О цветочных венках

      Она давно не плела венки, кажется, лет десять уже, но навык этот — как езда на велосипеде: один раз научишься — и уже никогда не забудешь. Стебли цветов вокруг были крепкими, и руки сами собой набрали небольшую кучку, монотонно повторяя одни и те же махинации: взять цветок, обернуть стеблем предыдущие. Повторить. Поправить соцветия, разбавить ромашкой, повторить. Иногда она замирала, прислушиваясь к тихому сопению под боком, гладила чужие волосы, и продолжала плести.       Это не заняло много времени, и она с удовольствием оглядела результат своих трудов: местами неаккуратная, но крепкая цветочная корона из незабудок, ромашек и парочки случайно найденный колокольчиков. Впору было гордиться: спустя столько лет навык не потерялся, и пусть местами некоторые цветы были помяты, венок был именно таким, каким она хотела его сделать. Захотелось радостно засмеяться, но она старалась быть тише и издала лишь негромкий смешок, однако даже так Ксавьер заворочался, морщась от попадающего в нос пуха с потревоженных одуванчиков и просыпаясь.       — Спящая красавица выспалась? — уже не сдерживая смех, она шутливо поинтересовалась, зная, что Ксавьер иногда любит поворчать на такое прозвище (хотя и не спорит).       — Спящая красавица была бы не против поспать на удобных коленях еще немного, — он демонстративно уткнулся носом в ее бедро, но через пару мгновений все же сел, вытянув ноги и протяжно зевнув. — Долго я спал?       — В самый раз! — она потрепала его по голове, едва сдерживаясь чтобы не расцеловать помятые от сна щёки, и уселась у него под боком, наслаждаясь теплом: потихоньку поднимался прохладный ветер. Ксавьер мягко улыбнулся ей в макушку и опять зевнул, протирая глаза. Чёлка торчала во все стороны под странным углом, тут и там застряли листья, кофта была помята и вопреки обыкновению открывала шею. Он был растрёпан и несерьёзен, так по-домашнему очаровательно, что это дарило чувство уюта даже здесь, в условиях их импровизированного пикника. Под ее взглядом он снова зевнул.       Наблюдая за этим, она должна была признать: сонный Ксавьер — оружие массового поражения. И определённо угроза для ее слабого сердца. Почему грозный Охотник, Люмьер и инопланетянин (? она все еще не разобралась в этой части и не то, чтобы у нее было много времени и сил лезть в эту банку с червями) в одном лице вообще мог быть таким милым спросонья?! И даже трава в волосах его ничуть не портила. Но цепляла взгляд, раздражая, поэтому она не задумываясь подняла руку, немереваясь стряхнуть зелень со светлых прядей. И тут же была остановлена: Ксавьер взял ее ладонь своей и уткнулся лицом, прикрыв глаза.       А когда он открыл их, она увидела пляшущие в них смешинки и, не успев сообразить, что к чему, удивлённо-смущенно ахнула, почувствовав на ладони легкий укус и чужую улыбку.       — Ну наглец! — с возмущением протянула она, тыкая той же рукой ему в щеку. — И не стыдно?       Он уставился на нее честными-честными глазами и...       — Ничуть.       И они оба засмеялись. Обыденное взаимодействие в моменте показалось очень уж забавным, а стоило пересечься взглядами, немного успокоившись, как волна хохота накрыла повторно.       — Если ты — спящая красавица, — начала она, продолжая посмеиваться. — Хотя и довольно кусачая, то это получается я…       Она выдержала многообещающую паузу, задумчиво уставившись в небо.       — Я — твой рыцарь! — и с довольным видом уселась удобнее, перенеся весь свой вес на бок Ксавьера. Сам же он на это промолчал какое-то мгновение, словно что-то обдумывая. И возразил:       — Но мы же в таком случае больше не сможем быть партнерами, — он насупился наполовину серьезно, наполовину наигранно, и притянул ее еще ближе, обвивая руками ее талию.       — Тогда ты, получается, хочешь сменить титул со спящей красавицы на спящего рыцаря? — ее голос был чуть дразнящим, но ласковым, когда она проверяла глазами поляну, стараясь не забыть, куда в спешке отложила венок. — Ах, но спящая красавица — принцесса, — от слабого щипка она прыснула. — Ну, в твоем случае — скорее принц, и у каждого принца разумеется есть корона… Тебе она не нужна?       Ксавьер, не понимая, к чему она ведёт, лишь недоуменно посмотрел на нее, и она хихикнула, освобождаясь из кольца его рук. Он сразу насупился, готовясь ворчать, но она продолжила:       — Раз у нас теперь нет принца, то с короной что-то надо делать… — Она отошла на пару шагов, покопалась в густых стеблях и осторожно достала из травы свое творение: — Не соизволит ли доблестный рыцарь примерить корону — вдруг она ему в самый раз?       Ксавьер молчал. Он уставился на цветочный венок, кажется, не дыша, и спустя почти минуту она нервно начала мять пальцами редкие листья, торчащие между сплетённых стеблей.       Возможно, это была глупая идея.       Когда она уже было решила отложить венок и неловко сесть на место, Ксавьер, по-прежнему молча, встал и в один шаг подошел к ней почти вплотную. Он слегка наклонился, и она почувствовала на коже теплое чуть прерывистое дыхание, когда он оставил долгий поцелуй на лбу.       — В таком случае не могла бы моя дорогая партнерша оказать мне честь? — он отступил и под ее смущенным и немного уливленным взглядом грациозно опустился на одно колено. Даже в повседневной одежде от него на мгновение повеяло королевской статью — но наваждение быстро спало, когда Ксавьер, прикрыв один глаз, посмотрел на нее с лишь немного преувеличенным ожиданием.       Улыбка сама налезла на лицо, и она вернулась к своей игре. Пафосные книжные реплики не лезли в голову, поэтому она просто опустилась рядом с Ксавьером аккуратно надевая на светловолосую макушку цветочный венец. А после тут же чмокнула его в лоб:       — Не знаю насчет настоящей, но корона из цветов тебе определенно к лицу, рыцарь!       Секунду спустя большое теплое тело повалило ее на плед и она громко засмеялась, когда Ксавьер начал осыпать ее лицо быстрыми поцелуями, поворачивая их обоих на бок: — Щекотно!       Они уставились друг на друга с улыбками и остались так лежать. Венок немного помялся, но продолжал крепко сидеть на голове Ксавьера. Он вздохнул:       — Раз уж у меня есть корона, то и тебе она нужна, — он замялся, потупив взгляд и тише продолжил, как будто она могла ему отказать: — Научишь?       На ее кивок он засмеялся совсем уж по-мальчишески и уткнулся носом ей в ключицу. Было немного неловко: она была уверена, что ее сердцебиение было таким громким, что было слышно на всю поляну, а уж в такой близости — и подавно, но ничего не сказала и только зарылась ладонью в чужие волосы. Он что-то прошептал ей в шею, совсем тихо: она смогла разобрать только «спасибо» — и обняла его крепче.       А позже вокруг них уже было разбросано несколько неудачных экземпляров, а сами они тихо сопели, укрывшись ветровкой Ксавьера от прохладного ветра и яркого солнца.       На ее голове тоже красовался цветочный венок.