Взгляд восхищения

Иван смотрел на зелёную доску, исписанную формулами, и дрожащей рукой пытался вывести правильное решение. Цифры расплывались, а в голове белый шум. Знакомые знаки никак не могли сложится в логическую цепочку. Парень со вздохом выводит равно, пытаясь остановить дрожь в руках. — Вы уверены в своём ответе? — донёсся низкий голос из-за спины. Иван вздрогнул. Теплое касание руки преподавателя легло ему на плечо, заставив ещё сильнее напрячься. — Ванечка, не стоит так волноваться, — сказал Дмитрий Германович, указывая на начало вычислений. — Вы всего лишь забыли минус. Иван почувствовал, как паника сжала грудь: как он мог допустить такую лёгкую ошибку? Иван снова сосредоточился на доске, стараясь успокоиться. Сердце пропустило несколько тяжелых удара, а мозг пытался обработать смесь смущения, удивления и тревоги. Дмитрий мягко развернул Ивана к себе лицом и наклонился к самому уху. — Кажется нам стоит еще раз поработать над вашей внимательностью на внеурочных встречах, — усмехнулся Дмитрий, — вы часто начали отвлекаться от моего предмета. Иван отдернулся. Что его вообще привело в аудиторию в такой час. Он окинул взглядом аудиторию: парты были пусты за дверью не раздавался привычный гул после занятий. — Неужели так боишься меня, Мышонок? В голове Ивана начали судорожно метаться мысли. Мышонок? Профессор никогда не позволял такой фривольности перед студентами. Что вообще на него нашло? Взгляд снова метнулся на Дмитрия. Они стояли в непозволительной близости друг от друга. Мужчина усмехнулся уголком губ. Иван отшатнулся. — Это... вы все не так поняли! Я вообще... — договорить ему не дали, он почувствовал уверенную руку на своей талии, мел выпал из рук и сухие губы преподавателя накрыли его. Простое касание губ, затем еще, парень не мог осознать реальность происходящего. Затем юркий язык Дмитрия прошелся по нижней губе, будто требуя приглашения, и Иван поддался этому незатейливому жесту. К черту все — промелькнуло в голове, и он с жадностью ответил на поцелуй, сцепив руки за головой профессора. В голове уже не было тревоги или смятения, лишь нежные прикосновения и тихие вздохи от сбившегося дыхания. Иван оглаживал крепкую спину мужчины, мышцы на руках, и когда Дмитрий переключился на его нежную шею, парень не смог сдержать стона. — Такой нежный, — произнес Дмитрий одними губами и оставил легкий укус у самого основания. Мужчина прошелся языком по красному следу от укуса, и его руки начали медленно расстегивать пуговицы на рубашке парня. — По-постойте, — пытался сопротивляться Иван, но новый укус заставил пробежать мелкие мурашки по позвоночнику, и он невольно прижался сильнее к крепкому телу мужчины. — Мышонок, я знаю ты тоже этого хочешь, — тихо прошептал профессор на ухо, — Ты не сможешь сбежать от собственных желаний, — и снова переключился на губы парня. Поцелуй стал влажным и напористым, Иван больше не мог контролировать свои руки, блуждающие по всему телу мужчины. Он с решительностью отвечал на поцелуй, сплетая их языки. Дмитрий опустил руки на ягодицы Ивана и подсадил на стоявший рядом стол, попутно стягивая так мешавшую рубашку парня. Иван поддавался на каждое прикосновение, выгибал спину и тихо постанывал в губы Дмитрия. Рубашка полетела вниз, Иван не заметил как его руки сами начали стягивать пиджак с мужчины. В миг все резко оборвалось резким звоном будильника. Иван проснулся с резким вдохом. Холодный пот липко прилип к коже, сердце билось так, будто он только что бежал марафон. Сначала он не понимал, где находится. Комната, тьма и знакомая тишина медленно возвращали реальность. Он сел на кровать, обхватив голову руками, и попытался прогнать странное ощущение — тревожное, смущающее, почти животное. В его памяти ещё мерцали обрывки сна. Он медленно поднес руку ко рту, ощупывая лицо, вспоминая фантомные прикосновения оставшиеся на коже. Иван сделал несколько глубоких вдохов, стараясь вернуть контроль. — Всё… просто сон, — пробормотал он себе, но голос звучал слишком тихо, почти потерянно. Смотря в окно на серый утренний свет, он почувствовал, как сердце постепенно успокаивается. Но лёгкое смущение и внутреннее напряжение всё ещё оставались, как тонкая рябь на поверхности воды. Он качнул головой, встав с кровати, и первым делом потянулся к телефону, чтобы проверить время. Понедельник уже начинался. Опять пары. Опять Дмитрий Германович. Иван глубоко вздохнул. — Ладно… впереди новый день, — сказал он себе. — Нужно собраться и просто идти. Дни шли один за другим, сливаясь в привычный ритм: пары, конспекты, задания и постоянное чувство, что времени катастрофически не хватает. Иван старательно пытался успевать за всем — работа над проектами, семинары, подготовка к домашним заданиям. Его перфекционизм делал каждый день ещё более напряжённым: любая мелкая ошибка или пропуск становились источником тревоги. Лектор монотонно вещал о сложности предстоящего экзамена, расставляя акценты на «тех, кто не подготовился» и тех, кто по его мнению, «совсем не понимает элементарного». Для большинства студентов слова казались фоном — кто-то лениво записывал конспект, кто-то крутил ручку. Иван же сидел, уткнувшись в тетрадь, но мысли его давно ушли далеко от формул и оценок. Они возвращались к Дмитрию Германовичу — к его взгляду, манере говорить и случайным моментам близости, которые теперь всплывали в памяти даже в самых банальных ситуациях. Сны, которые раньше казались случайными, стали приходить всё чаще, оставляя странное смятение. Он пытался найти рациональное объяснение. Возможно, это всего лишь переходный возраст, гормоны и нервное напряжение. А ночные странности тела, которые он ощущал в подростковом возрасте, были просто частью взросления, физической реакции на гормональные изменения. Иван глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя. Нервы на пределе, мысли метались между формулами, лекциями и воспоминаниями о странном сне. Иногда казалось, что учеба поглощает всё пространство вокруг, оставляя лишь серые будни и звуки скрипящих кресел аудитории. Но Иван продолжал идти вперёд — привычка, ответственность и желание справиться держали его на плаву. И вот, едва заметно, пришла зима. На улицах снова запахло морозом, на тротуарах лежала тонкая корка льда, а вечера становились длиннее. Университет окутался лёгкой хмурой тишиной, только звонки на пары и шум людей в коридорах напоминали о том, что жизнь продолжается. А впереди — экзамены, которые казались вершиной этого сложного периода. Но то, что у него почти каждую ночь мокрые сны на собственного преподавателя, не поддавались логическому объяснению. После пары Иван неспешно вышел из аудитории. На улице уже стоял лёгкий мороз, и его дыхание образовывало маленькие облачка в воздухе. Кампус казался почти пустым, лишь отдельные группы студентов спешили по своим делам, а фонари мягко освещали дорожки. Иван не заметил, как его окружили друзья. Саша, Антон шли рядом, каждый с рюкзаком и заметным напряжением на лице. — Ну как, готов к экзамену? — первым заговорил Антон. — Да что готов, — вздохнул Саша. — Всё эти формулы уже в голове путаются. — А я вообще думаю, что половина людей там тупо не понимает, о чём речь, — добавил Антон с полушутливой усмешкой. — А помните, что рассказывал старший курс про Дмитрия Германовича? — с лёгкой улыбкой сказала Соня, подойдя к компании. — Говорят, сдать у него — настоящий кошмар. — Да, — вздохнул Саша. — Он по одному вызывает студентов в кабинет и сидит с ними часами, проверяет каждую мелочь. Говорят, если хоть что-то забыть — сразу провал. Иван невольно почувствовал, как сердце чуть ускорилось. Эти истории он слышал раньше, но теперь, после снов и странных ощущений на парах, они казались ещё более напряжёнными. — Честно, — добавил Антон, — это как легенда. Даже если кто-то говорит, что сдал без проблем, всё равно страшно идти к нему один на один. Иван кивнул молча. Он понимал, что часть страха — это просто студенческий миф, но внутреннее напряжение от мыслей о Дмитрии и ужасающих историй старшего курса сделали его предвкушение экзамена почти физическим. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, — надо просто подготовиться и постараться не нервничать… — А вы только посмотрите на себя, — вдруг сказала Соня, — Превратились в настоящих зануд, обсуждающих только учебу! Друзья переглянулись и рассмеялись, а Иван почувствовал, как лёгкая улыбка Сони отвлекает его от мыслей о формулах.