sometimes i feel like i can't even sing

Раст сидит в их кухне, в их грёбанном доме, в своей грёбанной майке, и его грёбаный пикап у ворот его, Марти, дома – это просто заявление. Не какой-то там красный флаг, а целое грёбанное красное знамя. Ублюдок просто нарывается, и самое странное, что Марти даже не может понять – зачем. Красный практически заливает веки Марти, когда он на мгновение прикрывает глаза, чтобы успокоиться. Мэгги щебечет что-то про ужин, про то, что хочет, чтобы Раст остался; она правда не понимает, как это выглядит со стороны? Или, возможно, понимает слишком хорошо. Раст точно понимает слишком хорошо. Закатное солнце мажет лучами по развороту его плеч – красным. У Марти нет синестезии, но он знает, каков этот цвет на вкус – вкус крови на разбитых губах, вкус железа и соли, не иначе, и, если бы Раст открыл рот и попытался оправдаться, он бы тоже его почувствовал, но каким-то чудом тому хватает ума захлопнуть варежку и укатить с видом обиженной невинности. Марти смотрит вслед его тачке, стоит на свежескошенной траве у своего слишком долго, чувствуя, как взгляд Мэгги прожигает точку меж его лопаток даже через стекло. Что это было? - Что на ужин? – бурчит он, заходя в дом снова, словно это то, что его действительно интересует [это его вообще не интересует], словно он вообще способен сейчас запихнуть в себя хоть что-то. Словно больше всего ему интересно слушать странное молчание за столом, или аккуратный разговор о том, как облажались в школе девочки. Или как облажался он сам. ★★★★★★★ - Может, тебе к врачу обратиться? Раст ослабляет галстук, приоткрывает окно, воюя с ручкой, которая то и дело заедает. Никакого ответа, кроме взгляда в сторону напарника. Марти это порядком подзаебало. Он не собирается идти у этого на поводу, не собирается ему давать отсыпаться каждый раз на заднем сиденье их служебной тачки, если тому не хватает времени, блять, поспать дома, в конце концов, кто из них устал больше – тот ещё вопрос. Это Марти всю дорогу сидел за рулём. Чем Раст занимается по ночам, вместо того, чтобы спать, как нормальные люди – другая тема для разговоров. Марти ждёт-не дождётся, когда у Мэгги уже получится свести Фискала с кем-то из медсестричек. Если не приведут его в порядок – так хоть достанут ему каких колёс. Путём манипуляций с сиденьем, перенося вес то на одну, то на другую сторону, Раст-таки забирается назад, скидывает пиджак, ложится на бок. - Пятнадцать минут. И я поведу. Марти пожимает плечами. - Раст, я серьёзно, если ты не можешь спать, возьми чёртов больничный, мы не можем сейчас… Он говорит с пустотой, Раст то ли действительно спит, то ли пытается уснуть, укрывшись пиджаком. Марти ведёт машину аккуратнее, просто сработала привычка заботливого водителя, хоть долговязый напарник и не похож на его маленьких спящих дочерей. Да и всё же, когда он спит, он кажется Марти чуть более приятным человеком. За несколько минут до окончательного пробуждения Раст начинает шуметь во сне – издаёт прерывистые выдохи и словно скулит сквозь зубы. ★★★★★★★ - Ты думал когда-нибудь о том, что случится, когда мы закроем глаза навсегда? - Да, блять, каждый день только об этом и думаю, начиная с момента пробуждения. Раст, Бога ради, я ещё даже не выпил кофе. - Ты не ночевал дома? В тесном пространстве машины можно почувствовать, как от Раста пахнет мятной зубной пастой и свежим афтершейвом – значит, можно почувствовать и запах пота от вчерашней рубашки Марти, запах вчерашней выпивки, запах вчерашней ночи. - Я вчера работал, - с расстановкой бросает он в непроницаемое лицо напротив. – С тобой. Архивы разгребал до утра. Именно так ты и передашь ей, если она, конечно, тебя спросит. Взгляд Раста мажет по его шее, он, к удивлению Марти, не поднимает взгляд. - Одного не понимаю – чего именно тебе ещё не хватает? Расту хватает ума сказать это так тихо, чтобы Марти мог сделать вид, что этого не услышал. ★★★★★★★ Долбанный день основания этого долбанного городка – не такой уж и большой праздник, но девочки любят фейерверки, нарядиться в платья и носиться с оравой сверстников по соседским дворам, но их соседи любят барбекю, а Мэгги любит играть роль сводни, поэтому – вот они все здесь, во дворе Марти, где он и ещё несколько мужчин попеременно стоят у решетки и следят за процессом, где дети визжат и ждут фейерверков и носятся прямо по клумбам, а все желающие могут насладиться шоу “Свидание вслепую” – Раст неловко перекатывает в руках банку безалкогольного пива, пока его с напором интервьюирует рыжая девушка в невероятно облегающем платье. Что за сцена. Марти знает Коула достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас он перебирает в голове предлоги, чтобы уйти, и выдаст самый подходящий в  ближайшие пять минут. Он даже немного сочувствует – у Мэгги явно закончились адекватные кандидатки [Раст, придурок, слил просто идеальные варианты], да и Марти не сказал ему, что это будет не просто чёртов воскресный ужин, а мероприятие с большим количеством людей, ни один из которых не захочет обсуждать теории, полные хтонического ужаса. Девушка пьяна и хватает Раста за локоть; Марти оставляет Донована самого крутиться у решётки, и с озабоченным видом отводит Раста в сторону. Они идут вдоль дома на задний двор. Тут словно тише, и света совсем немного. Раст зажигает сигарету и протягивает пачку Марти – и тот, вопреки всему, всё же, выуживает одну, жестом просит зажигалку. - Мне нужно будет уйти. - Я знаю. Прости за это, я говорил ей, что пора притормозить, но Мэгги порой просто берегов не видит, и… - Всё в порядке, я знаю, что она не хотела ничего плохого. Да, пожалуй. Это её странная картина мира – держаться вместе словно безопаснее. Возможно, для неё это действительно так, она женщина. Марти постепенно перестаёт это понимать. И, как только последняя мысль догоняет его, он отрицает её как можно скорее. - И всё же, согласись, неплохо иногда вот так… Он прерывается, услышав детские визги. Соседи наконец-то запустили фейерверки. Лицо Коула на секунду кривится, но потом он берёт себя в руки, кивает. - Слушай, я ценю и всё такое, но правда… Марти понимает, что осталось несказанным. Но правда, зачем он здесь? - Так что, поедешь поработать? - Если ты там не все архивы разобрал. В Марти уже достаточно пива, чтобы пропустить колкость вместо ушей, счесть её дружеской шуткой. Раст выпускает дым наверх. Марти следит за его взглядом. - Проще, наверное, когда думаешь, что звёзды на твоей стороне. Харт даже не пытается сделать вид, что понял. - Если нужна будет помощь, звони, - он имеет в виду только их чёртово дело, но Расту не нужны пояснения. ★★★★★★★ Марти следит за дыханием Раста, чтобы уловить малейший оттенок неудовольствия, недовольства, боли. У него нет намерения быть с мужчиной бережным и нежным – но он никогда не любил нарочно причинять боль; да и не хотелось давать ему потом повод для очередного замечания с двойным дном. Раст сдержанный; и Раст сам затыкает себя, облегчая Марти работу. Механика самого процесса не сильно отличается – но он не готов услышать в такие моменты голос мужчины. Такого с ним не было, и он надеется, что и этот раз – первый и последний. Он не хочет знать, как Раст звучит, когда его берут. Когда ему больно, или хорошо, или – кто знает - практически никак. Поэтому Марти ориентируется на звуки его дыхания, на маленькие звуки, которые всё же слетают с его губ. Рука с летящей к югу птицей-татуировкой цепляется за его предплечье, пальцы впиваются в кожу, Марти надеется, что Раст не оставит на нём синяков, Марти надеется, что всё ещё может заполучить обратно Мэгги. Марти надеется, что сейчас он вытрахает из Раста всю эту дурь, и ему самому тоже станет легче. Возможно, эта мысль заставляет его вломиться глубже, и он-таки добивается болезненного стона. Всё происходящее сейчас для Коула не ново – Марти понимает по реакции его тела. Возможно, это также не первый раз, когда его трахал мужчина, который просто до глубины души его ненавидел. Марти ненавидел его сейчас – жил в его доме, принимал утренний кофе из его рук, прикрыл бы ему спину, бросился бы за него под пули, не шумел, когда тот спал, купил в его дом грёбанные специи и нормальное тёплое одеяло – и ненавидел его сейчас. Марти никогда не делал этого с мужчиной, и это – ещё один повод, но. Ещё немного – и ему должно стать легче. Раст отвечает ему, отвечает ему. Марти начинает двигаться быстрее, потому что в этот момент ему всё становится чертовски очевидно. Раст сторонится женщин. Раст не поднимал на  него взгляда. И беспорядок в его каштановых волосах, и разворот его плеч. Тонкая полоска загара, почти скрытая за воротником рабочей рубашки. И его пальцы вздрагивают, когда Марти передаёт ему бумажный стаканчик с горьким кофе. Вот о чём всегда это было. Марти просто понял не сразу. Марти разгадал его, словно кто-то прошептал ему эти ответы прямо в ухо. Это знание, увы, покидает сознание Марти, когда оргазм швыряет его за край. Это так хорошо, так долго, словно он может взять в руки звёзды. Голова гудит от небесной пустоты. Он продолжает двигаться между бёдер Раста, догоняясь, и теперь для того это по-настоящему болезненно; он не кончил. Марти утыкается взмокшим лбом в его ключицу, вгрызается в неё, когда немного отпускает, и зализывает след укуса, когда снова может дышать ровно. Его снова накрывает жуткое чувство вины. Он больше не ненавидит Раста – тот издаёт тихий стон, когда член Марти покидает его тело. Он ненавидит себя. Всё это было зря, и ему даже нечем себя оправдать. Вина свинцовым шаром ударяет его в грудь. - Вот чего тебе не хватало, верно? – его рука между бёдер Раста, ему хочется увидеть, как тот кончит, пока Марти может говорить ему всё то, что хотел бы сказать себе. ★★★★★★★ Виноваты звёзды над его головой, виноваты опиаты, которые были в него влиты в жутких количествах, да так и не вывелись, наверное, окончательно. Виноват этот новый Раст, похожий на Иисуса из трейлер-парка, жалко всхлипывающий в инвалидном кресле. Это невыносимо. Только этим он может объяснить всё происходящее далее. Он обязан попробовать: - Раст, помнишь, ты говорил что-то про то, что звёзды на твоей стороне? - Не помню такого. - Я недавно слышал такую песню.  Про далёкую звезду, выскользнувшую из пальцев. Что-то про то, что она стоила так много… - Ты собираешься увезти меня отсюда или как? – в его голосе раздражение, хотя Марти видит, что ресницы у него всё ещё мокрые, и в этой тоге из больничного халата он вряд ли смог что-то сделать, но… в этот миг Марти, наконец, узнаёт Растина Коула в этом измученном старике. Он с трудом грузит Раста в машину. Всё же, удар топориком в грудь вряд ли сделал его здоровее. Они препираются минут пять у дверей машины – Марти критически важно, чтобы тот сел на пассажирское, и, мать его, пристегнулся. Раст хочет лежать сзади. У Марти никаких гарантий, что он довезёт его живым. - А если мы сейчас налетим на кочку и у тебя швы разойдутся к хуям? - Какая разница, разойдутся они у меня сидя или лежа? - Ты хотя бы будешь пристёгнут. Кишки не выпадут наружу. - Бога ради, Марти, я с трудом держу себя в относительно вертикальном положении. Они едут как чёртовы улитки. К концу поездки Коул выглядит бледно-зелёным. Марти впервые понимает, во что ввязался. Он понятия не имеет, как с этим полуживым Растом обращаться. Первые ночи ужасны, и он практически не спит. Они расположились на диване в холле, откуда одинаково близко до кухни, ванной, двери и туалета. В основном, Раст спит. Марти не может уснуть. Он следит за дыханием Раста. Он вынужден ориентироваться на тихие звуки, которые тот издаёт, чтобы понять, жив ли Коул без всех этих больничных трубок, что опутывали его. Тот дышит почти неслышно, когда спит глубоко, и скулит сквозь зубы за несколько минут до того, как проснуться. Марти боится оставлять его в первые несколько недель. Он договаривается с Мэгги о том, чтобы та привезла им лекарства и прочее. Кажется, первые три недели он находится в чьём-то муторном сне и не может выбраться, и время измеряется лишь звуками чужого дыхания. Постепенно действительно становится лучше. - Тебе стоит обратиться к врачу по поводу твоей тревоги, - бурчит Раст, когда Марти, посчитав, что тот слишком долго не выходит из ванной, практически вынес дверь. Он всё ещё боится обнаружить бывшего напарника  истекающим кровью на полу. Раст уже может съехать – правительство, по крайней мере на бумаге, выделило ему дом, Марти узнал от Мэгги. Но Марти не говорит ему об этом. Сложно сказать, почему. - Тревоги? Блядский боже, позволь тебе напомнить, что это я держал твои внутренности у себя в руках, пока ты там… Умирал? Истекал кровью? Марти давится воздухом на полуслове, возмущение прямо-таки переполняет его, почему этот придурок не понимает, что… Только тут он осознаёт, почему дверь в ванную так долго была закрыта. На полу лежат остриженные пряди; волосы Раста стали чуть короче, но их всё ещё при желании можно собрать в хвост. - Почему ты не попросил меня? Этот вопрос ставит Раста в ступор. - Боюсь спросить, насколько недееспособным ты меня считаешь. Серьёзно, Марти, тебе лучше обратиться к специалисту, который… Он не станет слушать это дерьмо. Как только старому маразматику стало немного легче, он тут же принялся гадить на любое благое намерение. Марти хлопает дверью ванной так, что звенят стёкла в старых фоторамках. Почему его вообще всё это ебёт? Почему ему снятся кошмары, в которых он не успевает спасти?.. сны, в которых распятый Раст носит корону из веток?.. Возможно, ему действительно стоит поговорить об этом с кем-то, кто может выписать ему рецепт. Раст сидит в их кухне, в их чёртовом доме, рубашка накинута поверх майки - и его побитый жизнью пикап у ворот его, Марти, дома – и, признаться честно, эта картина чертовски успокаивает Марти каждый вечер, когда он возвращается домой. Словно всё это время он блуждал по кругу и пытался драться с собственной тенью. Дьявольские силки поймали его – и отпустили живым, и теперь он чуть ближе к пониманию того, зачем. Раст чистит овощи или разгадывает сканворд, читает рабочие файлы Марти, который тот “невзначай” раскладывает по всему дому, по сотому разу чинит старый проигрыватель или смотрит на одну и ту же строку в книге несколько минут подряд – но, когда Марти возвращается домой, он неизменно здесь, живой, и это всё, что нужно Мартину. Иногда бывают хорошие дни, иногда бывают дни из рук вон. В основном, они просто сносные. Марти не знает, чего он ждёт. Может, того, что Раст снова захочет выходить из дома куда-то, кроме лесопарка, что начинается в конце их квартала. Может, просто того, что придёт весна, и вместе с ней что-то хорошее. Мейси сказала ему, что беременна, и он пока не рассказывал Расту, что скоро станет дедушкой и всё такое. Пока в этот маленький мир, ограниченный двумя этажами и гаражной пристройкой, не проникают никакие новости извне. Марти старается следить за этим. Потому что Раста всё ещё сокрушают судороги по ночам, потому что он вздрагивает от громких звуков, даже от криков комментатора на телеэкране. Он никогда бы не смог ответить на вопрос, почему всё это его в принципе волнует. Но, глядя, как распускаются эти невидимые узлы, он начинает понимать – это ли не то, чего ему не хватало?