Игра, в которой нельзя поссориться

Съёмки нового проекта всегда были чем-то таким, что помогало отвлечься от остальных шоу и не впасть в день сурка. Потому что заниматься одним и тем же, думать о том, как продолжить начатое, для каждого было тяжело. Ребята встречались с выгоранием, и не понимали, что они должны делать дальше. «Тейбл Тайм» — именно так должно было называться новое шоу. Некоторое время назад ребятам сообщили об этой идее, и они с удовольствием ее поддержали, пытаясь как можно скорее вспомнить интересные игры, в которые, возможно, играли многие в детстве, а так же придумать свои правила. Больше от них не требовалось на тот момент времени ничего. И вот, теперь пришло время съёмок. Первая игра, которую принёс Шастун, называлась «Бонжур Мадам». Очень много смеха, очень много споров, которые разрешались владельцем игры в случае равных голосов. Хоть съёмки и проходили ночью, всем было весело, никто не был уставшим и они просто радостно проводили время. Шуточные обзывательства, желание выиграть и, конечно же, огромный азарт. Это всё есть, проходит ещё две игры, и вроде бы никакого напряжения. — Мне в жизни, - начинает свой рассказ Арсений, желая поделиться историей, из-за которой он и выбрал свою первую игру, — Дано было один раз быть романтичным. И было одно слово, которое возникло между.. В моменте Серёжа, который сумел разглядеть что-то под столом, начинает тихо смеяться, прикрывая лицо рукой и пытаясь сдержать приступ смеха. На него поворачиваются все трое. — Ты реквизит увидел? - смех подхватывает Антон. Рядом сидящий Поз широко улыбается. — Всё? По лицу Арсения явно заметно, что тому не понравилось подобное со стороны ребят. Как и в принципе Попову ужасно не нравится то, когда его перебивают. — Так вот, была одна история, должен был быть праздник, - продолжает всё же Арсений, — И у нас есть слово бинго. И тогда, вместо спорт лото.. Антона вновь прорывает на смех. Он хихикает от ситуации, от собственной фантазии. — Я бы хотел оказаться в дворе Омске в такой ситуации, - смеётся Шаст, поглядывая то на Арса, то на Димку. — Ага, - челюсти сжимаются, недовольство явно слышится и в голосе, и видно на лице, — У меня ни разу не было синяка, а ты бегал весь отбитый. Смех младшего всё ещё разносится по помещению. Смеясь и хихикая, он неконтролируемо шатается в стороны, ладонью похлопывая рядом сидящего Позова. Сережа же, находясь в подобной атмосфере, дал слово зрителям не смеяться, а значит, надо сдерживать себя. Даже если ситуация ему так же кажется до ужаса смешной. — Так вот, хуй вам, а не история, играем в лото. — Да ну Арс, почему? - встревает Дима, удивлённо смотря на коллегу и друга. Ничего же, вроде как, не произошло. — Да расскажи, - встревает Антон. — Да не буду я ничего рассказывать. Я однажды расскажу. — Да ты что обиделся то? — Пацаны, я похож на человека, который обиделся? — Да! — Похож! Антону становится немного неловко. Он смотрит на Попова, в голове уже жалея о том, что смеялся и перебивал старшего ранее. — Ну расскажи, Арс. Ну появилось слово, в дальше. Арсений рассказывает ее слишком коротко: — Ну вот бинго, был как аналог лото, всё, - Попов нервно, всё ещё недовольный произошедшим, раскладывает мешочки на стол, — И как вам история? Повисает неловкое молчание. Дмитрий трёт нижнюю губу пальцем, Антон нервно кусает губы. — Рваная чуть-чуть, - Поз пытается разбавить обстановку, нервно хихикнув. Эта фраза смешит лишь Антона, которого в очередной раз за этот вечер прорывает на истерический смех. Арсений достает всё необходимое. Показывает карточки, бочонки, рассказывает правила игры. В этот раз ребята не перебивают, молчат, слушают. Шаст, всё ещё нервно кусающий губы, смотрит неотрывно на раздражённого, как бы тот этого не отрицал, Арсения. Карточки по одной штуке лежат перед каждым игроком. — У меня так же есть фишечки, чтобы, если что, закрывать повторяющиеся цифры. Из маленького мешочка мужчина высыпает круглые красные фишки. — Блин, я в детстве, - говорит Поз, — Когда мы играли с семьёй... — Мм, как же похуй, - хмыкает Попов. — Он обиделся, - наклоняется к другу Шастун. — Видели бы мою обиду, пацаны. Давайте, быстрый раунд сейчас. Игра почти началась. В процессе Антон с Димой всё ещё пытались выведать историю, но тот был непреклонен. Очередной спор. Очередная провальная попытка узнать, чем же так хотел поделиться Попов. — Ну прости, Арс, - младший смотрит виновато, пытаясь на пару с Позом узнать хоть что-то. — Я не обижен, пацаны. Играем. — Кстати, хотел попросить, - Дмитрий пальцами берет одну фишечку, перебирая между пальцев, — Я хочу себе бочечки, можно мне бочечки, у меня никогда не было всё заставлено бочечками. — Хорошо, - соглашается Попов, — Бочечки все твои. Несмотря на то, что игра началась не так гладко, Антон в голове надеялся на то, что Арс остынет быстро, как было и раньше. Но давящая атмосфера преследовала его до конца игры. Они с Позом смеялись, а Шаст не знает, смеялся ли Дима, как и он, на нервной почве, либо же действительно тот был навеселе. Поговорить с Арсом нужно, и это он планирует сделать уже после всех съёмок, а впереди ещё пять игр. Победил Арсений. У каждого из игроков уже было хотя бы по одному очку, а Антон, под конец расстроенный, не заработал ни одного. Он не любит проигрывать, но в этой игре он никак не мог повлиять на её исход. В глубине души он рад, что победил Арсений, но понимание того, что шансов к получению золотого слитка у него всё меньше, становится грустно. После мотора у ребят есть время немного передохнуть от всех эмоций. Простые разговоры ни о чём, попить немного чая, отвлечься и, конечно же, подурачиться. Антону всё ещё неловко находиться рядом с Арсением, который, словно забыв ситуацию во время лото, расслабленно вёл себя перед всеми. В целом, попытаться выведать у него историю не решился никто. Он смотрит на его профиль. Красивый, утончённый, выраженная линия челюсти, небольшая, еле видная под слоем грима щетина, волосы, уложенные в так подходящую ему причёску. Локоны немного вьются, что выглядит очень изящно. Он поворачивается к нему, смотрит неотрывно, ничего не говорит. Шастун поджимает губы, глядит виновато, взглядом извиняясь. Внезапно накатывает желание обнять мужчину. Антон мотает немного головой, жмурит глаза, стараясь переключиться на разговор и влиться в него. Но долго находиться в своих мыслях не получается. Перерыв окончен, а значит пора возвращаться в рутину съёмок. Об Арсение он подумает попозже. *** Так и прошли остальные игры — Шастуна, которая называлась "Пароль", дальше игры "Верю – не верю", "Кубики" и "Чапаев". Очередные игры, новые шутки, новые причины для смеха. Смех ведь продлевает жизнь? Если так и есть, то жить эти четверо точно будут жить вечно. Всё время, все эти несколько часов Шастун внимательно следил за Арсением. Он внутри знал, что тот никогда прямо не скажет, что у него на душе, задели ли его какие-то слова или действия, однако его язык тела он давно изучил. Было понятно, что ситуация, произошедшая во время игры в лото, заставляет его всё ещё чувствовать обиду. Хоть он и расстроен от проигрыша в первом сезоне нового шоу, но за Попова он переживает ещё больше. Усталость от всех эмоций, съёмок в ночное время, от мозговой деятельности накатывает ощутимо для каждого импровизатора. Спать хочется до жути, радует лишь то, что ни у кого не запланированы на завтра съёмки. Каждый прощается друг с другом, спешит уйти по домам и лишь Антон старается одеваться под темп Арсения, который на него не обращает никакого внимания. Их влечение друг к другу, которое оба яро отрицают на протяжении долгого времени, не желая показывать свои истинные желания, только мешает. Шастуну, и без того тревожному, приходится пересилить себя, чтобы на парковке подбежать к Попову, схватив того за чувствительное запястье. — Арс, подожди, - говорит он, чувствуя, как сильно бьётся в груди собственное сердце. — Что такое, Шаст? Усталость Арсений не скрывает. Он смотрит, выжидает, пока Антон скажет хоть что-то, но тот, как вкопанный, просто стоит, глупо палясь в чужие глаза, — Ну? — Арс, - всё же начинает разговор, — Прости за сегодняшниее на твоей игре. Я правда не хотел тебя обидеть тем, что пер.. — Послушай, Антон, - нервный выдох, сжатая челюсть, — Давай забудем, ладно? Я не злюсь, я не обижен, окей? А теперь, будь добр, отпусти меня и не трать мои минуты свободного времени. Старший никогда так не разговаривал. Жёстко, чётко, озлобленно. Антон тянет брови вверх, поджав губы, смотрит побито, но запястье так и не отпускает. Он тянет мужчину к себе, обнимая за торс и утыкается носом в тёмные волосы. — Блять, Шаст, заебёшь, - рычит Попов, оттолкнув от себя парня, — Я тебе сказал, не трать моё свободное время. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Упёртости парню не занимать. Он выпускает его из объятий, но руками все ещё держится за чужие, боясь, что тот просто уйдет, если он разожмёт их. — Козёл. Бесишь, - вырвав руку, Арсений продолжает идти к своей машине, но у двери оборачивается через плечо, глядя на стоящего истуканом Антона, — Едешь за мной или как? Зелёные глаза загораются. Он улыбается мужчине, кивает ему и бежит к своей машине. Арс выезжает первым. Ему нужно в отель, а завтра обратно в Питер. Антон едет за ним, пытается не отставать и пальцами тарабанит по рулю. Он не знает, что ему говорить, не знает, что делать. Надеется, что всё пройдёт хорошо. Придётся импровизировать, а это он точно умеет. Пусть и сомневается сейчас, потому что он не на сцене, а разговор будет один на один с Арсом, он надеется, что долгая практика и съёмки ему обязательно помогут разобраться и не сделать хуже. Губы искусаны в кровь, её Антон слизывает, морщась от неприятного привкуса железа на языке. Дорога не занимает много времени. Поздняя ночь, улицы не такие оживленные, хотя по сравнению с другими городами тут явно бурлит жизнь. Арсению такое не по душе. Ему нравится Питер. Спокойно, не так оживленно, никто никуда не спешит. Он думает об Антоне, который следует за ним позади. Смотрит в зеркало, пытаясь разглядеть парня через окна машины. Однако это сделать не выходит. Он погружается в свои мысли. Всё время ему приходилось сталкиваться с тем, что его не хотят слушать. Он терпеть не может, когда его перебивают. Ведь ему тоже хочется поделиться историями, поделиться эмоциями, переживаниями. А людям вокруг него будто бы это не нужно. Вечно перебивают, вставляют свои пять копеек, после порой начиная рассказывать свои истории. От того желания делиться чем-либо у Арса нет. В очередной раз нервно выдохнув, Попов старается убрать все свои лишние мысли. Вместо переживаний в голове вновь возникает образ Антона. Он его не видит, но он отчётливо помнить каждую деталь в его внешности. Зелёные глаза, родинка на носу, его улыбка, против которой он никогда не сможет пойти. Обаятельный. Словно котёнок. А смотрит иногда так, что хочется его обнять и пожалеть, зарываясь в копну светлых волос. Что уж скрывать: Арсу давно симпатизирует Антон. Почти с самого начала. Из нелепого ушастика с слишком заметной худобой он превратился в мужчину. Поднабрал вес, поменял свой стиль, поменялся внешне, хотя внутри он всегда светлый ребёнок. Действительно котёнок. Он вновь переключается на другие мысли. О разговоре. И ему даже интересно, к чему приведёт всё это. Уже подъезжая к одному из отелей, в котором Арсений снимал себе номер, он паркуется на своём месте, следит за машиной Антона, которая останавливается немного дальше. Выдыхает. Нервозность чувствуется с каждой секундой всё сильнее, а подрагивающие кончики пальцев тому доказательство. Он сжимает несколько раз ладони в кулаки, дабы убрать нервный тремор. Выходя из машины, он, кивнув Шастуну, молча направляется внутрь. С ним здороваются, так же, как и с младшим несколько секунд спустя. Они поднимаются вместе на лифте в такой же угнетающей тишине, и если Попов уже хорошо контролирует своё тело в силу хорошего актёрского мастерства, то Антону скрывать нервозность гораздо труднее. Он кусает губу, бегает глазами в разные стороны, никак не смотря на мужчину рядом, переминается с ноги на ногу, трогает кольца на своих пальцах, то снимая, то надевая обратно. В голове у двоих лишь один вопрос: что произойдёт дальше. Арс никогда так не показывал свою обиду на перебивки, но его уже это достало. Это продолжается уже долго, а терпеть вечность он не сможет. Шастун же в этот момент думает, с чего бы начать. Начни он извиняться, кажется ему, то его сразу выставят за дверь, но иного начала разговора он никак не может найти. Они в такой же тишине доходят и до номера. Больше тянуть смысла нет. Сейчас они вдвоём стоят в комнате мужчины, смотрят друг на друга и никто не решает заговорить первым. Старший выглядит уверенным, раздевается, оставаясь в одной майке, вниз надевает домашние шорты. Антон внимательно следит за ним, тихонько сглатывает. А Попову только в кайф. Хоть куда-то направлены его мысли, а не на произошедшее сегодня. — Ну и что? Первым начинает всё же Арсений. Ему приятно чувствовать на себе чужой взгляд, но ещё ему нравится видеть то, как Шастун начинает нервничать, когда приходит понимание того, что вот он, тот момент, который и вызывает много переживаний. Он стоит уверенно, скложив руки на груди и облокотившись о стенку. Младший же, напротив, ещё больше нервничает. Садится на край постели, вытирая мокрые руки о свои штаны. — Арс, я, - он рвано выдыхает, сжав руки в кулаки, — Я не хотел тебя обидеть и.. — Да ты и не обидел. Обидел. Антон это прекрасно понимает. Он его даже не слушает. На эти слова лишь поджимает губы, поднимает голову, натыкаясь на равнодушный взгляд глубоких голубых глаз. От такого взгляда хочется лишь выть и вымаливать прощение. Чёрт возьми, он даже готов умолять на коленях. Весь вид Арсения ему чертовски нравится. Сколько бы он себе не говорил, сколько бы не отрицал, но одно его присутствие выбивало из колеи. Да и сам Антон в отношениях. Но как быть, когда даже расстаться не получается из-за собственной нерешительности и невозможности сказать чёткое "нет". — Арс, пожалуйста. Младший не выдерживает. Смотрит, словно выброшенный за порог котёнок. Об этом Попов и думал. Его сердце обливается кровью. Сколько он пытался оттолкнуть его, сколько раз хотел забыть и запереть свои чувства. Но Шаст смотрит так, что все мысли о неправильности и избавлении себя от чувств просто улетучиваются. Мужчина подходит ближе, наклоняет голову вбок и смотрит сверху вниз. — Что "пожалуйста"? Мне кажется, я вполне ясно выразился. Голос такой же холодный, как и его взгляд. Он видит, как парень кусает нервно губу, прекрасно ведь знает, какой Антон. — Я не хотел тебя обидеть. Просто ведь, - нервно сглатывает, набирая в лёгкие побольше воздуха, — Если бы я сказал эту шутку после, она могла бы быть неуместна, а мне хотелось пошутить, поэтому я сказал её сразу. Я никак не хотел тебя перебить, не было не интересно слушать, просто..шутки. Попов слушает его, не перебивает, хотя очень хотелось отплатить той же монетой. Но не стал. Впитывает каждое слово, словно губка, смотря прямо в виноватые глаза. Вылитый кот из Шрека. Сопротивляться бесполезно. — Ладно, - вздыхает Арс, — Всё в порядке, я тебя понял. Ладонь ложится на постриженные волосы. Арсений вспоминает его кудряшки. И без того шелковистые волосы в тот период походили на мягкое облачко, которые периодически были атакованы пальцами мужчины. Антона хочется касаться, Антона хочется касаться не только в волосах. Везде. Он хочет Антона касаться везде. — Не обижаешься? Надежда в голосе. И правда раскаивается. Не хочет, чтобы его отъезд остался с такой напряжённой атмосферой. — Не обижаюсь. Пальцы сжимают волосы на затылке, легонько оттягивая. Антон лишь прикрывает глаза, позволяя Попову касаться себя. Внутри отрицает, что хочет больше, не решается попросить ещё, хотя очень желает этих прикосновений. Противоречит самому себе, запрещает думать о большем. Но это трудно, когда человек находится так рядом. Между ними очень маленькое расстояние, а чужие пальцы все ещё в его волосах, оттягивают их на затылке. И он к этим прикосновениям только ластится. — Какой ты невозможный, - хмыкает старший, ловя каждую эмоцию на юном лице, — Выпьем? Антон на чужое предложение только кивает. Расслабиться точно не помешает. Все действия так же происходят в тишине. Арсу спокойно. Шаст же всё ещё переживает, точно ли не обижается Арсений. Знает его характер, знает, что будет отрицать до последнего. Но сейчас вместо напряжённой атмосферы царит более спокойная, поэтому и юноша спустя время может позволить себе расслабиться. На столе лежит открытый коньяк, из холодильника мужчина достаёт начатую бутылку колы. — Уже пил? — Да. Когда заезжал, прихватил по дороге. — Ты ж не пьёшь обычно. — Захотелось. Далее вновь повисает молчание. Арсений наливает в два стакана коньяк, отстранившись от Антона с большой неохотой. Хочется расслабиться после тяжёлого дня и долгих съёмок. По-хорошему лучше бы он просто лёг спать, но выпроваживать младшего не хочется. Они сидят в тишине и просто пьют. Антон расслабляется быстрее, нежели Арс, его щеки и уши покрываются румянцем. Попов смотрит на него, сидит напротив и просто любуется. — Жарко, чёрт возьми, - шипит Антон, — Я на балкон, покурю. Он встаёт с места и шаткой походкой направляется в сторону комнаты Арсения, где видел дверь с выходом на балкон. Попов идёт за ним. Сам он курит очень редко, однако понаблюдать за младшим ему хочется. Да и действительно как-то жарковато. Шастун делает первую затяжку. На улице тепло, а ему душно. Снятая ранее футболка покоилась на спинке стула, а кожу приятно охлаждает вечерний ветерок. Арс только наблюдает. Проходится глазами по россыпи родинок на спине, задерживает взгляд на лопатках, опускается ниже. Выдыхает. Слишком жарко. Он подходит ближе, становится позади, прижимаясь к чужой спине. Несмотря на то, что Антон чуть выше, Попова это не смущает ни капли. Он позволяет себе уткнуться в чужой затылок, двинуться ближе, тем самым прижимая младшего к перилам. — Арс? Голос Шастуна тихий, хриплый после табака. Хочется слушать вечно. — М? В ответ Попов мычит спустя какое-то время. Нос утыкается в затылок, чувствует колючие короткие волосы. А в воспоминаниях мягкие кудряшки. — Что, - Антон сглатывает, — Такое? — А что такое? Бесячая привычка отвечать вопросом на вопрос. Шаст чувствует чужие ладони на своей талии. Они холодные, в отличие от разгоряченной кожи младшего. Те плавно скользят вверх к рёбрам, а после опускаются обратно, сжимают, мнут. Старший внимательно следит за чужой реакцией, смелее трогает оголённую кожу, не встречая сопротивления. Он всё так же видит румянец, кайфует от этого. Пьянит и кружит голову сильнее, чем алкоголь. — Ты такой прекрасный, - шепчет старший, обхватив губами мочку чужого уха. Антон не знает, что ему делать. Сознание говорит о том, что это неправильно, но тело желает этой ласки. — Всё в порядке? Ты молчишь слишком долго. Сил хватает только на кивок. Он раскрывает губы в тихом стоне, когда его шеи касаются чужие губы, а одна из ладоней касается нижней части торса. От этого Шастун только немного выгибается в спине, слегка наклоняется вперёд и откидывает голову назад. Сигарета, зажатая между пальцев, падает, а Антон крепко хватается за чужое запястье. Арс останавливается, поднимает голову, встречаясь с поплывшим взглядом. — Мне остановиться? Безумно хочется поцеловать младшего в губы. Они приоткрыты, его дыхание учащенное, а глаза...Арс готов смотреть в них вечно. — Это неправильно, - жалобно произносит Антон, — Нам нельзя.. — Почему неправильно? Тебе не нравится? — Дело не в этом, Арс, а.. — А что? Тебя смущает, что мы оба парни? Арсений разворачивает Антона лицом к себе, пальцами касается подбородка, не давая тому отвести от себя взгляд. — Я ж ещё с Ир... — Замолчи лучше. Про неё ни слова. Губы Арсения накрывают чужие. Отличный способ, чтобы заткнуть собеседника. Сходит с ума, когда к нему так податливо жмётся Антон, тихо простанывая в поцелуй. Руки сразу находят пряжку ремня, ослабляя его и расстёгивая, после чего, проникая под джинсы, проходятся по заднице поверх белья. Губы младшего кусают, его целуют с напором, не дают возможности отстраниться, уйти, сбежать. Одна из ладоней старшего поднимается вновь выше, к талии, а после к груди, касаясь подушечками чужого соска. Антон вздрагивает, в очередной раз рвано выдыхая. Попов, воспользовавшись моментом, проникает языком в чужой рот, сплетая свой с антоновым, буквально вылизывая. Голова Шастуна идёт кругом. По телу бегут мурашки, ноги дрожат от происходящего, а возбуждение тяжёлым узлом скапливается в паху. Он всхлипывает. Чувствительное тело потряхивает, дрожит. Руками младший хватается за чужие плечи, а его крепко держат, не позволяя осесть. Арсений отстраняется, глубоко дышит и не может оторвать глаз от такого же возбужденного Антона. Тот выглядит потрясно. Он видит его дрожь, видит этот чёртов румянец, который стал ещё отчётливее, видит, как часто поднимается его грудь от тяжёлого дыхания. — Арсений, - дыхание младшего учащенное, в голове каша, — Блять.. — Не переживай, Шаст, если ты не хочешь, мы остановимся, но а пока этого слова нет, я хочу насладиться тобой сполна. Худое тело поднимают за бёдра с лёгкостью. Это безумно смущает Шастуна, который и так считает себя не очень лёгким. Да и в весе он набрал в последнее время. Руки он кладет на чужие плечи, бегает глазами в разные стороны, не зная, о чём ему думать. Но думать долго не получается. Он оказывается на кровати, под старшим. А тот время терять не хочет, поэтому, сняв с себя вверх, в очередной раз припадает к губам Антона, вовлекая его в поцелуй. На этот раз он отвечает. Неуверенно, робко, словно никогда не целовался ранее. Но раньше вёл он, а сейчас перед ним Арсений, который не совсем любит, когда кто-то пытается доминировать над ним. Шастун вновь покрывается мурашками, когда его бёдра сладостно сжимают, прижимают ближе. Он чувствует, насколько возбуждён его коллега, чувствует, как нетерпеливо тот несёт его в ванную. — Для начала душ, и заодно подготовим тебя, м? Что думаешь, Антош? Хрипотца в голосе смущает. Или это их поза? Антон, сидящий на стиральной машине, и Арсений, устроившийся меж его ног. Антона хочется трогать. Везде. Арсу жизненно необходимо проводить ладонями по этому телу. А лучше кожей к коже. — А как это всё..? Ну.., - Шастуну безумно неловко обо всём этом спрашивать. Он никогда не считал мужчин привлекательными, но этот Арсений делает с ним что-то невероятное, заставляя чувствовать бабочки в животе и желать большего. — Можешь просто довериться мне, Тош. Я сделаю всё в лучшем свете, а тебе нужно лишь дать точный ответ, согласен ты или нет. Если нет, мы ничего не делаем, а если же ты не против, - ладонь сильнее сжимает бедро, — То, соответственно, мы занимаемся сексом. — Это неловко. — Первое время да, даже неприятно, но обещаю, конечным результатом ты будешь точно доволен. Больше они не говорят. Их губы вновь сталкиваются в поцелуе, только сейчас Шаст целует увереннее. Внутри от страха неизвестности всё скручивает, а поцелуи заставляют в животе бабочек порхать. Попов отстраняется, однако ненадолго. Для начала необходимо настроить воду, принести всё необходимое для подготовки. Он поглядывает на Антона, думая, что тот сбежит в любой момент. — Боишься? — А ты бы не боялся? Ответ получается чуть резким, чем хотелось бы, и Антон кусает губу, отведя взгляд в сторону. — Можешь пока раздеваться. Попов стягивает с себя одежду, остаётся в одних боксерах, дабы уж слишком сильно не смущать Шастуна. Тот, в свою очередь, немного мнется, но тоже раздевается до нижнего белья, слезая со стиральной машины. Арсений подходит к нему сзади, замечая, что тот стоит столбом, не предпринимая дальнейшие решения. — Всё в порядке? Очередной громкий выдох. — Да. Наверно. Мне всё ещё неловко. Ладони ложатся на худую талию, проводят по горячей коже чуть вперёд. Арс сжимает Антона в руках. Его живот, хоть парень и достаточно худой, немного выпирает, что старший находит уж слишком очаровательным. — Не надо так, - пальцами он хватает чужие, прекращая его действия. — Что такое, Тош? Тихий голос, шепот на ушко, губы, которые касаются его, вызывают очередной табун мурашек. — Просто не трогай. — Мне нравится тебя трогать, - вопреки просьбе, он продолжает свои действия, — Не стесняйся, котёнок, ты прекрасно выглядишь. — Арс, не надо, пожалуйста. Только не здесь. Арсений оставляет на алых губах лёгкий поцелуй, улыбается. Опускается поцелуями ниже, сначала к шее, далее к груди, пальцами касается розовых сосков младшего, от чего тот дёргается и выдыхает со стоном. И наконец, опустившись чуть ниже, Арсений кусает Антона за животик. Он не скрывает восхищения, смотрит с обожанием на покрасневшие личико Шастуна. — Очаровательный, - шепчет Попов, ладонью сжав бедро, — Повернись спиной, котёнок. Шаст слушается. Попов прижимается сзади, бесстыдно упираясь возбуждённым членом в чужой зад. Антон напрягается сильнее. Ладони скользят по талии, Арсений немного толкает младшего в кабинку душа. Настроив теплую воду, он вновь целует Антона. Сладость чужих губ сводит с ума. Намокшее нижнее бельё Шаста благополучно оседает к стопам, не без помощи конечно же. — Прикоснись, Тош, можешь не стесняться. — Легко сказать, - бурчит Антон в ответ, откинув голову назад, когда чужие губы касаются его шеи. Он пытается расслабиться, забыть обо всём, но в голове то и дело проскальзывают разные мысли. Его разворачивают обратно, поцелуи становятся более требовательными, жаркими. Арс языком проскальзывает в чужой рот, с наслаждением тихо стонет, сплетаясь с антоновым, и прижимает его тело к себе. — Какой стеснительный, - хмыкает Арсений, проводит ладонью по чужому бедру, облизывая собственные губы от смешанной слюны, — А быть в кадре со спущенными штанами в одном из выпусков тейбл тайм, ты не постеснялся. — Ну ты тоже сравнил, - дыхание учащенное, — Тейбл тайм и спущенные штаны, а то, что сейчас мы вдвоём голые в душе, ничего? — Нет, - довольно улыбается старший, — Меня в целом всё устраивает. Арсению точно никогда не надоест касаться парня. Руки нагло блуждают по телу, губы касаются скул, губ, щёк, опускаются к шее, где старший зубами впивается в нежную кожу, оставляя маленькие красные пятнышки. Антон посылает всё к чёрту, когда возбуждение накрывает с головой. Он чувствует, как чужой член касается его собственного, как низ живота сводит от сильного желания. Сейчас он может только отдаваться, и ему в кайф. Чувствует себя настолько желанным, в какой-то степени даже защищённым. Ему не нужно сейчас притворяться сильным, ему не нужно доминировать, хотя он сомневается, что Попов бы это позволил. Сейчас он не отдает, он принимает. И от этого голова кружится ещё больше, а с губ слетает стон. Его передёргивает, когда рука Арсения обхватывает их оба члена, проводя ладонью вверх-вниз. Шастун смотрит вниз, сравнивает их относительно одинаковые по длине органы, однако сильно не заостряет на этом внимание, потому что движения становятся более быстрыми. От такого у Антона подкашиваются ноги. Он впивается ногтями в плечи Попова, выгибается и стонет, ударившись затылком о мокрый кафель за спиной. — Осторожнее, - произносит Арс, слыша как с чужих уст срывается шипение. — Вовремя ж ты говоришь это. Желание язвить у Антона вырастает в геометрической прогрессии. Ему безумно хочется довести дело до конца. — Не куксись, Тош, - пальцы вплетаются в короткие волосы, мягко поглаживая место удара, а после Арс достаёт с полки смазку с вишнёвым вкусом. — А ты просто продолжай. Он кусает собственные губы, сдерживает стоны, напрягается всем телом, когда холодные от смазки пальцы касаются ануса. — Не сдерживайся, расслабься и получай удовольствие, - Арс обхватывает чужую ногу, приподнимает её, закидывая к себе на бёдра, — Обхвати меня для удобства. — Стоны как у девки, - он болезненно шипит, когда в него проникает один палец, и впивается ногтями в кожу старшего, — Твою мать.. — Я был бы не прочь поглядеть на тебя в топе, юбочке и чулочках. Шастун бьёт смеющегося Арсения по плечу, но вновь рвано простанывает, чувствуя как по телу, словно разряд электричества, пробегают мурашки. — Бляяять, Ааарс, сделай так ещё. В ответ на просьбу Попов лишь ускоряет движение пальца, разрабатывает колечко мышц, в скором времени прибавляя к растяжке второй палец. Антон этого будто бы даже не сразу замечает, виляет бёдрами в разные стороны, наслаждаясь тем, что с ним вытворяет Арсений. Арсений-блять-Попов, который одним своим пристальным взглядом вгоняет в краску. Антон бегает глазами по разным углам,но никогда не смотрит в голубые глаза. Он обхватывает старшего за шею, утыкается носом в неё, закатывая глаза и выгибаясь. Арс смотрит. Младший чувствует его взгляд, от чего-то даже стесняясь, хотя прекрасно понимает, что стесняться уже точно не стоит, когда они стоят под тёплой водой, одна его нога обхватывает его торс, а чужие пальцы продолжают хлюпать от движений и смазки. — Сейчас добавлю ещё палец, потерпи, Антош. Шаст хочет отстраниться, когда чувствует боль из-за попытки Арсения войти третьим пальцем. — Сука, больно, - мычит Антон, жмуря глаза от неприятных ощущений. В ответ старший ничего не говорит, лишь второй рукой обхватывает чужой подбородок и мокро целует Антона в губы, зажимая того сильнее между собой и стенкой. Тем не менее, мужчине удается с трудом проникнуть ещё одним пальцем. Он не двигается, вогнав пальцы по костяшки, даёт привыкнуть и отвлекает поцелуями, на которые Шаст отвечает, даже углубляет. Ближе. Жарче. Растяжка младшего занимает довольно долгое время. Арсений даже усмехается, на секунду задумавшись о том, сколько денег выйдет потраченная в душе вода. Благо, что платить за это будет не только он. Пальцы с хлюпом покидают растянутый анус, отчего Антон неудовлетворительно стонет ему в поцелуй. — Верни сейчас же как было, - в отместку за неполученное удовольствие кусает чужую губу. — Думаю, закончим мы ещё более приятно уже для нас обоих. Хотя видеть тебя таким то ещё удовольствие. Арсений подхватывает младшего за ноги, удерживая тело на руках и впиваясь пальцами покрепче за бёдра, дабы тот не соскользнул с рук из-за воды. — Я сам дойти м.. Антону договорить не даёт укус в шею, от которого вместо слов срывается с уст протяжный стон. — Мне очень нравится, когда ты ничего не говоришь сейчас, Тош. Просто получай удовольствие. Они оба оказываются на кровати. Мокрое белье неприятно холодит кожу, но им плевать. Арсений наваливается сверху, опирается на локти и целует. Целует и трогает. Трогает и целует. Тактильный голод имеет свои последствия, и сейчас Арсений пытается взять по полной всё и сразу. Антон, будучи более открытый в этом плане, но всё ещё любящий касания, так же касается старшего везде, прижимает ближе. Кожа к коже. Губы уже горят от большого количества поцелуев. — Долго будешь тянуть? - между поцелуями спрашивает Шаст. — Ну раз так просишь. Арс отстраняется, смотрит сверху вниз на Антона, устраиваясь между его ног. Прекрасен. Антон под ним прекрасен. Слегка накаченное тело, но его худоба всё равно с ним. Однако даже это не мешает задержать взгляд на выпирающем животике. — Какой же ты очаровательный. Тебя только любить и любить. — Лучше, блять, уже трахни, либо это сделаю я. — Какой ты не романтичный. Сжав ляжку, Арсений обхватывает свой член, поливает его обильно смазкой, взятую с собой из ванной и пристраивается поудобнее. Взгляд голубых глаз устремлён на младшего, который с желанием и лёгким страхом смотрит прямо на его член. — Я бы попросил тебя отсосать, но боюсь, что ты сбежишь быстрее. — Может хватит болтать и ты просто уже сделаешь это? - Антон злобно пинает Арса в бок коленом. Арсений на это действие тихо смеётся, обхватывает чужую лодыжку, целуя её, после чего плавно толкается внутрь, пытаясь не делать резких движений. С его губ срывается тихий стон, в то время как Шаст на звуки не скромен. Пальцы, украшенные кольцами, сжимают покрывало. Сам он выгибается, закатывает глаза и кусает губы. — Прекрасен всегда, - со стоном выдыхает Арс, нависая над младшим, — А так ещё больше. Движения поначалу медленные и плавные. Попов с осторожностью входит до конца, а после, сорвав с искусанных губ очередной стон, двигается увереннее и быстрее. Антон мечется на кровати, сначала ощущая неприятную тянущуюся боль. В эти моменты Арсений покрывает поцелуями его лицо, проводит языком по линии челюсти, не обращая внимания на чужую щетину. — Арс, - тянет Антон, — Блять, не останавливайся. — Надо было начать считать, сколько раз ты сматерился за этот вечер. Бархатный смех наполняет комнату. Шастун, желая возмутиться, лишь мычит от удовольствия, выгнувшись в спине насколько позволяет его растяжка. Мыслей не остаётся. Арсений ускоряет темп, сжимая в руках бёдра младшего. Шасту хорошо. Шасту плевать на всех и всё, пока Попов в нём. Он чувствует все касания, все поцелуи и млеет от нежности, каждый раз вздрагивая при толчке, а по телу пробегают приятные мурашки. Тело младшего покрывается крупной дрожью, он выгибается и с громким стоном изливается на себя, пачкая ещё и Арсения. Старший, прижав чужие ладони к постели, переплетает пальцы и, войдя до конца, кончает следом, нежно обхватывая губы Антона в сладком поцелуе. Оба лежат на постели уставшие. Шаст, немного отойдя от оргазма, переворачивается на бок и жмётся к Арсению, который просто в моменте залип в потолок. Движения рядом вырывают его из своих мыслей и он обнимает Антона, прижимая к себе. Он находит рядом плед, укрывая их обоих, помня, что Шаст тот ещё мерзляк и ему может быть ещё вдобавок и холодно. Тихий голос разрушает тишину: — Как ты? — Знаешь, - шепчет Антон, — Ахуенно. — И что скажем остальным? — С этим разберемся потом. Младший утыкается в чужое плечо, прикрыв глаза и вдыхая аромат чужого тела. Арсений на это улыбается. Потом. Действительно, разберутся потом, а сейчас есть только они.