Диктофон.

Дата: 14 15 мая 2025 г. Время: 14:30.

Третий сеанс с господином Хваном Ин Хо. Фокус: Продолжение психологического анализа; разговор о Сон Ки Хуне; исследование эмоциональной реакции на утрату и осознание невозможности вернуть прошлое.

***

— Господин Хван, вы готовы сегодня продолжить разговор? — спросила девушка, садясь в своё кресло напротив бывшего ведущего. И вот в третий раз Ин Хо наблюдал ту же самую картину: уютный кабинет, человек перед ним, диктофон, лежащий на столе. Однако сегодня психолог не спешила сразу нажимать кнопку записи. Она на мгновение задумалась о чём-то, глядя на бывшего ведущего, а затем уточнила: — Вам нездоровится? Хван сидел молча. Его плечи были слегка напряжены, ладони сжимали ткань брюк, будто стараясь удержать остатки контроля. Взгляд скользил по полу, цепляясь за узоры паркета, избегая встречи взглядами с психологом. Тишина затянулась. Было слышно лишь ритмичное тиканье часов на стене и тихое, чуть сбивчивое дыхание бывшего ведущего. Девушка, не отводя взгляда, мягко продолжила: — Господин Хван, я понимаю, что это сложно. Мы можем идти медленно, в нужном вам темпе. Просто скажите, что чувствуете. Пауза. В комнате будто стало теснее — не от слов, а от того, что он всё ещё молчал. Слова ничего не изменят… В этом всём... больше нет смысла... Ин Хо медленно выдохнул, будто решаясь. Губы дрогнули, но слова снова застряли где-то в горле. Психолог уловила этот тихий сдвиг и нажала кнопку диктофона — щелчок прозвучал почти как разрешение говорить. — Он… — едва слышно произнёс Хван. — Всё время появляется в мыслях. Я думал, после его победы… я смогу забыть о нём. Но теперь понимаю — именно тогда всё только начиналось. — Вы могли бы рассказать подробнее, когда именно? — осторожно спросила она. Чуть помедлив, Хван тяжело вздохнул и продолжил: — После того, как спустя три года он… вернулся... Он желал остановить то, что никогда не остановится. Потому что я — прав. Люди... не меняются. Психолог сделала несколько пометок в блокноте, обведя жирной линией слово "Противостояние". — Господин Хван, когда вы увидели его снова, что вы почувствовали? — поинтересовалась она, вновь глянув на бывшего ведущего. Ин Хо ненадолго замер, сжимая ладони в кулаках. Его взгляд скользнул по полу, словно он отчаянно старался разглядеть ответы на потёртом паркете. — Злость... — тихо начал он, — и… одновременно интерес. Я знал, что он придёт. Я ждал этого… Ждал, чтобы доказать ему... что он ошибается. А я — прав. Все люди... всегда одинаковы. Слова давались Ин Хо с большим трудом, пробивая тяжёлую завесу болезненных воспоминаний. Хван нервно сглотнул и продолжил с дрожью в голосе: — Но... чем больше я хотел сломать его, тем сильнее он сопротивлялся... И тем сильнее... меня это злило. Девушка на мгновение задержала взгляд на бывшем ведущем, внимательно слушая. — Господин Хван... если этот человек был для вас важен... почему вы хотели сломать его? — спросила она тихо, но прямо. Ин Хо опустил взгляд, сжал ладони в кулаках, будто пытаясь удержать себя. После паузы, глубоко вдохнув, он тихо произнёс: — Потому что... я видел в нём прошлого себя. — его голос срывался на шёпот. — Он оставался человеком там, где я давно перестал им быть… Там... где прежний я "погиб" много лет назад. — Какие именно меры вы предпринимали, чтобы переубедить его? — уточнила психолог, вновь что-то записывая в блокнот. Ин Хо ненадолго замер, а потом тихо произнёс: — Я... временно присоединился к играм. — То есть вы стали игроком? — Да, потому что... я хотел быть ближе к нему. Сыграть... понять, что движет им, — ответил Хван. В сознании начали медленно всплывать воспоминания: он словно вновь увидел перед собой Ки Хуна, слышал, как он говорит о восстании, которое обернулось смертью его лучшего друга. Ведь я показал тебе последствие твоей игры в героя. Ведь мир... никогда не изменится. Он вспомнил, как отчаянно сдерживал дрожь в руках, нажимая на курок. Вспомнил, как Ки Хун кричал, как солдаты насильно тащили его куда-то. — Чтобы... он понял, что мир... именно такой, каким я его вижу, — тяжело вздохнул он, сжимая кулаки сильнее. Его дыхание становилось прерывистым, плечи были напряжены. В сознании вновь всплыли сцены финальной игры: бетонный пол, падение Ки Хуна, запах сырости и крови, удушающая тяжесть отчаянья. Хван ощущал, как его начинает слегка трясти, как сердце сильно колотилось в груди. Он избегал любого зрительного контакта с психологом. И она это понимала. Девушка видела, как тяжело даётся Ин Хо говорить о таких вещах, как глубоко он погружается в свои воспоминания, словно каждый раз переживая их заново... наяву. — Как вы считаете, — осторожно спросила психолог, — смогли ли вы переубедить его? Вновь сделав небольшую паузу, бывший ведущий едва слышно ответил: — ... Нет. — Господин Хван... почему вы так думаете? — девушка наклонилась чуть вперёд, внимательно слушая Ин Хо. — Он остался верен себе до конца. Даже когда я дал ему нож... чтобы проверить, убьёт ли он других ради победы... — с дрожью в голосе признался Ин Хо, всё не поднимая взгляда. — Даже... когда я сказал, кто я на самом деле... он не сломался. Он не сделал того, что я ожидал. Ты... остался собой. Это я — тот, кто сломался. — Позднее вы сообщили его дочери, что он погиб, — добавила психолог тихо, почти шепотом, словно проверяя, готов ли он говорить об этом. — Но как именно это произошло? В груди Ин Хо что-то резко и болезненно сжалось, словно пружина, ком подступил к горлу. В памяти вновь резко всплыли последние слова Ки Хуна, его лежащее мёртвое тело, растекающаяся по бетонному полу кровь... и одинокий комочек, завёрнутый в зеленую кофту. Всеми силами пытаясь сдержать дрожь, он всё же поднял взгляд на девушку. — Он... пожертвовал собой ради младенца... — едва слышно произнёс Хван, его голос срывался. — Вы... хотели его остановить? Хван замер, молча смотря на психолога. Сердце забилось еще чаще, и почти сразу же на глазах выступили слёзы. — Н-нет... — выдохнул он наконец, тихо, с трудом. А... зачем... ? — Почему вы приняли такое решение? — Потому что он... ненавидел меня... — бывший ведущий закрыл лицо руками. Потому что моя помощь... тебе не нужна. Потому что я... тебе не нужен. Психолог ничего не ответила. Ручка застыла в воздухе, блокнот остался лежать раскрытым. Она просто смотрела на мужчину. Без слов. Без давления. Воздух в кабинете словно стал плотным, как перед бурей. Ин Хо провёл рукой по лицу, смахивая текущие по щекам слёзы. Его голос окончательно сорвался. — Я... думал, что смогу держать дистанцию, — он запнулся, нервно сглотнув. — Но... чем дальше... тем... Он недоговорил. В кабинете повисла тишина. — Господин Хван, — наконец произнесла девушка. — Что вы... чувствовали к нему? Бывший ведущий медленно поднял на неё взгляд — пустой, полный слёз... отчаянный. — Я... любил его... — едва слышно прошептал он. — Я любил Сон Ки Хуна... И... кажется... я до сих пор тебя люблю. Психолог, не отрывая взгляда, медленно закрыла блокнот, а затем остановила запись диктофона. Щелчок. — На сегодня... достаточно, — тихо сказала она. Он ничего не ответил, лишь только кивнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Мы продолжим послезавтра, — уточнила она, чуть наклонив голову. — Вы... согласны? —... Да. Ин Хо ещё несколько секунд сидел неподвижно, смотря в одну точку. Он медленно встал, на автомате направляясь к выходу из кабинета. Ему было плохо. Адски плохо. Хван не знал, сможет ли сегодня заглушить это паршивое ощущение алкоголем, сможет ли вообще уснуть. Бывший ведущий вышел из здания, совсем не обращая внимание на срывающиеся капли очередного майского дождя. Где-то вдалеке пробегали вечно спешащие прохожие, ища укрытие, проезжали машины, мелькая фарами, но всё это казалось каким-то далёким, приглушённым. Слёзы застилали глаза пеленой, отчего всё вокруг плыло и размывалось. Дождь начинал усиливаться, суета вокруг лишь сильнее загудела, эхом отдаваясь в ушах и заставляя Ин Хо чуть жмуриться от неприятных ощущений. Он шёл, не поднимая головы. Дождь бил по плечам, холодными струями стекая по лицу. В какой‑то момент Хван поднял взгляд — и застыл. В нескольких метрах впереди, на противоположной стороне улицы, кто‑то стоял под светом фонаря. Знакомая фигура в промокшей куртке. Слишком знакомая. Сердце сжалось так резко, что он едва не вскрикнул, не веря своим глазам. Нет... не может быть... Силуэт двинулся вперёд — ровно так же, как когда‑то именно Ки Хун, с ножом в руках, уходил от бывшего ведущего. И тогда Ин Хо сорвался с места, рванув вперёд. Он бежал, словно внутри него открылось второе дыхание, каждое движение отдавалось в груди глухим стуком. Слёзы смешались с дождём, горячие и холодные одновременно, стекали по щекам, и он вновь и вновь смахивал их тыльной стороной ладони. Ки Хун... Мир сузился до мелькавшего впереди силуэта. Всё остальное — шум машин, крики прохожих, свет фонарей — исчезло, оставив Ин Хо наедине с тем, кого он так отчаянно пытался догнать. Внутри теплилась надежда, что он его поймает и тот больше не исчезнет. Никогда. И ты... будешь рядом... — Ки Хун! — вырвалось из него хрипло, почти беззвучно. Его сердце билось так сильно, что пульс эхом отдавался в висках. Он улыбнулся впервые за эти полгода... слишком мучительно, слишком болезненно. Ин Хо рванул через дорогу, не теряя из виду силуэт, забывая обо всём. — Ки Хун!!! — громко прокричал он, надеясь, что тот его услышит. В этот момент силуэт обернулся. Время будто замедлилось, сердце замерло в груди. Чужой взгляд... чужое лицо. Это… не ты... Мир растворился в пустоте. Свет фар ослепил его на мгновение, скрежет тормозов резко оглушил, но Ин Хо даже не успел осознать происходящее. Его отбросило в сторону, и всё вокруг погрузилось в темноту. Он больше ничего не видел. Он больше ничего не слышал. На улице послышались крики. Психолог всё ещё сидела за столом перед открытым блокнотом, держа ручку в руках. Она подошла к окну и заметила толпу у подземного перехода. На дороге лежал одинокий силуэт в знакомой одежде — тот, кто некоторое время сидел в кресле перед ней, открывая душу. Вдалеке раздался вой сирен. Она молча наблюдала, как прибывает скорая помощь, как люди отступают, оставляя место для спасателей... как вскоре тело накрыли тканью от посторонних глаз. Позже, когда шум улицы стих, всё кончилось. Девушка вернулась к столу. Она включила запись на диктофоне с самого первого сеанса, а потом второго, внимательно вслушиваясь в каждое слово. И вдруг на фоне послышалась та самая песня, которая теперь звучала совсем иначе — слова, которые прежде казались лишь мелодией, обрели смысл: ...You're beautiful. You're beautiful... ♪ ...You're beautiful, it's true... ♪ ...I saw your face in a crowded place... ♪ С каждым повтором она всё яснее понимала: в этой мелодии заключена вся неподдельная боль Ин Хо, вся его любовь, всё то, что он не смог сказать словами. И больше никогда не скажет. ...And I don't know what to do… ♪ ...'Cause I'll never be with you… ♪ Она закрыла глаза, позволив музыке заполнить пространство, понимая, что эта история закончилась. Но память о нём, о его чувствах к Сон Ки Хуну, навсегда осталась здесь, в тишине кабинета... и в записи диктофона. ...But it's time to face the truth... ♪ ...I will never be... with you... ♪

•••Конец•••