Переполох в гильдии

В гильдии поднялся оживлённый гул — прибытие гостей из других гильдий взбудоражило и без того взъерошенных после вчерашнего веселья магов. Все переговаривались, обменивались взглядами. Начали прибывать гости из других гильдий. После того как появились Ризли и Миллиана, Люси направилась к Лексусу. Он стоял у барной стойки, небрежно опершись на неё локтем, — внешне невозмутимый, будто окружающий мир его вовсе не касался. В приглушённом свете бара его профиль выглядел особенно резким, почти скульптурным, а взгляд бесцельно скользил по залу. — Лексус, — тихо, но отчётливо позвала Люси, подойдя ближе. Он обернулся. В первом движении читалась холодная отстранённость, почти равнодушие — словно ему было всё равно, кто к нему обращается. На лице застыла маска безразличия, а в глазах — ни тени интереса. Но едва его взгляд упал на Люси, что‑то неуловимо изменилось. Мимолётная, едва заметная вспышка радости тронула черты его лица: уголки губ дрогнули в намёке на улыбку, а в глазах вспыхнул тёплый огонёк. Это длилось долю секунды — настолько быстро, что, казалось, можно было списать на игру света. Однако Люси заметила. Её сердце дрогнуло, а в душе затеплилась надежда. Она начала говорить — сначала робко, подбирая слова, но вскоре увлеклась. Голос наполнился энергией, руки оживлённо чертили в воздухе схемы, поясняя, как именно совместные техники помогут пройти первое испытание. Она вкладывала в рассказ всё: опыт, интуицию, даже едва уловимые нюансы, которые замечала лишь она. Лексус кивал — коротко, почти незаметно. Каждый такой кивок требовал от него усилия, словно он вырывал себя из водоворота мыслей. А там, в глубине сознания, крутилось одно и то же: "Какая же она… невероятная". Он ловил себя на том, что следит не за смыслом её слов, а за тем, как вспыхивают её глаза, когда она увлечена, как чуть дрожат ресницы, когда она на секунду замолкает, подбирая фразу. Её голос — то звонкий, то приглушённый — проникал куда‑то под кожу, оставляя тёплый след. Но он продолжал держать маску безразличия, хотя внутри всё кричало: «Скажи ей. Хоть что‑нибудь. Хоть намекни, что ты видишь её, чувствуешь, замечаешь каждую мелочь». Люси всё отчётливее ощущала его отстранённость. Энтузиазм, ещё недавно бурный и неудержимый, начал гаснуть, словно свеча на ветру. Голос становился тише, жесты — сдержаннее. Она всё ещё говорила, но теперь скорее по инерции, пытаясь ухватиться за ускользающую надежду, что он "заметит". А Лексус боролся с собой. В голове стучало: «Она думает, что ей неинтересно. Она сейчас уйдёт. Скажи ей. Скажи сейчас».Он сжал пальцы на краю стойки, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который он так старательно тушил. Ему хотелось протянуть руку, коснуться её запястья, остановить этот медленный уход в холод. Хотелось прошептать: «Ты — единственное, что имеет значение в этот момент». Но слова по‑прежнему не шли. Только взгляд, слишком долгий, слишком пронзительный, скользнул по её лицу, задержался на губах, на дрожащей жилке на шее — и тут же отскочил, будто обжёгся. Страсти в его душе накалялись, мысли путались в лихорадочном ритме, и наконец Лексус едва слышно выдохнул: — Люси, ты бы не хотела со мной… Но тут резкий, бодрый голос Макарова разорвал напряжённую тишину: — Всем внимание! К нам прибыли ещё два гостя — Стинг и Роуг из «Саблезуба»! Лексус мгновенно замер. Вся теплота, всё трепетное волнение, что только что пылало в нём, будто сковало ледяным панцирем. Лицо его в долю секунды стало непроницаемым — холодным, отстранённым, словно вырезанным из стекла. Движения утратили едва проклюнувшуюся живость, взгляд потух, вернувшись к привычной бесстрастной маске. Люси не шелохнулась. Она продолжала смотреть на него — пристально, с той же робкой надеждой, которая теплилась в её сердце. Ей удалось уловить тот мимолетный порыв радости в его глазах, ту искреннюю вспышку, что промелькнула перед вмешательством Макарова. И теперь она словно пыталась разглядеть за ледяной бронёй то живое, трепетное чувство, которое только что видела. В воздухе повисла невысказанная фраза, оборванная на полуслове, — как незавершённый аккорд, застрявший в тишине. Откуда‑то справа на барной стойке возник стакан с тёмной жидкостью. Лексус едва заметил его появление — движение было почти машинальным. Он схватил стакан, на мгновение задержал его в руке, словно пытаясь сосредоточиться на прохладной гладкости стекла, а затем резко опрокинул содержимое в себя. Горький, обжигающий вкус ударил в горло, заставляя на секунду зажмуриться. Он поставил стакан на стойку с чуть более громким стуком, чем требовалось, и провёл рукой по лицу, будто стирая последние следы того порыва, что едва не вырвался наружу. Внутри всё ещё бушевало — мысли метались, сердце колотилось в бешеном ритме, но внешне он снова был невозмутим. Только едва заметная дрожь в пальцах, опустившихся на край стойки, выдавала внутреннюю борьбу. Люси молча наблюдала за этим коротким, но выразительным жестом. Её глаза на миг расширились, словно она пыталась прочесть в этом действии то, что он так старательно прятал. Она открыла рот, будто собираясь что‑то сказать, но тут же закрыла его, не решившись нарушить вновь воцарившуюся между ними напряжённую тишину. Лексус резко повернулся к Люси. Его губы чуть приоткрылись — он явно намеревался возобновить прерванный разговор, собрать воедино рассыпавшиеся слова и наконец высказать то, что так долго держал в себе. Взгляд его на мгновение потеплел, в нём вновь промелькнуло то самое чувство, которое он тщетно пытался скрыть. Но в тот самый миг, когда он уже был готов заговорить, его взгляд скользнул в сторону — и всё внутри похолодело. Рядом с Люси, словно из ниоткуда, возник Роуг. Он стоял непринуждённо, слегка наклонив голову, и с вежливым интересом разглядывал девушку, будто оценивая новую знакомую. Лексус мгновенно замкнулся. Мышцы его лица напряглись, а рот сомкнулся с едва слышным щелчком зубов. Вся решимость, только что собравшаяся в нём, рассыпалась в прах. Он сделал короткий, почти незаметный шаг назад, словно пытаясь дистанцироваться не только от Люси, но и от собственных невысказанных слов. В его глазах промелькнула тень раздражения — не столько на Роуга, сколько на самого себя за эту внезапную слабость. Он сжал кулаки, пряча их в карманах, и бросил короткий, колючий взгляд на новоприбывшего. Тот, казалось, даже не заметил напряжения, повисшего в воздухе, и продолжал улыбаться своей спокойной, чуть отстранённой улыбкой. Люси, почувствовав перемену в атмосфере, медленно повернула голову к Роугу. На её лице отразилось лёгкое замешательство — она явно пыталась понять, что именно произошло между двумя мужчинами, и почему Лексус вдруг снова стал таким холодным и отстранённым. Роуг, не обратив внимания на едва уловимое напряжение в воздухе, с учтивой полуулыбкой наклонился к Люси. Плавным, отточенным движением он взял её руку в свою и уже потянулся, чтобы коснуться губами тыльной стороны ладони в знак приветствия. Но не успел он приблизиться, как резкая вспышка озарила пространство — крошечная молния с треском ударила его в плечо. Роуг вздрогнул и инстинктивно потёр место удара, нахмурившись. Он попытался повторить жест, но на этот раз разряд оказался куда сильнее — яркая вспышка, громкий щелчок, и его рука невольно отдёрнулась. Ошеломлённый, Роуг медленно обернулся. Его взгляд упёрся в Лексуса, который стоял чуть поодаль, невозмутимо пригубливая напиток из бокала. Но в глазах блондина полыхало нечто такое, от чего по спине Роуга пробежал холодок: ледяной, прожигающий насквозь взгляд, в котором читалась недвусмысленная угроза. Лексус медленно опустил бокал, уголки его губ дрогнули в едва заметной, но отчётливо ядовитой усмешке. Он не произнёс ни слова, но всё было ясно без них: любое дальнейшее движение в сторону Люси могло обернуться для Роуга куда более серьёзными последствиями. Люси, почувствовав, как накаляется атмосфера, осторожно отступила на шаг, высвободив руку. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь осмыслить происходящее. В её глазах читалось недоумение — она явно не понимала, что именно сейчас развернулось перед ней, но интуитивно ощущала: между Лексусом и Роугом только что произошла молчаливая, но крайне напряжённая схватка.