Допустимая погрешность

      Очередной день в Скотленд-Ярде проходил невероятно. Кровь в Шерлоке забурлила ещё с момента, когда он услышал из динамика телефона едва ли не слёзную просьбу Грега Лейстреда о помощи с новым изощрённым делом, настолько отчаянную, что Шерлок почувствовал, как в висках застучало предвкушение охоты. А сейчас, когда он видел за стеклом комнаты допросов одну из жертв, дрожащую от страха и ужаса в замкнутом пространстве, и слушал брифинг по делу, его улыбка натянулась на его лице. Давно не было у него таких занимательных дел: очередной заурядный похититель — и не просто маньяк, жадующий крови, а самый настоящий психопат, очередной посредственный гений, возомнивший себя богом. Шерлок их обожал. Эти создания, погрузив себя сознательно в свой вымышленный мир, где они могут позволить себе любую дурость, до смешного возводя её в абсолют и делая своей мантрой, Библией, которой они готовы следовать до конца своей жизни. И они настолько глубоко погружены в эту иллюзию, что их логику, ход мыслей не понять никаким способом. Конечно, если ты не великий Шерлок Холмс.       — Клянусь, ни одной царапинки на них нет. Вещества не принимали. Анализы все чистые! — Грег звучал так, словно был готов разрыдаться от отчаяния. — Мы месяц находим жертв и понять не можем, в чём состав преступления. Они молчат. Шерлок, Вы нужны нам. Возьмитесь за это.       Холмс молчал, разглядывая бледную жертву в комнате допроса. Ему доставляло какое-то отдельное удовольствие слушать мольбы от полицейских. Он опустил свой острый взгляд на папку, необычайно тонкую по сравнению с остальными делами. Какую плохую работу проделал инспектор. Шерлок открыл сразу последнюю страницу, самую свежую, еще тёплую от принтера. Он пробежался по строкам, задерживаясь на интересующих его деталях, словно сканер. Хищный прищур обратился обратно к жертве.       — У неё были какие-то вещи?       — Вещи… — Грег опустил взгляд, потарабанив пальцами по столу. — Платок и медальон с фотографией. Больше ничего.       — Покажите. — Шерлок захлопнул папку и направился прочь от комнаты допросов. Жертва не имела значения, как постоянная в уравнении. Её опрос не принёс бы пользы.       Шерлок открыл глаза только тогда, когда услышал тихий стук керамической кружки о стол. Он, не поворачивая головы, кинул взгляд на источник звука. Его руки, сложенные в молящем жесте, сразу потянулись к ней, а тело резко приняло вертикальное положение. Детектив уже который час лежал на диване, пребывая в своих чертогах, и теперь сладкая нега разливалась по его затекшим конечностям. Рядом с кружкой оказалась и тарелка с теплым сэндвичем.       — С возвращением. — недовольно хмыкнул Ватсон. Он сел в свое кресло и по обычаю взялся за газету. — Вижу, ты снова горишь.       — Горю? С чего бы это? — пробубнил Холмс, уминая свой завтрак. Конечно его сложно было таковым назвать в середине дня, однако его желудок радостно принимал необходимую пищу.       — Ты улетел раньше семи утра.       — Инспектор слишком жалобно умолял. — Шерлок самодовольно хмыкнул и сделал глоток кофе. Как всегда без молока и с сахаром.       — Тебя легко заманить. Что же случилось бы с Лондоном, если злодеи узнали про твою слабость к мольбам. — Ватсон тряхнул газетой и прокашлялся. — Ешь молча, будь добр.       Шерлок всочил с места, принципиально оставляя на столе свой «завтрак», и подошел к окну, складывая руки за спиной. В его голове зародилась необычайно гениальная идея. Однако знать Джону про неё не стоило — он его просто испортит. Мужчина нетерпеливо перекатился с пятки на мыс и обратно, перебирая пальцами рук.       — Не терпится поблистать своим интеллектом? — не отрываясь от новостей, продолжил Джон.       — Элиас Вирджил. Режиссёр из Друри-Лейн, которого уволили за некомпетентность, и он решил броситься в маньяки. — Шерлок сделал паузу, повернулся на доктора. Не услышав привычного восторга, он продолжил. — В этот раз он забыл забрать улики. Такой опрометчивый ход. Ему не терпится похвастаться передо мной.       — В этом вы похожи. — Хемиш усмехнулся и посмотрел в глаза детективу с детским ехидством.       — Ты бываешь порой необычайно невыносим, Джон. — Шерлок прошел мимо него, не забыв хлопнуть его по плечу. — В отличие от Вирджила я настоящий гений. Он всего лишь рядовой эстет, сошедший с ума. Он гонится не за деньгами, не за чувством крови. Он хочет видеть идеал, которого не может быть у человека. Идеал в эмоциях.       — Шерлок и игра с эмоциями. Надеюсь, тебе не нужен консультант по человеческой натуре. — Джон посмотрел детективу вслед и мягко улыбнулся. Ощущение родного тепла, хоть и кратковременного, грело изнутри.       — Обойдусь. — отрезал Шерлок. Он обошел кресло и сел на подлокотник, поближе к доктору. — Он пытает их до иступления и ставит над ними жестокие спектакли. Идеальная реакция и жертва, которая ничего не скажет. «Непредсказуемость — это брак. Я ставлю лишь идеально отрепетированные пьесы». Пафос и только. Очередная посредственность и скука.       — Скука? Тебе скучно? Да у тебя глаза горят, как тогда в Большой игре. — недоуменно хмыкнул Ватсон и откинул от себя газету. — Поешь уже, Бога ради. Иначе опять буду искать тебя по улицам Лондона без сознания.       Шерлок нахмурился и посмотрел на друга. Он закатил глаза и под укоризненный взгляд покорно вернулся к еде. Джону было трудно отказать, когда он включал в себе эту напыщенную и до смешного глупую строгость. Конечно это не помешает ему говорить дальше.       — С каких пор ты так часто смотришь мне в глаза?       — С тех пор, как всё началось, Шерлок. — Джон мягко улыбнулся, складывая руки на груди. Он знал, как сильно задевает детектива эта фраза, и всегда использовал её с каким-то особым удовольствием.       Детектив поёжился и отвел взгляд. Он всё еще не мог принять, что статус их отношений вырос, не мог проанализировать, и его это до безумия раздражало, поэтому пришлось принять это и привыкать к новым взаимоотношениям. Он одним укусом проглотил остатки сэндвича, а после мыкнул, запуская руки в карманы своего пиджака.       — У меня есть подарок для тебя. — Шерлок затылком почувствовал, как брови Джона подпрыгнули от удивления. Он достал медальон, который любезно украл из лотка с уликами, и положил его на стол. — Хочу, чтобы ты его надел.       Холмс внимательно смотрел, как лицо Джона озаряется. Тот взял медальон, проводя пальцем по холодному металлу, и его губы тронула та самая мягкая, редкая улыбка, что всегда заставляла что-то в груди Шерлока сжиматься — непонятное и потому раздражающее ощущение. Он отвёл взгляд.       «Эмоциональная привязанность как всегда затмевает логику. Идеально.» — констатировал про себя детектив.       — Спасибо, — тихо сказал Джон. — Это… неожиданно. Ты никогда не делаешь таких сюрпризов.       — Не стоит благодарностей. — отрезал Шерлок, допивая кофе. Голос прозвучал резче, чем он планировал.       «Идеальная наживка для идеального решения,» — промелькнуло у него в голове, пока он наблюдал, как Джон всё ещё с тем же тёплым недоумением разглядывает кулон. И как же удобно, что Ватсон со своей беспечной натурой подходит под шаблон этого псевдо-гения. Кулон предыдущей жертвы лишь усилит его интерес. Легко работать с перфекционистом — его заготовки до безумия легко вычислить. Внутри Шерлок ликовал. До финала этого абсурдного цирка осталось совсем немного — жалкие 5 часов.       Вечером Ватсон пошел в магазин. Шерлок впервые умолял его купить ему не просто «что-то». Он конкретно назвал нужную ему выпечку и даже пекарню. Джон даже обрадовался — наконец этот гений стал заботиться не только о делах, но и о своем питании — и немедленно побежал на указанный адрес, не забыв надеть медальон. С ним он сразу засиял: на лице сверкала улыбка, глаза блестели, а походка стала едва ли не прыгающей. Казалось бы такой крохотный жест и такая буря эмоций. Это удивляло даже самого доктора. Он всегда был убежден, что Шерлок не способен на человеческие поступки без указки, что его мысли направленны только на анализ. Но этот подарок был прямым доказательством того, что и Джону есть место в его жестком диске. В груди разливалось такое теплое и уютное счастье. Может все не так уж и плохо в их отношениях.       За радостной прогулкой Ватсона Шерлок наблюдал с крыши одной из домов. В переулках сидел Лейстрейд с ребятами в ожидании знака от детектива, а где-то рядом затаился сам Элиас. Холмс чувствовал его присутствие. Лондонский ветер донес ему его запах, его шептания о том, как идеален Ватсон с кулоном жертвы, как он весел, как он распален. Самодовольная ухмылка окрасила лицо Шерра. Он в своей манере сложил руки за спиной и победно спустился со своего бельэтажа. Скоро выходить на сцену, и он не может это пропустить. Главному злодею для вальса нужен палач. Пора подводить действие к финалу. И он будет оглушительным. Таким же чертовски оглушительным, как…

Выстрел.

      Уверенность разбилась как самое хрупкое стекло — в мгновение. Шерлок увидел до боли знакомую фигуру, пистолет и Ватсона, который схватился за плечо. Он выбежал из своего укрытия, прикрыл собой Джона и внимательно всмотрелся в незнакомца. Сутулые плечи, грязный старый свитер, неуверенная стойка, дрожащие руки и нелепый капюшон. Имя крутилось на языке, но Холмс никак не мог вспомнить. Весь образ казался до одури знакомым, но, кажется, на диске не осталось достаточно информации, чтобы вспомнить личность. Спиной детектив чувствовал пронзительный взгляд. Ватсон прожигал его насквозь. Почему не пистолет?       — Вот мы и встретились. — раздался слишком высокий для взрослого мужчины голос. Такой противный и докучающий. — Шерлок.       — Ах да, теперь вспомнил. Это же ты тот, кто пытался стать заменой Джону. Имя… Люси? — Шерр стал медленно подходить ближе, смотря парню прямо в глаза. Надо было отобрать пистолет.       — Вечно… Вечно ты называл меня этим гребанным именем! Я Люк! Ясно тебе?! — пистолет угрожающе стал дрожать в чужой руке. — Но ничего… Ничего, я это все закончу. Я не позволю тебе. Слышишь? Не позволю все испортить моему хозяину. Он… Он настоящий гений! И видит во мне потенциал. Я сделаю все ради того, чтобы он сделал мир лучше. Ты не помешаешь!       — Кто твой хозяин?       — О, это великий человек, по-настоящему великий! — Шерлок видел, как маниакально горят глаза у Люка. Хуже маньяков могут быть лишь его поклонники. А у каждого псевдо-гения есть тот, кто его боготворит. Это постоянная в любом уравнении. И про нее-то Холмс забыл.

Забыл.

      — Повторяю. Кто твой хозяин? — раздражение внутри детектива росло. Это поражение. Головокружительный провал.       — Элиас Вирджил. Запомни это имя, Шерлок. Помни, выжги его клеймом у себя в мозгах. — шипел Люк.       В этот момент из засады выскочил Лейстрейд. Полиция начала крутить виновника стрельбы. И за всей этой суматохой Шерлок увидел, как скрывается развевающееся пальто в темноте Лондона. «Черт!» — с досадой выцедил он, раздраженно сжимая кулаки. Он обернулся на Джона и столкнулся с его ледяным взглядом. В этот миг детектив вспомнил о ранении. Он подбежал к Ватсону и постарался ему помочь, но в ответ его лишь больно хлестанули по рукам. Джон прошел мимо, не проронив ни слова.       Дверь Бейкер-стрит 221Б захлопнулась с тихим, но безжалостным щелчком. Джон молчал всю дорогу, что было странно. Он никогда не упускал возможности ткнуть Шерлока носом в его неудачу. Холмс остановился в зале, держа руки в карманах. Его взгляд растерянно бегал по полу в попытках найти рациональный ответ поведению Хэммиша, который сидел в кресле и внимательно пилил взглядом в своей газете точку. Нет, он не читал. В его голове роились мысли.       — Надо закончить дело. Завтра пойдем в Скотленд-Ярд и…       — Ха, поверить не могу. — раздраженно воскликнул Ватсон и откинул газету. Он встал с места и подошел к Шерлоку едва ли не в плотную. Доктор смотрел ему в глаза, пока его собственные были пропитаны болью. Настолько холодной, что по спине Шерра пробежали мурашки. — Ты говоришь про нас, хотя сделал со мной… Это?       — Ты был отличным кандидатом. — Шерлок непонимающе свел брови к переносице.       — Отлично. — Джон отвернулся от него и отошел к окну. На удивление детектива он не закипал от злобы, как обычно это делал при разных глупостях, которые творил Холмс. В этот раз все было по-особенному. Шерлок поёжился. Впервые он ощущал такой дискомфорт.       — Я просчитал всё вплоть до секунды. — унять внутреннего обиженного гения было невозможно. Он так и рвался из Шерлока. Мужчина подошел к Хэммишу, постарался посмотреть ему в глаза, прочитать его лицо и наконец понять, что он сделал не так. — Я не учел только непредсказуемую переменную. Но они на то и непредсказуемые, разве нет? Если бы ты только…       — Ты сделал меня объектом в своем эксперименте. Опять. — Джон дал шерлоку то, чего он хотел, — свой долгий холодный и до безумия острый взгляд разочарованных глаз. — У меня не было выбора. Ты лишил меня выбора. Я снова попался в твою ложь. Но в этот раз, Холмс, это будет последний случай.       Жизнь продолжила свой бесконечный неумолимый бег, пронося за собой день за днем, неделю за неделей. В их квартире все так же оставался запах утреннего кофе и выпечки, трещали в камине бревна, на кухне остались завалы из склянок, книг и разного хлама, который постоянно оставлял Шерлок, в кресле Ватсон продолжал читать газеты. Изменилось немного: книги больше никто не складывал в аккуратные стопки, выпечка оставалась в пакете, а сама квартира погрузилась в тишину, лишь изредка прерываемой неуверенной скрипкой, которая плакала о чем-то, что ей было пока не достижимо понять. Но на нее больше никто не обращал внимания. Словно она пыталась пробить огромную бетонную стену, которая изо всех сил пыталась заглушить ее и прервать. Холмс опустил смычок и потупил взгляд. Впервые ему хотелось покинуть Бейкер Стрит. Нахождение здесь казалось ему невыносимым. Хотя с чего бы это? Ничего не поменялось. Ватсон прощал ему и инсценировку самоубийства, и внезапные передозировки. Что же произошло сейчас?       — Джон. — начал говорить Шерлок, не отводя взгляда от своей точки, пойманную случайно. — Лейстрейд писал недавно.       — Не имею никакого желания знать об этом хоть что-то. — резкий шелест газеты и тишина. Слова Ватсона пулеметной пулей били по больному месту на моторе Шерлока, который вроде бы называется сердце.       Холмс настаивать не стал. Почему-то в этот раз горечь поражения и необъяснимая реакция доктора заставили его язык онеметь. Он отложил инструмент на кофейный столик и сел в свое кресло напротив бывшего солдата. Детектив долго прожигал взглядом мужчину, который в один день стал каким-то серым, молчаливым и абсолютно незаинтересованным. И впервые за всю жизнь это почему-то волновало гения. Джон больше не смотрит на него, не слышит и не замечает. Словно никакого Шерлока и не существует.       — Джон. — Шерр сложил руки перед собой и даже опустил голову, собирая все известные ему слова. — Я просто… Я не думал, что он будет вооружен. Если бы я знал, я бы…       — Нет. Слышать не хочу. — он опустил газету и резким движением кинул ее на стол, накрывая скрипку. — Донован права. Сегодня трупы, завтра люди. Иди к черту, Холмс.       Шерлок не нашел, что ответить. Он смотрел в его глаза и видел в них лишь одно.

Огонь. Пуля. Боль.