Моя

2TEAM проиграли, а значит, дебютирует мужская группа. Поздним вечером того же дня Йеджи задержалась в студии, чтобы попрактиковаться в вокале. Конечно же она столкнулась с Чаном. Снова. Он улыбнулся, впервые на её памяти, и протянул руку. Йеджи была заворожена ямочками на его щеках, поэтому не сразу сообразила, что надо сделать. Неловко улыбнувшись в ответ, она ответила на рукопожатие. — Ваша группа была хороша сегодня, — сказал Крис, Йеджи сдержалась от того, чтобы дёрнуться в сторону. — Уверен, вас всех ждёт блестящая карьера, — слышать это от тебя ещё хуже. Однако Йеджи продолжила улыбаться. — Спасибо, — кивнула она. — Твоя группа сегодня тоже была на высоте. Даже не думала, что Джисон способен пропеть такие высокие ноты. — А затем, подумав, выпалила: — Я буду болеть за всех вас. Тут же стало неловко от собственных слов. Я же не выгляжу жалко? — Но за кого-то в особенности, правда? — его тёмные глаза опасно сощурились. Йеджи дёрнула уголком губ. — Может быть. Хотелось поскорее убраться отсюда. Крис не тот человек, с которым она собиралась обсуждать собственные чувства. — Ему понравилось твоё выступление, — продолжал он. — Рада знать. Тишина осела между ними вязкой субстанцией. Йеджи не нравилось, что Чан будто видит её насквозь, видит то, что не видит она: так внимательно он вглядывался в её лицо. — Я надеюсь, ваша дружба не станет проблемой, — наконец выдал он, после усталого вздоха. Его напряжённые плечи опустились, и Йеджи почувствовала облегчение, словно прошла какую-то проверку. — По крайней мере, в тебе я уверен. Ты не позволишь ему совершить ошибку. Тогда Йеджи не поняла его слов, но, — о боже, — не прошло и часа, как они врезались в её разум на долгие годы. Причиной тому стал Хёнджин. Стоило ей распрощаться с Крисом и пройти несколько коридоров, как её грубо схватили за руку и затолкали в мрачную танцевальную студию, при этом зажав рот ладонью, чтобы она не смогла закричать. Её толкнули к стене, и она ударилась затылком, от чего из глаз посыпались искры. Несколько раз проморгавшись и кое-как успокоив взбесившееся сердце, Йеджи рассмотрела-таки своего похитителя. Хёнджин стоял очень близко, одна его рука была на её губах, а другая с глухим хлопком опустилась на стену возле её лица. Его глаза были опасно сужены. Девушка замерла, словно жертва, настигнутая хищником. — О чём ты говорила с ним? — почти прошипел он, всё ещё зажимая её рот. Йеджи дала себе немного времени, чтобы окончательно успокоиться, а потом, вскинув бровь, несколько раз постучала ладонью по его руке. Он отпустил её, но всё ещё стоял слишком близко. Теперь обе его руки были на стене возле её лица. — Ты с ума сошёл? — выплюнула Йеджи и даже положила ладони на его грудь, в попытке оттолкнуть. — Что ты творишь? — не унималась она, но Хёнджин молчал, продолжая прожигать её взглядом. — Я первый задал вопрос. — Его низкий голос пустил вдоль позвоночника мурашки. — Ни о чем! — выкрикнула Йеджи. — Да что ты? — вновь прошипел он. Девушка вздрогнула: впервые она видела такое злое и ядовитое выражение на его лице. — Зачем тебе так мило улыбаться, когда он должен был стать твоим врагом? Небось решила подмазаться к будущей звезде, выпросить советы, как быть лидером? Всё произошло в мгновения ока. Вот с его губ срываются ужасные слова, а вот Йеджи бьёт его со всей силы. Голова Хёнджина резко дёргается от пощёчины, и он даже делает несколько шагов назад. Йеджи почти задыхалась, боль в руке уступала боли в груди. До этого момента она не знала, какое место в её сердце занимает этот парень, и даже не воспринимала угрозу всерьёз. Но теперь было слишком поздно. В комнате слышалось только их громкое дыхание. Хёнджин словно в замедленной съёмке обернулся на неё, держась за щёку. В его глазах читалось понимание и какой-то ужас, и только когда Йеджи увидела это, тиски на сердце слегка ослабли. — Прости, — упавшим голосом сказал он, делая шаг назад. — Господи, Джи, прости, это не то… — Что ты имел в виду? — перебила она резко. — А что ты хотел сказать? Что я поступила как жалкая слабачка, позволив себе быть вежливой с тем, кто сегодня днем был моим соперником? Или по-твоему я должна была неделю провести в слезах из-за того, что исполнение моей мечты откладывается на неопределенный срок, а потому воротить нос ото всех? — Нет, — Хёнджин тряхнул головой, теперь он был похож на нашкодившего щенка. — Тогда что? — Я думал, что первым, кого ты поздравишь с победой, буду я! — Глаза Йеджи расширились. — Ты разозлился из-за этого? — Йеджи не могла поверить. — Из-за того, что я не пришла тебя поздравить? — я из проигравшей команды! Хёнджин кивнул, бросив усталый взгляд на диванчики у стены. — С какой это стати? — выпалила Йеджи быстрее, чем её мозг успел оформить мысль. То, каким разбитым выглядел Хёнджин, когда снова посмотрел на неё, почти выбило почву из-под ног. — Потому что ты мне нравишься. Признание, сорвавшиеся с его губ, осело в стенах танцевального зала и встретило глухую тишину. Йеджи словно опустили в чан с кипятком. Она не должна была поддаваться. У неё были мечты, цели. Но она послала их к чертям, когда в несколько шагов приблизилась к Хёнджину. Для её дрогнувшего в этот момент сердца теперь было слишком поздно. Она прижалась к нему губами и тихо застонала, когда его горячие ладони опустились на талию. Она чувствовала его жар даже сквозь одежду. Они целовались отчаянно и жадно, так словно воздух для них был один — они дышали друг другом, будто нуждались в этом больше всего на свете. Вихрь поцелуя смел остатки здравомыслия. Йеджи вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы, и её тело действовало быстрее разума. — Только не у двери, — прошептала она в его губы, дрожа от мысли, что кто-то может войти. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх разоблачения с головокружительным возбуждением. Хёнджин прижал ее крепче, утягивая подальше от двери в слепую зону студии. Они рухнули на диван, и она ощутила, как его бедра прижались к ней, давая понять, насколько сильно его заводит эта ситуация. Хёнджин, тяжело дыша, отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее и дать и обоим вдохнуть немного воздуха. Его глаза, полные темного огня, не отпускали ни на секунду. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — его голос сел до хрипоты. Он потянул край её футболки, и Йеджи послушно подняла руки, позволяя снять её через голову. Желтый свет ламп скользнул по её коже, и Хёнджин замер, с восхищением разглядывая кружевной лиф. Его пальцы, горячие и чуть дрожащие, провели от ключиц вниз, заставляя её выгнуться навстречу. — Красивая, — выдохнул он, опускаясь на на пол, утягивая её бёдра за собой. Йеджи закусила губу, когда его дыхание обожгло живот. Он потянул вниз резинку спортивных штанов вместе с бельём, Йеджи приподняла бедра, позволяя ему оголить себя. Хёнджин действовал нежно и дерзко одновременно. Его язык прошелся по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след, и Йеджи охнула, вцепившись в его волосы. Когда он наконец добрался туда, куда она ждала, мир рассыпался на вспышки. Его рот, горячий и влажный, не давал ей опомниться. Каждое движение языка выбивало из её горла тихие вскрики, которые она тут же заглушала собственной ладонью. Зеркала сбоку отражали всё: как он держит её бёдра, как она выгибается, запрокинув голову, как его тёмные волосы путаются в её пальцах. — Т-тише, — прошептал он между движениями, и его поддразнивание отозвалось пульсацией внизу живота. — Или ты хочешь, чтобы нас услышали? Она не могла ответить. Только всхлипнула, когда он усилил давление, добавляя пальцы туда, где было скользко и горячо от его же языка. Оргазм накрыл её резко, как удар током, — ноги зажали его голову, и она резко раскрыла их шире, оттягивая его голову за волосы назад. Но Хёнджин не дал ей прийти в себя. Он подхватил её, и уложил на диван нависая сверху. Его губы, ещё хранящие её вкус, накрыли её собственные, заглушая очередной всхлип, когда его невозможные пальцы прошлись по всё ещё чувствительной точке. — Теперь моя очередь, — прошептал он, но Йеджи покачала головой. — Нет. — Её голос звучал низко и уверенно, несмотря на дрожь в теле. Она потянула его за ремень, и Хёнджин замер, сглотнув. — Сядь. Он подчинился мгновенно, отстраняясь. Йеджи встала на колени перед ним, чувствуя холодный линолеум под кожей и свой собственный жар, который требовал продолжения. Она медленно потянула ткань вниз, освобождая его, и услышала, как он выдохнул сквозь зубы — долго, со свистом. Она провела кончиками пальцев вдоль ствола, наблюдая за его реакцией, как он закусил губу, как расширились зрачки. Затем опустилась ниже, беря в рот. Горячо, тесно, почти слишком много, но Хёнджин простонал и откинул голову назад, ударившись затылком о стену. — Боже, Йеджи… Его рука легла на затылок, не контролируя, а лишь прося ещё. Она впускала его глубже, чувствуя солоноватый вкус предвкушения, работая языком и ритмично сжимая губы. Каждый её вздох эхом отражался от стен, и где-то в коридоре послышались шаги. Они замерли оба. Йеджи подняла на него влажные глаза, не выпуская его изо рта. Хёнджин прижал палец к своим губам и замер. Три удара сердца. Пять. Шаги стихли. — Продолжай, — прохрипел он, и она повиновалась — быстрее, смелее, впуская его до горла, пока он не застонал громко и сдавленно, а его бёдра не напряглись под её ладонями. Он кончил с полувсхлипом-полустоном, выгнувшись дугой, и Йеджи проглотила, не раздумывая, потому что это был он — Хёнджин — и сейчас ничто другое не имело значения. Тишина комнаты казалась ватной. Где-то снаружи всё ещё звучала жизнь компании, но здесь, в этом танцевальном зале, время остановилось. — У нас проблемы, — прошептал Хёнджин, утыкаясь лицом в её влажные волосы. — Большие проблемы. — Знаю, — так же тихо ответила Йеджи, чувствуя, как его сердце колотится у её щеки. — Но сейчас… позволь мне просто побыть здесь. Он обнял крепче, и бабочки в животе устроили настоящий ураган, смешиваясь с тревогой и такой острой, почти болезненной нежностью, что у неё перехватило дыхание. Воздух между ними снова раскалился. Йеджи подняла голову, встретив его потемневший взгляд — в нём читалась такая голодная благодарность, что у неё заныло в груди. Хёнджин потянулся к ней, но она отрицательно качнула головой, положив ладони ему на грудь. — Нет. Не двигайся. Он замер, втянув воздух сквозь сжатые зубы, когда она неторопливо сняла с себя остатки белья. Каждое её движение было медленным, почти вызывающим — она знала, что он смотрит. В полумраке студии её кожа светилась, а влажные от пота локоны прилипли к шее. — Иди сюда, — хрипло позвал он, протягивая руки. Йеджи шагнула в его объятия, и Хёнджин перехватил её за талию, усаживая к себе на колени так, что она оказалась сверху. Прямо над ним. Жар его тела просачивался сквозь одежду, которой на нём оставалось всё меньше — она сама стащила с него футболку, провела ногтями по твёрдой груди, заставляя его выгнуться. — Ты уверена? — спросил он, и голос его дрогнул. Вопрос был не про разрешение — вопрос был про цену. Цену, которую они оба заплатят завтра утром. Вместо ответа Йеджи приподнялась на коленях, направила его головку к своему входу и медленно опустилась. Впустила в себя по сантиметру — так, чтобы ощутить каждую пульсацию, каждый миллиметр его дрожащей плоти. Он вошёл туго, но податливо, и она замерла на секунду, привыкая к этой полноте. — Господи, — простонал Хёнджин, вцепившись в её бёдра. — Какая же ты… Она начала двигаться сама — вверх и вниз, задавая медленный, почти ленивый ритм. Но этот ритм сводил с ума. Каждое движение забирало его глубже, и Хёнджин смотрел на неё снизу вверх широко раскрытыми глазами, как на божество. — Скажи мне, — прошептала она, наклоняясь к его губам. — Скажи что-нибудь. — Я хочу тебя, — выдохнул он и перехватил инициативу. Его руки сжались, приподнимая её, и он начал двигаться сам — резко, снизу вверх, вбиваясь в неё с такой силой, что влажные звуки стали всё чётче отражаться от стен помещения. Она вскрикнула, запрокинув голову и вцепившись ему в плечи. Влажные хлопки их тел смешивались с приглушёнными стонами — Йеджи зажимала рот ладонью, но Хёнджин резко убрал её руку, толкаясь особенно глубоко. — Не надо, — его голос сел до шёпота. — Пусть слышат. Пусть знают, что ты моя. — А ты мой, — выдохнула она в ответ и поцеловала его — грязно, кусая нижнюю губу. Он перевернул их, укладывая её спиной на диван. Навис сверху, раздвинул её ноги шире, входя до упора одним долгим, тягучим движением. Йеджи выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его лопатки, когда он начал двигаться — жёстко, быстро, почти безжалостно. — Не останавливайся, — молила она, — пожалуйста, не останавливайся. Хёнджин уткнулся лицом в её шею, кусая кожу, засасывая отметины, которые будут видны завтра. И ей было всё равно. Его пальцы нащупали её клитор, и он принялся массировать его в такт толчкам, дразня, сжимая, заставляя её тело содрогаться. — Я сейчас, — простонала она, выгибаясь. — Кончай для меня, — приказал он, ускоряясь. — Сейчас. Оргазм расколол её на тысячу осколков. Она кричала — громко, не сдерживаясь, захлёбываясь собственным стоном, а тело билось в конвульсиях, сжимая его изнутри. Хёнджин зарычал, сделал ещё несколько резких толчков и кончил следом, замирая глубоко внутри, заполняя её теплом. Он упал на неё, тяжело дыша, и они лежали в тишине мокрые и совершенно разбитые. Через минуту, ощутив, как по спине пробежал холод, Хёнджин приподнялся, откинул мокрую чёлку с её лба и прошептал: — Завтра будет тяжело. — Знаю, — она коснулась его щеки, ещё горячей после их безумия. — Давай оденемся и побудем вместе ещё немного. Он поцеловал её нежно, почти целомудренно. А потом отстранился и протянул одежду. Когда они привели себя в порядок, ничто не говорило о том, что в комнате происходило что-то непотребное. Только солоноватый запах и небольшой выпот на зеркале возле дивана.