Паранормальное явление

      Я не был скептиком, что яро отрицал бы существование потустороннего в нашем мире, но и не являлся верующим.              Рене, моя верная подруга, часто объясняла причину её верований, но я никак не мог понять смысла верить в то, чего не видишь и не можешь доказать потенциального существования. Я не осуждал её веру, скорее – гордился тем, что она может вести за собой других людей, также верующих во что-то нематериальное, и освещать им путь. Даже если все эти люди, по моему мнению, придурки, с которых смеялся сам Дьявол.       Детей возможно убедить верить в существование Деда Мороза, но как люди могли верить в чудеса, словно из сказки, во взрослом возрасте? Смех, да и только. Мне их жаль, пора познать, что такое «реальный мир».       Я осознавал (не верил. Вера – совсем не для меня. Надеяться на что-то, не имея прямого удостоверения в существовании этого «что-то», действительно глупо), что существование паранормального вполне реально. Это не значит, что я сразу могу доказать существование призраков, смысл суеверий, поговорок и прочей ерунды. В мире есть множество явлений, которые не поддаются объяснению физики. «Сбой в матрице» - как говорят некоторые недоумки, считающие, что их юмор на пике совершенства.       На самом же деле, паранормальные явления – это не демоны, захватывающие наши души и управляющие разумом.       Наш мозг до сих пор не исследован до конца; различные психические расстройства заставляют родственников падать духом, когда они видят состояние близкого человека, подвергнутому заболеваю. Он видит силуэты незнакомых ему людей, слышит их голоса, которые шепчут совершить злодеяния и показать этому миру, кого им стоит бояться. Это ничто иное, как галлюцинации, но некоторые нечестолюбивые люди, —шарлатаны, внушают всей округе, что они знают и видят больше доступного взору простого смертного. Они называют себя «экзорцистами», а ритуалы, благодаря которым, якобы, пациент будет здоров и избавлен от грязного посягательства на его душу демона – «экзорцизм». Даже если это обычная шизофрения, даже если это глупо, - люди верили в помощь «мудрых» экзорцистов.              Или другой нюанс – тени. Всё время, начиная с появления в мире понятия «фотография», люди пытаются запечатлеть незримое глазу явление. И иногда им это удавалось.       Однажды мой наивный кузен прислал мне скриншот, взятый из какого-то паблика. На фотографии изображено старое заброшенное помещение: обшарпанные стены, надпись красной краской, гласящая, что здесь вы встретите свою смерть. Пара шкафов, стоящих у стены уже разваливались и сквозь стеклянную перегородку, щедро засыпанную пылью, можно было разглядеть не менее пыльные книги. Освещение, созданное явно хреновым фонариком, который доживал свои последние дни, создавало особую атмосферу загадочности.       «Но это не главное!», — сказал бы любой человек, увидевший данное фото. Главным был чёрный, как смоль, силуэт, который занимал пространство на лестнице. Обваленная конструкция гласила, что человек явно не смог бы туда забраться.              Или всё же силуэт был не главным?              Главным была атмосфера этого места: пыльный шкаф, разорванные книги, осыпавшаяся штукатурка и обшарпанные стены; разломанная в щепки деревянная лестница, бетонный корпус которой свалился вниз. Да в конце концов этот чёртов фонарик, что являлся более угрожающим исчадием ада, чем «призрак», обведённый кружочком, чтобы каждый наивный дурак увидел это феноменальное явление и распространил между такими же дураками. Обычная игра теней, созданная благодаря до ужаса бедному бюджету автора данной композиции: дешёвый фотоаппарат, на котором явно не хватало памяти, и такой же дешёвый фонарик, на котором нужно сменить батарейки, а лучше выкинуть его на свалку.              Я мог бы объяснять бесконечно, сколько этих явлений в мире, пока «Смерть с косой», в которую я тоже, кстати, не верю, не заберёт мою жизнь, но, прошу меня простить, у меня не так много времени в запасе.              Не менее аморальным были занятия таро, составление гороскопов, вера в реинкарнацию и, ещё хуже, потусторонние силы.       Я хотел бы познакомиться с человеком, который обсудит со мной тему о пришельцах, НЛО и прочих неизведанных организаций, существование которых стоит под жирным вопросом. Даже встречал парочку таких людей, которые могли бы о чём-то смыслить в этой теме, но, увы, они переходили грань науки и яро начинали доказывать существование нечисти. Я старался отвечать спокойно, насколько это позволяли мои нервные клетки, но каждый раз беседа переходила в конфликт. Теперь я даже не завожу подобные темы, предпочитая оставлять своё мнение при себе; обсуждение данной фантасмагории бессмысленно. Хотя иногда в этом есть смысл, а именно — побесить моего брата.              Аарон — мой брат-близнец. Было забавно наблюдать, как морщится чужая физиономия, поднимаются брови и зажмуриваются глаза, позволяя разглядеть его длинные ресницы в ответ на мой бесконечный трепет о науках, глупости людей, космосе и пришельцах. Если он отказывался слушать, то я больно тянул Аарона за его слабое место – ухо. Он некрасиво краснел – пятнами по всему лицу, когда злился. Я же краснел красиво: розоватые скулы и разгорячённая мочка уха идеально сочетались, создавая образ кокетки.              Нет, я не собирался никого соблазнять. Просто так, на заметку: во всяком случае, я краснею лучше глупого Аарона. Хотя «глупый» - незаслуженное оскорбление в сторону его благородной личности. Он учился на врача, уже не помню какой специальности; сдавал химию и биологию, поступил в университет, а после в медицинский ВУЗ, где в последствие получил высшее учебное образование. Аарон не был тупым, его так нельзя называть, не имея на то веских аргументов. Разве что мне можно иногда поддеть его, дабы взбесить. Уж больно нравится мне его гневное фырканье, что поделаешь?              — Сегодня приезжает Кевин, — недовольно пробурчал Аарон.              Казалось, я только сейчас заметил, во что одет брат: белая рубашка, обтянутая корсетом, была идеально выглажена. Кружевной воротник, подчёркнутый завязками, сочетался с манжетами на рукавах, отдающими чистой белизной.       Аарон часто пачкал манжеты, а потом ленился постирать.       Обтягивающий корсет на и так тонкой талии переходил в коричневые штаны. Узор на них изображал клеточку, а по бокам располагались пуговицы, больше напоминающие арахис и по форме, и по цвету.              Волосы его были идеально уложены, в отличии от моих растрёпанных, а на лицо щедро нанесён консилер, чтобы замазать синяки под глазами и скрыть преступление под названием «я ослушался всех вокруг и не спал всю ночь, листая рилсы из тик тока». Я знал давно, что Аарону пора ограничить время пользования интернетом, но Кевин получше умеет выносить мозг. Он точно заметит нездоровый вид моего брата и начнёт пыхтеть, осыпая угрозами. Пусть отгребает – я предупреждал, что нужно спать больше.              Хотя, знаете, не сказать, что я сам был диким ЗОЖником, который спит ровно восемь часов в день, чистит зубы точно по расписанию, следует тупорылым принципам и ест три раза в день, обязательно считая калории за каждый приём пищи. Частенько я ложился позднее самого Аарона, когда не мог оторваться от чтения новой газеты.       Даже такие люди, как журналисты (хотя мне кажется, они особенно глупы. Им лишь бы собрать чего-нибудь интересненького, чтобы заманить дурных читателей) не могли найти действительно достойные феномены, над которыми можно поломать голову, прежде чем прийти к разумному объяснению. Было бы хорошо, если их газеты несли интересные загадки, но, в принципе, я бы и не сказал, что объяснять глупые байки, которых так боится Николас, мой кузен, так скучно.              Больше всего мне нравилось писать критику этих самых газет и публиковать её на своём аккаунте в Твиттере, где у меня было более тысячи подписчиков, а каждый пост набирал сотни репостов. Автор той газеты, работы которой я в грубой форме критикую (нецензурной лексики избегаю – я всё-таки культурный человек, если так можно сказать), заблокировал меня на своей страничке. Благо, никто в интернете не знает моего реального имени, и в газетных магазинчиках города, в котором мы с братом, моим кузеном и Кевином сейчас живём, меня не выгоняют палками. Даже так: в таких магазинах я постоянный клиент, и продавцы советуют мне газеты, которые, по их мнению, придутся мне по вкусу.              Я не могу их винить, они ведь не знают, что именно я – тот самый «AJM» из Твиттера, который ломает карьеры журналистов — медленно, но уверенно.              — Это плохо, — задумчиво протянул я. — Только не говори, что он вновь нашёл новое загадочное место, — я указал пальцем правой руки на одежду Аарона, которая свидетельствовала о том, что мы куда-то отправляемся.              — Ты чертовски прав, Эндрю – он встретил девушку, кажется, она - — дочь Рейнольдс. Та ему и рассказала про этот, — Аарон задумался, подбирая слова. — «Загадочный очаг зла», в котором, по её словам, находится множество старинных безделушек.              — И где гарантии, что она не врёт?              — Вот Кевин вернётся, у него и спросишь. Я тебе что, докладчик? — пробурчал Аарон, и я никак не отреагировал на его внезапную колкость.              Кевин Дэй – мой друг, о дружбе с которым я жалею каждый прожитый день. Он коллекционирует старинные вещицы, считая, что у них есть душа и за ними требуется особый, бережный уход.              Действительно хорошо, когда люди дают шанс на жизнь потрёпанным этой же жизнью предметам. Но Кевин... Он постоянно залезает во всякую дыру, из которой мне приходится его вытаскивать. Ники идёт туда, где происходит любая суматоха, а мой брат – туда, где нахожусь я. Так и получилось, что все мы – дураки, которые ищут приключения на одно неприличное место, под руководством главного идиота-коллекционера.       — Почему ты одет так, словно мы собрались на карнавал? Аарон, мы не в эпохе аристократов, — выразительно спросил я, привлекая внимание скучающего брата.              — Нет, я просто оделся символически этому месту, — Аарон указал на вид из окна.              Мы жили в двухэтажном доме, откуда можно было разглядеть почти весь город. Переехали мы сюда недавно. Опять же, по причине того, что Кевину показалось: здесь точно найдутся зловещие артефакты, благодаря которым он станет знаменит. Я и Аарон приехали ещё неделю назад, а Кевин и Ники задержались, потому что давали интервью на программе о мистике. С этого, между прочим, нехилая сумма прибавилась к нашим сбережениям.       И сегодня они возвращаются. А это значит конец спокойным дням, благословенным ночам, полным спокойствия; конец тишине, которая стояла в доме. Начнётся постоянная ругань, вечные риски и опасность неизведанного, куда потянет за собой Дэй. Предвкушая это, я томно вздохнул.              Раздался стук.              Настойчивый стук.              Мир пошатнулся, голова пошла кругом.              С этого момента – всё, больше я не смогу спокойно погрузиться в мысли под тихое сопение брата.              Аарон встал и нехотя спустился вниз, приближаясь к входной двери. Я пошёл за ним. Брат долго не мог разобраться с заевшим замком, и я устало опёрся о дверной косяк кухни.       Я осмотрел маленькую кухню, словно впервые видел это помещение.              В центре стоит массивный деревянный стол с потертой, но тщательно отполированной столешницей, свидетельствующей о чистоплотности проживающих тут людей (Но это ненадолго, скоро Ники превратит кухню в бомжатник).              Над столом висит небольшая люстра, отдающая мягким, тёплым светом. Столешница слегка покоцана от острого ножа – это я решил, что использовать разделочную доску необязательно. В шкафчиках аккуратно расставлена мытая посуда: суповые и десертные тарелки, кружки, стаканы, бокалы и рюмки. Столовые приборы же находились в деревянных ящиках, приделанных к столешнице.              Мебель – из тёмного дерева, с резными фасадами и массивными бронзовыми ручками. У окна с кружевной занавеской стоят керамические горшки с цветами, кажется, гортензии. Рядом на подставке – поваренная книга с закладками на самых часто используемых рецептах. Возле раковины сушится посуда, использованная на завтраке.              Аарон наконец разобрался с замком и на пороге появился Кевин, а за ним Ники.              — Я бы сказал, что рад вас видеть, но не люблю врать, — усмехнулся Аарон, и Ники обиженное насупился.              — Вот как ты благодаришь людей за деньги, которыми тебя обеспечивают? — бодро поддел в ответ на колкость брата я.              — Вот-вот! — радостно запричитал Николас. — Мы вообще-то не просто так перед журналистами распинались.              — Ага, удивлён, что у тебя вообще словарный запас выше уровня семиклассника, — ответил Кевин.              Вид у него был уставший – значит, сегодня мы останемся дома. Хоть что-то радует за этот день.              Кевин прошёл мимо меня и позволил сумке скатиться с плеча. Он потянулся, а после повалился на диван, занимая всё свободное место.              — Скажите, что у вас есть еда, или я съем вас, — угрожал Дэй.              — Попробуй, если не боишься сдохнуть, — парировал я.              — Рис остался, можно разогреть, — ответил Аарон. — Но разогревать будешь сам, тут нет прислуги.              Кевин что-то неразборчиво промычал и снова потянулся на диване. Ники в это время прошёл на кухню, изучая холодильник. Оказывается, у нас были сырые яйца и замороженные овощи.              — Что тебе наплела Рейнольдс? — спросил я, привлекая внимание Кевина.              — Тут есть дом, в котором в эпоху аристократии жили богатые чиновники. По слухам, глава семьи был правой рукой и верным последователем графа Морияма, который устроил переворот и захватил власть, — объяснял Кевин.              — А после был свергнут и теперь отпрыски Морияма управляют мафиозным кланом, во главе которого люди, считающие, что могут спокойно нарушать закон, — перебил Ники.              — Они это и делают, у них есть привилегии, позволяющие безнаказанно распутствовать, — отвечал Аарон.              Я не особо углублялся в тему о Морияма, — знал лишь то, что это те ещё паразиты, особенно младший сын — Рико Морияма. У него явно были психологические проблемы, но сам Рико не мог совершать масштабных злодеяний, которые привлекли бы всеобщее внимание к клану Морияма. Его брат, чьё имя не принято называть (на самом деле мне плевать, что там принято, а что нет, я просто не помню его имени), – опасный человек, которого Рико, очевидно, боится.              — И какие же?              — Деньги и связи, — пояснил я. — Сейчас власть в стране слабая: если у тебя есть деньги, значит и выход к самым разным жизненным путям будет доступен по щелчку пальцев.              Я щелкнул пальцами правой руки и улыбнулся.              — Фамилия этого человека – Веснински, — продолжил Кевин, хмурясь от того, что его перебили. — Он, словно цепной пёс, убивал всех, на кого укажет Морияма. Говорят: в его доме есть сокровище – таинственный предмет, который он хотел оставить в наследство своему сыну, но тот сбежал от отца.              — Кто бы не сбежал от такого тирана, — подметил я.              — Ага, его потом поймали и жестоко убили за предательство, — ответил уже Аарон.              — И неудивительно. Ребёнок не смог бы сам выжить, когда за ним гонится убийца, прислуживающий графу, — рассуждал Ники, поедая рис. Я удивился тому, что человек может есть рис без вкусовых добавок с таким аппетитом, — Ники всегда был странным.              — Ребёнок? — спросил я.              — Да, ему было десять и бежал он не один. Мэри Хэтфорд, жена Веснински, сбежала с сыном. Они пробегали восемь лет, а после птичка попалась в клетку.              «Десять», – эхом повторил голос в моей голове. Печальная история, что заставляла сердце замирать. Я с детства обладал высоким уровнем эмпатии и даже такие далёкие истории, которые точно не касались меня и моей семьи, оставляли осадок печали на дне души.              — Она тоже умерла?              — Прошло много времени. Наверное, умерла, но от его рук или нет – чёрт знает, — ответил Кевин.              — Не упоминай черта, — упрекнул я.              — А то, что? Придёт за мной? — рассмеялся Кевин.              — Нет, разве что в кошмарах. Но приду я, с ножом.              И я ведь мог. В целях обороны (и не только) я всегда носил парочку ножей, припрятанных в повязках, плотно облегающих руки. Такие мне подарила Рене; она же и подарила мне ножи для первого пользования, а после я начал обновлять свою коллекцию сам.       

***

             Аарон недовольно бурчал по поводу того, что Кевин не хочет идти в тот же день, в который приехал, в это заброшенное поместье.              «Я уже готов», – говорил он, на что Кевин отвечал, что ему плевать, и сегодня они будут спать. Впрочем, я не против. Не было у меня особого желания идти в место, где жил убийца.              Сейчас я стоял напротив огромного поместья, спроектированного в стиле старых времён. Заброшенным оно не выглядело, — разве что высохший фонтан напротив лестницы, ведущей к главному входу, и обвалившаяся крыша на правом крыле особняка напоминали, что здесь давно никто не живёт.              Кусты, отдалённо напоминающие круглую форму, заросли, а лианы перебирались по окнам, словно защищая здание от внешнего мира. Лестница потрескалась, газон превратился в сплошные сорняки. Людская жизнь ушла из этого места, уступая место природе, которая вовсе не была против получить контроль над территорией.              Стояла гробовая тишина; ни одна птица не подавала признаков жизни. Шелест листвы и шуршание травы под ногами напоминали, что мы находимся в реальном мире.              Я подошёл к фонтану – он весь заплесневел. Трещины расширялись, кирпичи выпадали из конструкции. На верхушке фонтана располагался маленький лис, из носа которого должна выливаться вода. Он был пыльным, потрескавшимся, а глаза лиса еле-еле отдалённо напоминали голубой цвет.              — Здесь точно можно ходить? — спросил Ники, когда мы подошли к входу в поместье.              Огромная дверь была слегка приоткрыта, словно манила войти по владения особняка. Тонкая нить сплеталась в паутину, создавая различные узоры в пустом пространстве. Хозяина этого творения видно не было, но в запутанных переплетениях жужжала застрявшая мошка, значит, владелец паутинного дома скоро вернётся.              — Если охраны нет, значит можно, — ответил Кевин.              — Там возле забора была поваленная табличка с красным крестом.              Кевин лишь махнул рукой, заинтересованно рассматривая помещение внутри особняка.              Большой холл, занесённый пылью, погрузился в темноту. Я щелкнул фонариком и осмотрелся: огромная лестница расположилась в центре и вела на второй этаж. Она разветвлялась вправо и влево, ведя по длинным коридорам. По бокам от неё стояли два стола, один из них был перевёрнут и возле него осколками лежала разбитая ваза.              Возле заколоченных окон располагались диванчики. Цвет их из-за пыли и времени был тусклым, отдалённо напоминающий бордовый. В некоторых местах ткань была порвана и из дырок выглядывала мягкая обивка.              По углам стояли горшки с засохшими цветами, а на подоконнике лежал маленький плюшевый мишка. Он был порван: оторванная лапа валялась на полу, вместо одного глаза пришита пуговица, линии швов разошлись. Я взял мишку в руки и увидел, что из его груди торчала игла – кому-то явно не понравилась эта игрушка.              — Жутковато тут, — прокомментировал Ники. — О.…Кто это сделал?              — Не знаю. Тут жил убийца, думаю, мы увидим вещи и похуже этого мишки, — ответил Аарон.              — Что именно мы ищем? — спросил я.              — Как обычно, — бросил Кевин, рыская в каком-то ящике.       Меня бесил Дэй в такие моменты. «Как обычно» – значит брать всё, что кажется красивым или подозрительным. Порой я хотел, чтобы Кевин действительно встретил нечисть и больше никогда не бегал по заброшенным местам в поисках чего-то подозрительного.       Ники и Кевин остались исследовать первым этаж, а мы с Аароном отправились по разветвлению лестницы: он – налево, а я – направо.       Под ногами, где когда-то сверкал отполированный мрамор, теперь лежал толстый слой серого войлока пыли. Стены были испещрены паутиной и огромными трещинами; обои давным-давно унесло временем. Стеклянная рама картины треснула, позволяя пыли проникать внутрь и ложиться на поверхность картин, запечатлевших лица семьи, жившей здесь. Черты их лиц рассмотреть было невозможно, вся краска стерлась, оставляя лишь набросок крупного высокого мужчины, девушки рядом с ним, и ребёнка, стоящего между ними.       На потолке зияли пустые глазницы разбитых витражей, сквозь которые в косых столбах тусклого солнечного света витали в пространстве мириады пылинок, от которых становился ком в горле. Весь коридор был завален мусором: обломок резного золочённого карниза валялся около стены, ножка стула отделилась от основания, поблескивающая в солнечных лучах одинокая жемчужина, выпала из давно сгнившей оправы.       Я прошёл в одну из комнат, дверь в которую была приоткрыта. Меня сразу встретила большая кровать, покрытая грязной простынёй, которая когда-то была идеально белой и выглаженной, дабы не было ни одной складки. Гардина на окне слегка качалась от сквозняка, пробившегося сквозь щели треснувшего окна. Запах здесь стоял затхлый, – словно кто-то умер, а температура казалась минусовой, потому что по коже пробежали мурашки. Тишина была особая – глухая, давящая, будто поглотившая все звуки, которые когда-то наполняли это место. Лишь изредка её разрывал скрип старых балок над головой или шорох за стеной, наводящий на мысли о том, что не все обитатели покинули это место.       Я перевёл взгляд влево и замер.       Прямо передо мной стояло зеркало в полный рост; грязное, покрытое толстым войлоком пыли. Но в отражении стеклянной поверхности был не я.       Я моргнул. Видение не пропало.       В отражении был рыжеволосый юноша, облачённый в белоснежную простыню, словно ангел. Глаза его были прикрыты, а поза расслабленной. Я разглядел множество шрамов на его лице, плечах и спине, выглядывающих из-под простыни. Он, словно почувствовав меня, открыл глаза и взглянул в мои.       Сердце пропустило удар.       Его глаза, словно бесконечный океан, сияли в темноте этого места. Взгляд был уставшим; я смотрел в глаза мертвеца, лишенного любого смысла на существование. Пространство зияло под гнётом этого существа, освещающего ночь мириадами скрытых во тьме звёзд. Казалось, что время потеряло счёт, пока он смотрел на меня. Тело оцепенело, я не мог сделать ни шага.       — Кто ты? — прошептал я.       Парень в зеркале наклонил голову в бок, словно удивляясь тому, что я его вижу.       — Абрам…— охрипшим голосом ответил он. — Нил Абрам Джостен, — уже более чётко проговорил по словам юноша.       Это было нереально; наверняка я простудился и под действием температуры мне снятся кошмары, ведь так? Я не мог поверить в то, что со мной говорит отражение из зеркала.       — Это ложь, — догадался я. Парень слишком долго думал над именем.       — Нет, — ответил юноша и прикрыл глаза. — Я не помню, как меня зовут настоящим именем. Абрам – моё второе имя, а Нил Джостен – последнее имя, которое я помню.       — Ты Веснински? — спросил я.       Я вспомнил, что у Веснински был сын, который должен был унаследовать его дело, но тот сбежал, за что после был убит. Парню, который находится в отражении зеркала, на вид около девятнадцати лет. Возможно ли, что он и есть тот самый мальчик?       Кажется, этот вопрос поставил Абрама в ступор. Он замер в одной позе; на миг мне показалось, что время всё-таки потеряло счёт и остановилось, не в силах противостоять такому сбою.       Сбой.       Паранормальное явление.       Кто такой этот Нил Абрам Джостен?       Паранормальные явления – норма для нашего мира, но Нил – это что-то выходящее за грани правил. Он не был живым человеком, он был чем-то находящимся за гранью. Возможно ли, что я тоже пересёк эту грань, поэтому и вижу его?       — Да, — почти шёпотом ответил Абрам.       Я молчал, не в силах выдавить из себя ни звука. Наверное, нужно что-то сказать, но что? Передо мной существо, которое разрушило всё моё мировоззрение. Сейчас я не мог понять, в чём был смысл изучения науки, если существовал Нил? Или смысл был, как было и построение правил и законов этого мира. В любой системе случаются сбои, а в нашем мире существуют паранормальные явления – обычные исключения из правил, которые исчезнут сами собой, когда придёт время.       — А ты? — вновь подал голос Абрам.       — Эндрю, — так же тихо ответил я. — Джозеф Миньярд.       — И зачем ты в этом Богом забытом месте?       — Я пришёл с семьёй. Мой друг – коллекционер старинных предметов. Одна наша знакомая рассказала, что здесь находится дом, в котором жил верный слуга графа Морияма, — поспешил объяснить я.       — Ага, верно, — подтвердил Нил. — И что вы ищете?       — Всё, что покажется Кевину красивым, — усмехнулся я.       Нил рассмеялся в ответ. Было удивительно слышать голос из зеркала; бархатистые и мягкие смешки доносились из стеклянной преграды. Он был так близко, но и так далеко одновременно.       — Заключим сделку? — предложил Абрам.       — Какую?       — Вы не найдёте здесь ничего ценного, если я не скажу, где находится это сокровище. Я помогу вам в поисках, а вы поможете мне выбраться отсюда, — предложил Нил.       — И как мы тебе поможем?       — Надень браслет, который висит на петельке сзади зеркала, — он жестом руки указал на пространство позади себя.       За зеркалом и правда был браслет; змея извивалась, изображая круг, который подходил мне идеально по размеру запястья. Браслет был позолочен и украшен драгоценными камнями, которые переливались всеми цветами радуги под светом моего фонаря. Глаза змеи светились ярко красным от рубинов, которыми изобразили её глаза. Из её рта выглядывал длинный язык, плавно выводящийся в дугу. Я разглядел маленькую жемчужину, которая находилась во рту змеи. Работа была выполнена кропотливой и действительно искусным мастером.       Я раскрыл небольшую застёжку, которая соединяла змеиный круг и надел на руку. Глаза змеи, и так светящиеся ярко-красный, засияли, ослепляя меня. Запястье обожгло, шум в голове начал нарастать с ошеломляющей скоростью. В висках запульсировала кровь, а колени предательски подкосились.       Сквозь белую пелену я пытался разглядеть хоть что-то и увидел мужской силуэт, склоняющийся надо мной. Запястья были скованы наручниками, а всё тело горело от боли.       Осознание происходящего свалилось как снег на голову. Это воспоминания, но эти воспоминания – не мои.       — Как же я рад тебя видеть, младший, — усмехнулся мужчина, возвышающийся надо мной.       Я наконец мог спокойно видеть. Лицо мужчины было перекошено от злобной гримасы; капли пота скатывались по острым скулам, а на глазах выступали морщинки от улыбки, которая растягивалась на его лице.       Я знал, как его зовут. Точнее, тот, кому принадлежат эти воспоминания, знал имя мужчины.       Натан Веснински, который был известен по прозвищу «Мясник», являлся правой рукой графа Морияма и отцом того, кому принадлежат эти воспоминания.       — Ты – разочарование всей моей жизни, — протянул Натан и потянулся к столику с инструментами.       Я находился в подвале; пустое пространство, где не было ничего, чем я бы мог защититься. Руки мои были заведены за спину и прикованы к железному стулу, на котором уже была чья-то кровь. Моя ли?       По телу рассыпались, словно метеоритный дождь, порезы – кто-то до прихода отца постарался разукрасить и изувечить и так потрёпанное тело. Особенно жгли руки и лицо, будто меня окатили кипятком, не жалея потраченной воды.       Около меня был столик, на котором располагались различного вида инструменты.       «Для пыток», – догадался я.       Человек, который управлял этим телом, знал, что любимым оружием Натана был огромный тесак, заточенный так, чтобы одним взмахом отрубить конечность.       Я лихорадочно метался из стороны в сторону. Ком подступал к горлу, а тошнота окатывала с головой. Воздуха не хватало; слёзы сами по себе катились, оставляя горячие дорожки на щеках, изрезанных с особой жестокостью.       «Нет, нет, нет, нет», – словно в бреду повторял голос в голове.       — Кто давал тебе право молчать в присутствии отца? — хмуро спросил Натан. — Натаниэль, со мной нужно здороваться.       Натаниэль.       Владелец этих воспоминаний – Натаниэль Веснински.       Его мысли врезались мне в голову неразборчивыми отрывками. Я понимал лишь то, что он не хочет и никогда не хотел быть Натаниэлем.       «Нил Абрам Джостен», - повторял истеричный голос в голове.              Нил. Не Натаниэль.       Просто Нил.              — Нил?              Поток мыслей тут же прервался. Натаниэль замер, а после сделал роковую ошибку, о которой очень сильно пожалел, – отозвался на это имя. Щёку тут же окатило горячей пощёчиной сильной руки отца. Он и позвал Натаниэля по этому имени, но не чтобы успокоить, а наоборот – проверить, отзовётся ли сын на него. А сын отозвался, серьёзно рассердив этим Натана.              — Можно заживо содрать с тебя кожу. Или отрезать от тебя по кусочку, каждый раз прижигая рану. В любом случае, начну я, пожалуй, с того, что перережу тебе сухожилия на ногах, — лицо Натана вновь исказила злобная ухмылка. — На этот раз, Натаниэль, ты от меня не убежишь. Я этого не допущу.              Страх окатил Натаниэля с новой волной. Он судорожно дышал, но воздух не доходил к лёгким, поэтому выходили лишь хриплые вздохи. Звон в ушах нарастал, а решительность и шкала степени безрассудства вздымались всё выше, туманя рассудок.              Натаниэль резко рванул вперёд и оковы разлетелись на его руках, — они и не были застёгнуты, лишь имитировали то, что он обездвижен. Он побежал к лестнице, но на него сзади напрыгнула женщина, которая прислуживала Натану. Она крепко обхватила его руками, а после, другой подчинённый, что тоже был начеку, схватил Натаниэля за шиворот.              Мужчина швырнул Натаниэля в стену и от удара он лишился возможности дышать и двигаться. Всё вокруг плыло, тошнота вновь заволокла в свои цепкие лапы. Конечности казались тяжелее металла, но Натаниэль уловил движение сбоку от себя краем глаза. Он успел увернуться. Рядом с лицом просвистело лезвие – Натан замахнулся своим тесаком.              Натан не бежал за Натаниэлем, лишь медленно, словно хищник, ловил свою добычу. Каждая попытка брыкаться казалась жалкой, а надежда выбраться гасла с каждой секундой. Натаниэль знал, насколько острый тесак, который находился в руках отца.       Натан провёл лезвием по своему пальцу, придирчиво осматривая каплю крови, которая тут же хлынула из пореза.              Дальше всё было действительно в бреду. Натаниэля пытали, медленно наслаждаясь его мучениями. Борьба за жизнь прекратилась, когда тяжёлая рука отца легла на его плечо – знак того, что игра окончена. Натаниэль проиграл.              Я чувствовал чужое желание мести.       Я читал множество статей о душах умерших, которые остались в этом мире. Конечно, каждую я критиковал и доказывал, что после смерти нет абсолютно ничего.       Призраки – души умерших людей, которые остались в этом мире, потому что у них остались незавершенные дела. Или же, это души тех, кто заблудился между границами миров и не попал в небытие. В случае Нила это был первый вариант.       Нил не покинул этот мир ради мести.       Я осмотрелся: возле меня сидел тот же парень, с которым я общался из зеркала. Теперь на нём была мешковатая одежда, потрёпанная и явно убитая жизнью, вместо белой простыни. Я вновь обратил внимание на эти голубые глаза – они выглядели живыми, лучше, чем в зеркале. На миг я подумал, что он воскрес, но кожа была неестественно бледного оттенка, а руки огрубевшими; от него исходил холод.       — Натаниэль? — позвал я.       — Мне не нравится это имя, — ответил Нил.       Браслет на моей руке больше не сиял, лишь изредка отдавал небольшие искры, когда я поворачивал руку.       — Ты отомстил ему? — спросил я.       Нил взглянул на меня, его губы растянулись в ухмылке.       — Ага, — спокойно ответил Абрам.       — Тогда почему ты здесь?       — Я не знаю, я отомстил ему, но остался тут, — ответил Нил и прерывисто вздохнул.       Его волосы спутались и забавно падали на лицо; мне захотелось поправить их.       — Однажды пришёл человек в тёмном костюме, который запер меня в этом зеркале. Я спрашивал его, почему я не исчез, но ответа не получил, — продолжил Абрам.       — Зачем он тебя запер?       Паранормальное явление по «имени Нил Джостен» было действительно паранормальным. В этой истории не вязалось совершенно ничего. Голова шла кругом, хотелось проснуться от этого странного сна.              — У него спроси. Он сказал лишь то, что освободить меня сможет первый человек, который увидит меня в зеркале: «Тебе нужно будет попросить его надеть браслет, который я спрячу за зеркалом. Он увидит одно твоё воспоминание, а после ты снова станешь свободен», — процитировал Нил.              — И я был первым?              — Ага, — подтвердил Абрам.       Мы вновь замолчали, но в этот раз рассматривая друг друга. Нил оглядывал моё лицо, а я всё так же смотрел на его волосы, собравшиеся в клочки.              — Я не понимаю в чём смысл моей свободы, если я хочу исчезнуть. Меня ничего не держит в этом мире, так почему я не могу просто раствориться в тишине? — спросил Нил, словно обращаясь к высшим силам. Он выглядел опечаленно и мне действительно было жаль этого парня.              Мне бы тоже хотелось знать ответы на множество «почему?», которые вертятся в голове у Нила и словно по невидимому каналу передаются мне. До этого момента я не верил в мистику и заблудшие души умерших. Призраки – просто детские байки или нет?              — Позволь тебе помочь, — предложил я.              И это решение, которое поначалу показалось мне безрассудным и слишком иррациональным по отношению к моим принципам, стоило того. Голубые глаза загорелись ярким пламенем, словно ощутили надежду на спасение. Жизнь была слишком несправедлива к этому парню; так же несправедлива, как и ко мне, но в моём случае я обрёл семью и живу в полном достатке. Так пусть смерть будет к нему благосклоннее, а я дам Нилу всё, что поможет ощутить счастье.       

***

             — Это полнейший бред, — заключил Аарон и отхлебнул чай, прожигая глазами дырку в спине Джостена.              Вчера я предложил Нилу остаться со мной. Замок, в котором он находился, тусклый, холодный, мрачный и одинокий, поэтому Джостену там делать нечего. Конечно, моя семья была потрясена новым гостем в нашей скромной обители и не верили в то, что Нил – призрак (не каждый день к вам заселяется мертвец из поместья убийцы, их можно понять).              — Почему? — выразительно спросил Нил и обернулся. Его спутанные волосы больше не были спутанными, а грязная одежда стала чистой. Я одолжил Джостену что-то из своего гардероба, потому что разница в нашем росте не была столь велика. Кевин и Ники, к примеру, выше Нила на две головы, а Аарон и под дулом пистолета не пойдёт на уступки такому, как Нил – чужаку.              Я не винил Аарона в его колкости и недоверчивости, – я и воспитал в Аароне эти качества, чтобы научить брата выживать в этом бренном мире, где на каждом шагу тебя ждут неприятности и новые испытания.              — Ты умер, физически невозможно, что…       — Аарон, — я прервал брата и его лицо покраснело, покрывая некрасивыми красными пятнами. Я вновь вспомнил эту деталь; я краснел – красиво, в отличие от него.       — Нил, ты обещал показать нам сокровище, спрятанное в твоём доме, — напомнил Кевин. Его, как мне показалось, не особо смутило то, что я привёл домой мертвеца.       Дэй как обычно пёкся о своих безделушках. Его я тоже не винил. Коллекционирование старинных предметов – наш главный денежный доход.              — Да, — подтвердил Джостен. — Это оригинальная «Доска Уиджа», её подарил моему отцу граф Морияма в благодарность за верность.              «Доска Уиджа» – это доска для спиритических сеансов, с помощью которой, по заявлению спиритуалистов, можно общаться с духами. Может, неделю назад я бы казал, что это – бесполезная вещь, но сегодня моё мнение под жирным вопросом.              — Она же стоит бешенные бабки! — воскликнул Ники.              Я никогда не понимал, почему этот кусок бревна в оригинале стоит такое количество денег. История этого предмета захватывающая, но больше напоминает детскую сказку, написанную в таком стиле, который не давал бы заскучать и взрослому, читающему сказку на ночь своему ребёнку.              — Ты серьёзно? — удивлённо спросил Кевин.       Его глаза были широко раскрыты, а губы открывались и закрывались в немом вопросе. За всю карьеру Дэя (которую он, между прочим, ведёт с самого детства) он никогда не получал такие ценные предметы. Этот день Кевин точно запишет в своём глупом дневнике и отметит в календаре, как второй день рождения.              — Да, если он прислуживал графу Морияма, то что удивительного в том, что в моём доме есть такие вещи, как «Доска Уиджа»?              — Удивительно, что ты решил отдать её нам, — пояснил Аарон.       — Эндрю помог мне, а я помогаю ему в ответ. Вас это не касается.       Аарон снова покраснел от гнева и хотел что-то сказать, но Нил встал и вышел в другую комнату.       Я до сих пор не до конца мог поверить, что в моём доме находится мертвец, который, казалось, был живее всех живых.       Я подошёл к Абраму, который сидел на мягком диванчике, закинув ногу на ногу. Взгляд его был задумчивым, а руки теребили край футболки — он нервничал.       Это и не было удивительным; если обычный человек вроде Аарона находился в дисбалансе, когда рядом с ним находится мертвец, тогда Нил, которому нужно осознавать, что он мёртв, вообще сходил с ума от стресса.       Я присел на край дивана и заглянул ему в глаза. Кажется, Абрама немного отпустило, когда понял, что не один.       — Он приходил часто после того, как я отомстил своему отцу, — пробормотал Нил, усаживаясь удобнее.       — Зачем?       — Не знаю, — прошептал он в ответ. Это был который раз, когда Нил отвечал на мои вопросы «не знаю». Его память подверглась деформации, словно кто-то намеренно пытался заставить Абрама забыть некоторые кусочки его жизни. — Он был больным, Эндрю. Нахождение рядом с этим человеком наводило жуть.       — Ты помнишь, что он делал?       — Я же сказал, он — псих. Он делал омерзительные вещи. Слово залезал мне под кожу, изучая каждую клетку, а после используя в своих целях.       Больше спрашивать не нужно было. Мне было достаточно той искренности, которой делился Нил.       Мы молчали; наше дыхание звучало в унисон — спокойное и размеренное. Мне нравилось в этом парне то, что он всегда говорил правду. Не часто Абрам помнил, насколько достоверна его информация, но каждый раз говорил только правду. Быть честным — очень ценное качество, доступное не всем людям.              — Рико Морияма, — неуверенно сказал Нил, а после, сделав паузу, словно проверяя мою реакцию на это имя, продолжил: — Его так звали.       Рико Морияма? Я припоминал вчерашний разговор о семействе Морияма. Рико был человеком с поистине ужасающими целями на жизнь. Его безрассудно росло с каждым днём, а разум стремительно покидал Морияма.       Нил замешкался и достал маленький блокнотик с потрёпанной обложкой и страницами. Он протянул блокнот мне и отвернулся, давая время на изучение предмета.       На первой странице размашистым почерком была выведена надпись «Натаниэль Веснински, подопытный №1», а снизу подписаны имя и фамилия владельца записей — Рико Морияма.       Я обомлел. Тишина стала давящей, кровь закипела в ушах, когда я начал читать содержание дневника.       «Эксперимент первый: отделение души от тела»       Статус: завершено.       Веснински продал тело своего сына и разрешил дальнейшее проведение экспериментов. Опыт по отделению души от тела прошёл успешно, что дало хороший толчок в исследовании.       Проблема: Натаниэль травмирован и неразговорчив. Эмоции и чувства подопытного определить не удалось.       Я с силой сжал кулаки на коленях, когда дочитал первую страницу. Настолько прогнивший был этот мир, если даже после жестокой смерти не хотел отправлять человека на упокоение? Нил не заслуживал этого.       «Эксперимент второй: проверка свирепости»       Статус: завершено.              Натаниэль имеет посттравматическое стрессовое расстройство. Была воспроизведена сцена его смерти, в ходе которой подопытный успешно вышел из себя, показав степень агрессии.       Уровень: максимально агрессивный, безконтрольный.       Проблема: жажда мести заполнила разум; Натаниэль потерял рассудок и убил своего отца.       Урод. Ненависть и злость на Морияма лилась из меня никого не щадящем потоком.       «Эксперимент третий: возвращение рассудка и первый диалог»       Статус: завершено       Я смог подчинить разум Натаниэля и стёр воспоминания, которые вызывали агрессию. Первый диалог прошёл успешно: подопытный понимает, кто он и где находится. Рассудок в норме, мышление работает на высоком уровне.       Проблема: пациент не может принять свою смерть и считает, что сошёл с ума.       Я читал, не останавливаясь; каждая страница наносила удар в самое сердце. Я ненавидел в себе склонность к эмпатии. Любые попытки не представлять чувства Нила в момент проведения каждого эксперимента были провальными.       В некоторых местах корявые буквы были нечитаемыми, смысл написанного приходил постепенно. Я долистал до последней страницы.       «Эксперимент тридцать седьмой: проверка рассудка при возвращении утерянных воспоминаний»       Статус: в процессе       Эксперимент прошёл неудачно — подопытный вышел из себя. В целях безопасности..... После запер в зеркальном пространстве с помощью программирования, а..... Через..... Тогда подопытный должен потерять склонность к жестокости и..... Когда пациент вернётся ко мне, я переселю его душу обратно в тело..... Повреждённые органы заменены.... Это будет финальный эксперимент.       Я не мог разобрать текст полностью, лишь отрывками, образно передающими содержание.       — Что значит «Когда пациент вернётся ко мне?», — наконец спросил я.       — Я знаю, где находится Рико, точнее, чувствую. Я должен пойти туда, иначе моё существование не имеет смысла, — тихо ответил Нил.       — Имеет, ты останешься со мной, — твёрдо заявил я.       — Нет, Эндрю. Я даже не человек, обычная оболочка.       — Тогда я пойду с тобой. Он хочет воскресить тебя, ведь так?       Нил закусил губу, а после улыбнулся. Он коснулся моей руки, благодаря за поддержку; пальцы его были всё так же холодными.

***

             Мы пришли к небольшому мрачному и серому домику. Дверь была открыта, словно хозяин дома знал, что сегодня к нему придут гости.       За столом сидел человек — японец с угольно-чёрными волосами. Он что-то писал на бумажках, разбросанных по столу.       Позади находилась аппаратура; множество проводков спутались, переходя от одного к другому. Каждый из них вёл к капсуле, в которой лежал человек. Живой Нил Абрам Джостен. Я узнал его лицо, которое, в отличие от Нила, являющимся призраком, приобретало бежевый здоровый оттенок.       — Я тебя заждался, Натаниэль, — Рико повернулся на стуле и хищно улыбнулся. — Извините, Натаниэль и его друг, — поправил он.       — Верни моё тело, — потребовал Нил.       — Я верну тебя в твоё тело, но это тело принадлежит мне. Знаешь, сколько я денег вложил, чтобы заставить его функционировать?       — Что ты сказал? — разозлился Нил.       Рико щёлкнул пальцами. Казалось, что щелчок был в моей голове, а не в реальности.       Я посмотрел на Нила и замер. Он, как по волшебству, начал растворяться. Паника охватила меня. Колени задрожали, глаза испуганно бегали от ухмыляющегося Рико к замершему Нилу.       Нил исчез.       Растворился на мириады частичек, сияющих ярче солнца. Нил и сам сиял ярче солнца.       — Шоу окончено, можешь уходить, — обратился ко мне Рико. — Или я тебя выгоню сам.       Я не ответил. Я чувствовал, как пульсируют венки на запястьях, когда сжимал кулаки. В ушах звенело, будто кто-то бил меня железным половником по голове.       Я ринулся к Морияма и со всей ненавистью, скопившейся внутри, ударил того в лицо.       Удар.       Хлопок.       Ещё один удар.       Рико повалил меня на холодный кафельный пол и сомкнул длинные пальцы на шее.       Выстрел.       Кровь.       Я дёрнулся. Кровь была не моя. Это была кровь Рико.       В проходе стоял человек и направлял дуло пистолета прямо на голову Рико, который лежал поверженный на полу. Я вспомнил, что старшего брата Рико звали Ичиро Морияма, — старший сын и наследник Кенго Морияма.       Ичиро жестом указал на тело, которое лежало в капсуле. Это было тело Нила, в которое должна была переселиться его душа.       — Он жив, — сказал Ичиро и убрал пистолет в карман штанов. — Ты возьмёшь его под опеку. То, что случилось здесь, никто не узнает, иначе ты и вся твоя семья исчезнете.       Он говорил не только про смерть Рико, но и про жизнь Нила в целом. Никто не должен знать, что паранормальное реально.       Я кивнул и Ичиро ушёл.       Открыть капсулу было нетрудно. Я отсоединил все провода, которые вели к телу Нила, и он тут же открыл глаза.       Абрам зажмурился от яркого света и привстал. Он улыбался, сжимая мою руку своей тёплой ладонью. Нил наконец был тёплым.       — Что я могу для тебя сделать? — спросил я.       — Просто будь рядом, — ответил Нил.       Паранормальное явление по имени «Натаниэль Веснински»«Нил Абрам Джостен» было разгадано. Я обязательно раскритикую его после.