты любишь меня.       Слова Тойи были как будто пропитаны виной и сочувствием, но они очень хорошо успокоили Кохане. Вместе с этими словами возникало чувство резкого «нет» то ли в груди, то ли в голове.       — Нет, Аояги-кун, ты всё не так понял… Хи-хи.       — А? Ты смеёшься?       Казалось бы, с чего смеяться в такой ситуации… А Кохане посмеялась с мысли, что резко появилась в её голове.       — Вы с Шинономе-куном похожи в этом. Это немного забавно.       — А-а… Действительно.       В голосе Аояги снова появилась лёгкость и ощущение улыбки — небольшой, но искренней.       — В любом случае… — продолжила Кохане. — Дело не в тебе или во мне, Аояги-кун. Просто… Ты у меня тоже первый… Поэтому я могу что-то сделать неправильно. Что-то не так говорить, как-то неправильно к этому относиться… Поэтому я немного боюсь и стесняюсь. У меня нет в этом опыта.       Тойя услышал это и подошёл поближе к Кохане, чтобы попытаться приобнять её. Его пальцы коснулись её плеч, чтобы прощупать почву — не будет ли сама Кохане против такого жеста.       — Азусава-сан.       Кохане подняла глаза на Тойю, услышав свою фамилию. Она даже не осознавала, что он так приблизился. Мысли сразу свернули в несколько странное русло. Неужели он собрался её…       — А-Аояги-кун, что это ты собрался сделать?..       Услышав какую-то неуверенность в голосе Кохане, Тойя перестал приближаться, но руки оставил на предплечьях девушки, позволяя ей привыкнуть к этому ощущению.       — Ничего серьёзного… Просто я хотел обнять тебя. Можно?       Кохане кивнула.       — Да… Можно.       Услышав разрешение, Тойя продвинул ладони на спину девушки, а сам приблизился к ней так, чтобы их тела соприкоснулись и слегка сдавили друг друга в объятиях. Азусава была такой тёплой в его объятиях… И сам парень накрывал девушку, как покрывало. Это тепло наполнило её каким-то новым, неизвестным до этого счастьем, заставляющим улыбнуться от уха до уха. Это новое чувство, что они оба чувствовали, опьяняло покруче всякого алкоголя, привязывало их друг к другу и заставляло их забыть об окружающем мире, кроме них двоих.       — Я верю, у нас получится. Ты ведь и петь до улицы Вивид не умела, правда? А сейчас вон как справляешься.       В голосе Тойи слышалась нежность, радость, гордость — легко было понять, что он по уши влюбился, если даже не полюбил девушку. Она же нашла его глаза и посмотрела в них, не отрываясь.       — Хорошо. Тогда я…       Кохане не смогла договорить, потому что дверь в закулисье открылась. Шумные Ан и Акито ввалились, как будто до сих пор ссорились, но по контексту было понятно, что они, наоборот, мирились.       — Ладно, ладно, я тебя понял, хватит уже! Пока мы шли сюда, ты восемь раз успела это повторить! Я понял, что ты не сомневалась в нас!       — Точно понял? И больше не будет таких истерий по поводу неуверенности в нас?       — Да, да, точно-точно. Успокоилась?       — Мгм!       — Тогда…       В темноте особо не разглядеть, но Кохане и Тойе показалось, что большая фигура пододвинулась к стене, будто зажимая фигуру поменьше.       —…обещай, что не будешь сомневаться во мне, — сказал мужской голос на пару тонов ниже. Аояги и Азусава почувствовали, что дело пахнет жареным, и по-быстрому свалили из закулисья в зал, чтобы выйти с площадки выступлений.       Когда они вышли, их встретило оранжево-сине-розовое закатное небо. Оно было как… глоток свежего воздуха? Оазис посреди пустыни? В общем, это небо более-менее привело их мысли в порядок, пусть они и не могли забыть, чему чуть не стали свидетелями.       — Неужели… У нас тоже так будет?.. — несколько стесняясь спросила Кохане. Ей было тяжело подумать, что когда-то их тоже захлестнёт такая странная страсть. Тойя же, в свою очередь, поспешил успокоить свою девушку.       — Только если ты сама захочешь. Я не хочу тебе ничего навязывать, Азусава… Кохане-сан. Я ведь. могу к тебе так обращаться?       Кохане немножко подумала и кивнула.       — Хорошо… Тогда ты — Тойя-кун. Ты не против?       Когда Кохане так назвала парня, его сердце почему-то подпрыгнуло с выбросом заряда счастья.       — Нет, не против. Мне нравится.       На лице парня красовалась довольная улыбка, как у кота, объевшегося сметаны. Азусава же улыбалась, как человек, который только что пережил выпускной или первый день учёбы — короче говоря, самый весёлый день в своей жизни.       — Спасибо… что осмелился рассказать об этом. Спасибо, что не заставил меня рассказывать об этом. И что сейчас ты со мной… Тоже спасибо.       Кохане и Тойя взялись за руки и пошли в сторону метро. Так они и шли, пока им не пришла пора расстаться.       — Ладно, мне в ту сторону. Тогда… До встречи, Тойя-кун?       Кохане посмотрела на него, а Тойя посмотрел в ответ с улыбкой.       — До встречи, Кохане-сан.       Так они и смотрели друг на друга, пока поезда не забрали их друг от друга. Вечером Тойе на телефон пришло чьё-то сообщение.

«Тебе идёт темнота, Тойя.»

      Парень мгновенно понял, от кого это сообщение, и улыбнулся. Пальцы сами собой напечатали ответ.

«А тебе — быть уверенной в себе, Кохане.»