Достаточно Хорош

Когда Шин был младше, он плохо контролировал свою способность читать мысли — он слышал их всегда, хотел того или нет. Первые год-два после того, как у него проявилась сила, он даже не задумывался, что можно как-то её «выключить». Но когда он сбежал из лаборатории, необходимость в этом стала очевидной — жить в городе, полном людей, означало быть постоянно захлёстываемым чужими мыслями. Даже когда он научился «отключаться» от сознаний других людей, это было нелегко. В особенно людных местах или там, где мысли были особенно «громкими», ему было трудно их заглушить. Ему удалось стабильно контролировать чтение мыслей только к шестнадцати–семнадцати годам. А теперь, в двадцать один, он почти полностью владел своей способностью, и это уже не было проблемой. Теперь он не возражал против жизни в городе. Честно говоря, он уже не мог представить, чтобы жил где-то ещё. Мысли, которые когда-то давили на него, теперь стали привычным утешением. Когда он полностью заглушал все мысли, всегда оставался привычный фоновый гул — шум, который перекрывал то, что он не хотел слышать. Рёв мотоциклов. Шум улиц. Всё это к тому, что Шин не слишком-то комфортно чувствовал себя наедине с собственным сознанием. Возможно, потому что большую часть жизни он был телепатом, но он не чувствовал себя уютно в своей голове. Даже сейчас, когда он наслаждался покоем на крыше магазина Сакамото, он ощущал присутствие всех тех мыслей, которые не хотел слышать. Он понимал, что противоречиво не хотеть быть наедине со своими мыслями и при этом любить подниматься на крышу, чтобы побыть одному. Но крыша обычно была тихим местом — и снаружи, и внутри его сознания, — и ему нравилось смотреть на тот кусочек города, что открывался отсюда. Иногда именно эта тишина была ему нужна, даже если он не хотел оставаться наедине с самим собой. Да и вообще, он уже научился заглушать собственные мысли так же хорошо, как и чужие. А может, даже лучше. Шаги на лестнице подсказали, что кто-то наконец пошёл его искать. Наверное, он слишком долго отсутствовал, и теперь Аой беспокоилась, всё ли с ним в порядке. — Вот ты где, — сказала Лу, появившись на крыше. — Надо было сразу проверить здесь. Тебе ведь здесь нравится, да? — Здесь хорошо думается, — объяснил Шин. — Спокойно. — Наверное, — согласилась Лу. — Только тебе стоит предупреждать, когда ты сюда уходишь. Аой-сан уже думала, что ты умер или что-то такое. — Я так долго был здесь? — спросил Шин, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к пожилой женщине — постоянной клиентке, которая только что вышла из магазина и переходила улицу. Он задумался, сможет ли, если сосредоточится, прочитать её мысли отсюда. В итоге он не стал пробовать — знал, что, скорее всего, не получится. Как и всё остальное, подумал он с горечью. — Просто ты с тех пор, как вернулись из штаб-квартиры JAA, сам не свой, — сказала Лу. Сакамото всё ещё лежал в больнице, не приходя в сознание, а он вот, заставляет Аой волноваться. Врачи говорили, что Сакамото будет в порядке — думали, что он очнётся через день-два, не больше. Но пока этого не случилось, Аой и так хватало стресса, и Шин не хотел добавлять ей забот. Он должен был быть тем, кому можно доверить магазин, чтобы, когда Сакамото очнётся, Аой и Хана могли навестить его, не тревожась о делах. — Я всё ещё немного устал и болит тело, но со мной всё в порядке, — сказал Шин, хотя по тону слышно было, что он не убеждён. — Извини, что заставил всех волноваться. — Шин, тебе не за что извиняться. Мы волнуемся, потому что нам не всё равно. — Я понимаю, но не нужно обо мне беспокоиться, — Шин отвёл взгляд от улицы и улыбнулся Лу. — Со мной всё нормально. Даже если он не хотел быть наедине со своими мыслями, он нуждался во времени, чтобы подумать. Чтобы понять, как стать лучше. Как перестать быть обузой для Сакамото. — Ты слишком суров к себе, — сказала Лу после долгой паузы, внимательно глядя на него. По тому, как она на него смотрела, было ясно, что его улыбка не обманула её. Он, должно быть, выглядел куда хуже, чем думал, если она так легко всё поняла. Или просто разучился прятать эмоции за улыбкой. — Ты и Босс вернулись живыми. Что ещё ты мог сделать? — Я жив только потому, что Сакамото-сан прикрыл меня, — ответил Шин. — Он пострадал, защищая меня. Каждый раз, когда что-то происходит, я почти бесполезен. В парке аттракционов я смог сразиться с первым убийцей только благодаря Сакамото-сану. Второго остановила ты. Даже до этого, если бы Сакамото-сан не пришёл меня спасать, меня бы убили ещё до того, как за его голову назначили награду. — Ты сражался с серийным убийцей, — возразила Лу. — И помог мне, когда мы впервые встретились. — Я не победил бы убийцу без тебя, и мы всё равно чуть не погибли, — сказал Шин, облокачиваясь на перила. Женщина уже скрылась из виду, и он перевёл взгляд на фонарь через улицу. — А когда мы встретились, на самом деле Сакамото-сан помог тебе. Ты бы справилась и без меня. Если бы был только я, мы бы оба погибли. — А лаборатория? — не отступала она. — Ты спас меня из лаборатории. — Это из-за меня ты вообще оказалась в опасности, — процедил Шин, сжав челюсть. Он старался, чтобы голос не звучал раздражённо — не хотел, чтобы Лу подумала, будто он злится на неё, а не на себя. — И даже там, в лаборатории, всё сделал Сакамото-сан. — Шин, перестань. Дай себе больше признания. То, что ты не сражался в одиночку, не значит, что ты был слаб. — Сакамото-сан в больнице, потому что я оказался недостаточно сильным. — Ты сделал всё, что мог, — сказала она, уже повышая голос — видно было, что её раздражает его упрямство. — Моего «всё, что мог» недостаточно! — выкрикнул Шин, оборачиваясь к Лу. — Если я только обуза для Сакамото-сана, то лучше бы мне сдохнуть! — Шин, не говори так, — Лу выглядела глубоко раненой. — Никто не хочет, чтобы ты так думал. Особенно Босс. — То, что он не хочет, не делает это неправдой. — Шин, перестань, это всё неправда. — Лу, я никого не могу защитить. Какой смысл оставаться, если я только всё порчу? Он всегда всё портил. Ошибки были единственным, что у него действительно получалось. — Идиот! Шин едва успел понять, что происходит, прежде чем Лу кинулась к нему, почти сбивая с ног. Её руки обвились вокруг него — она обнимала его. — Глупый, глупый, глупый! — выкрикнула она. — Лу, что за чёрт? — Он попытался вырваться, но не смог. — Ты идиот, и ты нам всем нужен! — сказала она. — Нам всё равно, насколько ты силён. Хотя ты и силён, но это не важно. — Лу… — начал он. — Молчи! — перебила она. — Не смей говорить, пока не признаешь, что я права. — Я не собираюсь просто так соглашаться. — Тогда можешь вообще больше не разговаривать, — сказала она. — Мы — семья, нравится тебе это или нет, и я не отпущу тебя, пока ты не примешь, что нам всё равно, насколько ты хорош. Ты достаточно хорош, просто потому что ты — Шин. Ты Шин, и этого достаточно. Он был в плохом настроении. Он хотел быть в плохом настроении. Но Лу умела заставить его вздохнуть и улыбнуться. Наверное, в этом и заключалось значение слова «семья». — Лу… Я не буду тебе врать. Я не думаю, что могу согласиться с тем, что я… Я просто хочу стать лучше, ладно? Хочу уметь больше. Но, наверное, я могу принять, что достаточно хорош, чтобы быть частью семьи. Так пойдёт? — Нет, — пробурчала она, отпуская его. — Но это уже хоть что-то. Только ты должен хотя бы попытаться мне поверить. Почему-то это показалось Шину таким странным, но одновременно понятным, что он засмеялся. — Ладно, Лу, — сказал он. — Я попробую. Она схватила его за руку и потянула к лестнице. — Пошли, а то Аой пошлёт Хейсукэ нас искать, и он опять разревётся или что-то такое. Шин снова рассмеялся, спотыкаясь, но следуя за ней. Он не мог отрицать — он всё ещё чувствовал, что сделал недостаточно в штаб-квартире JAA. Всё ещё чувствовал, что был обузой для Сакамото. Но, кажется, он начинал понимать, что Лу и остальные всегда пытались ему сказать. Шин давно не чувствовал себя уютно в собственном сознании. Не с тех пор, как у него в последний раз была семья. Но теперь у него снова была семья, и, может быть, он сможет научиться быть в мире со своей головой. А если не сможет — что ж, его семья всегда будет рядом, чтобы выбить из него такие мысли.