Знаешь, чего бы я хотел, Блицси?

      Блиц уже месяц летал на крыльях любви. Он обожал Столаса, каждое его пёрышко, каждый его влюблённый взгляд. Они почти всё время проводили вместе, даже на работу Столас периодически заносил обед для Блица и его дочери.       Однажды Столас подошёл к Луне и аккуратно с ней заговорил: — Луна, привет. Я… хотел поговорить… — Не тяни, Столас, я давно к тебе уже привыкла. — Я очень люблю твоего папу. И я… ну как ты отнесёшься к тому, что мы… Ну, возможно, будем когда-нибудь жить вместе? Ты, твой папа, Октавия и я. — Что?! — удивлённо воскликнула Луна. — Столас, так это прекрасно! Папа с тобой прямо расцвёл, совсем другим стал. Я совсем не против. И с твоей дочкой я хорошо лажу. — Спасибо, мне очень важно твоё мнение.       Столас в последнее время вёл себя странно, он сильно стеснялся всего, особенно Блица, много думал. Октавия тоже не могла не заметить изменений, творящихся с её отцом. — Пап, всё в порядке? — спросила его Октавия, когда тот пришёл пожелать ей добрых снов. — Да, малышка, у меня всё хорошо. — Ты в последнее время снова стал… постоянно беспокоиться о чём-то. Что происходит? — Понимаешь… Я влюбился. — А как же мама? — Прости меня, дочка. С твоей мамой у нас не такая связь. Я люблю другого. — Того беса из агентства, который украл у тебя гримуар? — Да. — Но как ты можешь? — Октавия вдруг изменилась в лице. — Он чужой… Он нам никто. Ты променял маму на него?! — Прости меня. — Нет! Убирайся из моей комнаты! Видеть тебя не хочу! — Но, Октавия… — Нет! Уходи.       Октавия упёрлась лицом в подушку и накрылась одеялом с головой. Столасу пришлось отступить. Он понимал, что в дочери играет подростковый возраст, и не винил её за это. Но ему было очень больно видеть слёзы дочери и понимать, что его любовь к Блицу причиняет ей столько боли.

***

— Столас, ты не заболел? — спросил его Блиц. — Что? Неееет, всё отлично. Я просто хотел… ну, хотел сказать тебе… Пошли п-посмотрим в окно? — Пошли, — проговорил Блиц, не отрывая взгляд от Столаса, который сегодня явно был более нервным, чем обычно. — Ты боишься высоты? — Эмм, да, то есть нет, то есть дааа.       Блиц обнял Столаса, и тому стало намного спокойнее. Блиц всем телом почувствовал, как трясуещееся тело совы прекратило трястись в его заботливых руках.       Они летели на дирижабле с огромными окнами, через которые было видно весь их город, поля и берега лавового озера. Они как раз подлетали к цветочному саду Адских псов, так прозвали это место за то, что по слухам все цветы здесь были под постоянной защитой адских гончих, которые могли разорвать любого, кто бы захотел сорвать растения.       Блиц обнимал Столаса и смотрел на прекрасные виды, пока вдруг не увидел внизу надпись. Сначала он подумал, что глаза его обманывают, но затем он в изумлении открыл рот. Посреди сада самими цветами была сделана надпись: «Выходи за меня, Блицси». Блиц только сейчас понял, что больше не обнимает Столаса. Он повернул голову вбок, и увидел своего ненаглядного, стоявшего на одном колене, а в своих пернатых руках он держал небольшую коробочку. — Ты выйдешь за меня? — спросил он так неуверенно и скромно, будто мог подумать, что Блиц может отказаться. — Ты станешь для меня всем? Звёздами на ночном небе, согревающим меня солнцем, освежающим дождём…       Блиц никогда не думал, что кто-нибудь когда-нибудь сделает ему предложение. Но именно сейчас, в этот самый момент… Блиц вдруг понял, что ничего другого ему и не нужно. — Да! Столас, конечно да! Я стану для тебя всем, как и ты для меня!       Блиц накинулся на своего почтимужа со страстным поцелуем, не желая отпускать Столаса ни на шаг. — П-посмотри колечко. Оно тебе подходит?       Блиц оторвался от клювика своего совёнка и посмотрел ему в глаза. — Столас, даже если бы в этой коробочке лежал просто бублик, я бы всё равно был самым счастливым бесом в Аду, ведь у меня есть ты. Мне подойдёт любое кольцо, можно даже без него, лишь бы ты был рядом.       Столас замолчал. Он просто растворился в объятиях и поцелуях своего возлюбленного. Ещё никогда он не был так уверен в своём выборе, и он до сих пор не верил, что ему настолько посчастливилось встретить в этом мире свою единственную любовь.

***

— Дочка, я… Ты не против того, чтобы Столас… Ну… Стал как бы твоим вторым приёмным папой, ну, точнее… ну типа… Это как ты захочешь, просто… — Пап, вы женитесь? — спросила она, увидев на пальце Блица кольцо. — Да. — Я так за вас рада! — Луна радостно подскочила к нему и завиляла хвостом. — Мы должны это отпраздновать! Соберём гостей, накроем на стол! Давайте на этих выходных? Я всё сделаю, пап, тебе точно понравится! Только вот где? А особняк Столаса? Ведь он же не будет против? А ты не против?       Блиц обнял свою дочку и погладил её по голове. — Спасибо, — произнёс он тихо. — Конечно мы не будем против. Попрошу Столаса предоставить его сад в твоё распоряжение.

***

      На празднике в честь скорой свадьбы собралось много гостей. Тут были, конечно же, сами виновники торжества, их дочки, Милли, Мокси, Физзаролли, Асмодей, Вельзевул, Вортекс, сюда даже пришла девушка Луны, которую Блиц видел впервые. Это была кошкоподобная бело-серая демонесса с длинным полосатым хвостом. Она была очень смущена, поэтому Блиц старался не слишком лезть к ней с расспросами. Столас пытался позвать на праздник своего отца, но тот, узнав причину празднества, отказался приходить. Блиц видел, что Столасу неловко, что с его стороны тут была только Октавия, да и та была не то чтобы рада, поэтому Блиц как мог поддерживал своего возлюбленного, не давая тому почувствовать себя одиноким.       Праздник шёл весело и шумно. Луна придумала множество забавных и не очень безопасных игр, поэтому никто не успевал заскучать. Даже Октавия, до этого сидевшая без настроения, присоединилась к всеобщему веселью.       Всё прекратилось в один момент. Из ниоткуда появился Страйкер. Он открыл огонь без предупреждеия, и только чудом пули ни в кого не попали. Следом за Страйкером пред всеми предстала Стелла, величественно вышагивая вперёд. Следом за ней, надменно задрав голову, шёл и Андреальфус. — Вы чё, охерели? — возмутилась Милли. — Тут твоя дочь вообще-то.       Стелла лишь пожала плечами. — Страйкер не промахивается. Он специально промазал, просто припугнуть хотел. — Стелла, что только что сейчас было? — Дорогой, я лишь хочу прервать это удручающее мероприятие. Я не позволю тебе выйти замуж за этого никчёмного беса. Как ты думаешь на меня будут смотреть, когда узнают, на кого ты меня променял?! А?! Ты разве не видишь, что ему от тебя нужны только деньги и статус?! — Не смей называть его никчёмным, — медленно проговорил Столас, чувствуя, как начинает злиться. — А что ты мне сделаешь? Ударишь меня на глазах у нашей дочери?       Стелла засмеялась во весь свой совиный рот. Её белые перья заходили ходуном, а глазки хитро засверкали. — Я с ним не из-за денег, — заявил Блиц, подходя ближе. — Я его люблю. — Любишь? — прыснула со смеху Стелла. — Этого недомерка? Да он лишь пустое место без своей короны. Никчёмная пустышка, которая кроме как оплодотворять, ничего больше не умеет. И то в постели мне пришлось всё делать за него, потому что он абсолютное некудышное бревно. Бесполезная и никому ненужная палка! Даже дочь его ненавидит! Какой же он жалкий и мерзкий! — Не смей про него так говорить! — наехал на неё Блиц.       Такого ни Стелла, ни её брат не ожидали. Чтобы какой-то мелкий бес смел открывать рот на них? На королевскую знать?! Неслыханная дерзость. — Ты напыщенная злая птица, которая и в жизни не познала любви. Это ты была с ним лишь из-за денег! Использовала его, насмехалась, унижала! Столас пытался сделать всё, чтобы вы жили мирно, он всё это делал ради своей дочери, которую он обожает! Да он шикарный, неотразимый и самый охуенный в мире демон, которого я знаю! Нет никого лучше него и наших дочерей! Так что не смей раскрывать свой гадкий клюв на этого прекрасного и неописуемого демона, которого мы все любим и уважаем! Вали отсюда в своё пристанище королевских зазнаек, тебе тут не рады!       Блиц замолчал и посмотрел самым влюблённым в мире взглядом на Столаса. По щекам того текли слёзы, и Блиц встал на цыпочки, чтобы дотянуться до его мордашки и смахнуть слёзки. — Не плачь, мой милый, она не права.       Столас обнял Блица, а Стелла в отвращении скривилась. — Вы, ничтожные калеки, не смеете со мной так говорить! Я лучше этого тупого сова и уж точно лучше этого нахального недо-беса! — Свали отсюда, достала! — крикнул ей Мокси. — Не смей гнать на нас, дамочка. Столас теперь наш парниша, так что лучше тебе реально свалить, — поддержала своего мужа Милли.       Со всех сторон послышались крики в сторону Стеллы и её шайки бандитов. Сова королевских кровей не могла вынести такого унижения. — Не нужно, пожалуйста, грубить ей, — попросил Столас. — Всё-таки она мать моей дочери и моя бывшая жена. Но я бы хотел и чтобы ты никому не грубила, Стелла. Ты пришла оскорбить меня? Унизить? Испортить мне настроение? Что ж, у тебя почти получилось. А теперь я бы попросил тебя и твоих друзей уйти отсюда.       Столас с презрением посмотрел на Андреальфуса и на своего почти убийцу — Страйкера. — У тебя будут проблемы, Столас, — с призрительной улыбкой произнёс Андреальфус. — Я тебе их устрою. — Да, Столас, — прошипела Стелла. — Мы устроим тебе сладкую жизнь… — Мама, прекрати, — вдруг вышла вперёд доселе молчавшая Октавия. — Зачем ты унижаешь папу? Он ведь тебя, наоборот, защищает. — Дочка, теперь у тебя два папы, как тебе такое? — с ухмылкой спросила Стелла. — Ты презираешь папу за то, что он гей? А мне нравятся девочки! Ты и меня теперь ненавидишь?! — Конечно нет, малышка, — Стелла будто бы впервые показала свои истинные эмоции. — Я презираю твоего папу, потому что он променял меня вот на это убожество, — она указала пальцем на Блица. — Мне тоже не нравилось это. Но мама! Папа любит его. А Блиц любит папу. Я наблюдаю за ними уже давно и вижу, как они идеально подходят друг другу. Да даже сейчас ты унижаешь их, а они поддерживают друг друга. Это ли не любовь?! Папа никогда не говорил мне о тебе плохо, он всегда говорит, что ты прекрасная мать! — Октавия заплакала, бросившись в объятия Столаса. — Мама, ты поступаешь плохо, и если ты не прекратишь, то я больше никогда не назову тебя мамой! Я не хочу, чтобы ты обижала моих пап! — Октавия… — пробормотала Стелла. — Уходи, мам, — попросила Октавия. — Либо извинись.       Всё затихло. Прошенные и непрошенные гости замолчали. Даже ветер притих. Стелла смотрела на всех, а все смотрели на неё. Она пребывала в непонятных эмоциях. Ей было стыдно, она злилась, возмущалась, тревожилась, но… что-то новое или давно забытое появилось в ней. Она и не помнила, а испытывала ли когда-либо это чувство. Чувство стыда и раскаяиния.       Она встала на колени. Прямо перед Столасом. — Стелла, встань! — крикнул ей брат. — Что ты делаешь? Не позорься! — Нет, братец, я, возможно впервые, делаю что-то правильное, — Стелла опустила голову и заговорила: — Прости меня, Столас. Я всю нашу совместную жизнь лишь унижала тебя и пыталась причинить тебе вред. Мне никогда не было жаль. Но сейчас, когда родная дочь начала меня стыдиться, я впервые задумалась о правильности всех своих поступков. Прости меня, Блиц, я слишком высокомерно вела себя с тобой, а ты ведь действительно неплохой. И все остальные, вы тоже меня простите, я вообще не должна была сюда приходить, — Стелла подняла голову и огляделась. — Дочка, Октавия, я исправлюсь. Я изменюсь. Обещаю, — с этими словами Стелла встала и направилась к выходу. — Я рада за вас, Столас, живите счастливо. — Постой, — вдруг крикнула Октавия. — Мамочка, ты молодец!       Октавия подбежала к маме и обняла её. Стелла обняла дочку в ответ и погладила её по макушке. — Я пойду, дорогая моя, я и так натворила тут дел. — Мамочка, ты ведь будешь приходить? — Если Столас будет не против… — Я не против, — сказал Столас. — Спасибо, что извинилась. Я очень рад.       Стелла чмокнула дочку в щёчку, а затем протянула Столасу руку. — Тогда я буду рада приходить, конечно же, с разрешения.       Столас пожал ей руку, а затем Стелла вместе с братом и Страйкером покинула обитель Столаса. — Вау, нифига ж себе, — пробормотал Блиц. — Вот к такому меня жизнь не готовила. — Вот это тусняяяяк! — весело крикнула Луна. — Вроде всё хорошо закончилось, так что почему бы нам не продолжить?       Гости вновь заговорили, завеселились. А Столас стоял рядом с выходом и смотрел на дочку. — Ты у меня такая уже взрослая, — с любовью прошептал он. — Прости меня, пап, — попросила Октавия. — Я была не права, когда злилась на тебя. — Ну что ты, я всё понимаю. — Папочка, я рада, что вы с Блицем будете вместе, — закончила Октавия, обняла сначала Столаса, затем Блица, и побежала веселиться. — У тебя потрясающая дочь, — прошептал Блиц, подойдя к Столасу и заглянув в его совиные глазки. — У нас, Блицси. У нас.       Столас наклонился к Блицу и поцеловал его, крепко прижимая к себе. Столас никогда не был так счастлив. Теперь его жизнь стала такой, о какой он всегда мечтал.