Где мой брат? Позовите Артура!

Сына окружала тень, она пожирала его, пуская темные пятна по бесплотному телу. Он закричал – так кричат только призраки. Но воя никто вокруг не слышал – только Шарль. Нужно было что-то делать. Их нужно было спасти, призраков, живых, но как это сделать в одиночку? – Где Артур? Где мой брат? Позовите Артура!

***

А началось всё вполне безобидно. На афтерпати очередного Гран-при Макс заявился с бутылкой, совершенно не похожей на Moët & Chandon или хотя бы на что-то, что можно пить. В мутной жидкости плавало нечто похожее не то на длинный корень, не то на высушенный баклажан. Остановило это Шарля? Нисколечко. Увидев, что пьют без него, и Ландо глотнул прямо из пыльной бутылки. Из всего, что было дальше, Леклер помнил оглушающие звучащие непонятно откуда напевы – Шарль не был в общем-то уверен, что играло это не у него в голове – и вот он ночью оказался в какой-то странной, совсем непохожей на европейскую, деревне. Рядом стоял Артур – этот вообще должен был торчать в Монако, что он тут забыл? – Ну что, как на испытание-то пойдем? – спросил Ландо, единственный среди всех хоть немного радостный. – Это вопрос, – отозвался Шарль. Отлично. Испытание. Это новый прикол от спонсоров, или уже от самих Феррари? Хотя, притащил это нечто Макс, сказал, что от Даниила. И сам выпил первым. И почему-то тут его нет, зато есть Ландо, который, Шарль со скрипом припоминал, вырвал у него бутылку и тоже сделал несколько глотков. И ещё и подавился, потому что продолговатое нечто попало прямиком ему в рот. Шарль было прыснул, но, когда другие гонщики обернулись на него, быстро взял себя в руки. – Я предлагаю бутербродиком идти. Я – колбаска, а Леклеры – хлебушки. Сэндвич! – Резюмировал Норрис, хлопнув в ладоши. – Леклер – первый, я – второй, Леклер – третий. – Ну, – замялся Артур. – Можно, только если Шарль согласится пойти первым… Потмучт… Мне без разницы, каким, но я хочу пойти после него. Я могу пойти вторым. Шарлю план Артура не понравился. Они оказались посреди нигде, все вокруг называют это испытанием – и теперь ему, Шарлю, надо лезть в это дело первым? Нет, одно дело Феррари, когда ты априори лезешь куда не надо, но там дело хотя бы касается машин. А здесь, в непонятной тёмной лощине, он первым никуда не пойдет. – Я иду третьим, – объявил он, – а вы решаете, кто из вас пойдет первый и второй. – Не-ет, – протянул Ландо. – Мне неважно число, первый, второй, третий, мне важно быть после тебя, – настаивал младший Леклер. – Артур, ты уже пришел в этот мир после меня, – заметил Шарль с лёгким намёком. – Вот, не стоит изменять традициям, – парировал Артур. – … Поэтому нет, Артур. – Куда делась твоя любовь к первенству? – подколол брата младший. Шарль почти что оскорбился. Ни Шарль, ни Артур, два гордых монегаска, сдаваться не собирались. В любой другой ситуации Шарль уступил бы брату, даже будь это гонка, но здесь в неизвестном, страшном и тёмном месте, непохожем на что бы то не видел в своей жизни до этого, он не собирался никуда идти в первых рядах. И ладно, если он придёт только лицом прямиком в паутину с огромным, с ладонь, пауком. Он не знал этих мест. Что, если испытание это проходит именно теми людьми, которые только и ждут, когда к ним придет Шарль Леклер из, например, чисто гастрономических причин? Почему, чёрт побери, они не могли этого понять? – Артур, мне проще будет не пойти! – в конце концов сдался Шарль, пока Артур, перебивая, пытался переубедить его. – Брейк! – встал между ними Ландо. Когда это не помогло, он взвизгнул, но даже это не смогло остановить Леклеров. Пока Шарль пытался объясниться, а Артур, как робот, оборонял своё желание, Ландо просто лёг на голую землю. Созерцал небо, ждал, пока братья закончат бодаться. Шарль завидовал ему: тоже хотелось просто лечь и наблюдать за космосом, пока ругались бы другие… – Артур, если ты ещё пару раз скажешь мне таким тоном… – Каким тоном? Я говорю абсолютно спокойно. – … Я разворачиваюсь и поднимаюсь по прямой, смотри, прямо по прямой в гору. Видишь? – Иди, – всё так же спокойно сказал Артур. – Остаёшься? – Остаюсь. Шарль похлопал куда более храброго братца по спине и действительно развернулся и пошел подальше от неизвестной темноты, которая их ждала, к дороге, куда более знакомой. Далеко не гоночное покрытие, но асфальт есть асфальт. Артур за спиной говорил что-то про итальянскую обидчивость, будто сам не выступал за Феррари ни сам, ни за брата на тестах. В итоге случай под знаменем спонсоров первым отправил Шарля. Следующим утром, при свете дня, впрочем, к странным людям подходить было может и неприятно, но не так уж и страшно, как ночью, пусть они и выглядели так, словно пили, не просыхая, уже очень-очень много лет, сколько Шарль, наверное, ещё и не жил. В плотном строю из вполне живых женщин и одного мужчины он едва разглядел несколько прозрачных силуэтов. Призраки? Да-а, хорошо же в голову дала эта настойка – или что это, черт побери, такое было. – Это тот самый, Леклер! Походка леклерская! – сказала одна из живых тихо, будто бы надеясь, что Шарль её не услышит. – Какой? – Старший! Ему не хотелось тут находиться. Впрочем, спонсорские мероприятия ему тоже посещать было не всегда приятно, а потому он натянул милую улыбку, всем своим видом источая умиротворённость, и подошел к женщинам, которых назначили быть его испытанием. – Задание сегодня такое, – объявил ведущий, – Зачем вас сюда позвали вот эти чудесные люди? Ответить хотелось матом, но Шарль сдержался. Он пристально оглядел всех – чего-то же от него хотели, правда? Призрак мужчины позади показал, будто сам себя затягивает удавкой. – Деревня вдов? Все резко поникли. Призрак закрыл лицо рукой. Шарль подошел к одной из женщин. Призрак встал рядом, загнул подряд четыре пальца. В голове Шарля сами собой появились имена: Гриша, Сашка, Немец, Ринат…  Оказалось, он произносил их вслух. И каким-то образом оказался прав: эти мужчины были близки с ней. И они ушли, но не умерли. Коснувшись другой женщины, он сразу осознал: вдова. Но это не складывалось с тем, что её что-то связывало с невзрачным незнакомцем, что стоял рядом. Нет, не вдовы. Здесь было что-то ещё. Что-то другое. Например то, что им с Норрисом споил Макс. Как только они вернутся в паддок, ему полный и беспросветный пи… Внимание Шарля привлекла другая женщина с весьма структурным лицом, похожим на индейское.  За ней – еще одна. Та самая старая, мёртвая и прозрачная. Она перевела взгляд на мужчину, что пытался Шарлю с самого начала что-то показать. "Назови". – Здесь есть кое-кто, – отметил Шарль, сделав несколько шагов от ряда женщин. – Я говорить не хотел. Суицидник. Он постоянно между ними ходит. Призрак встал у женщины с очками на голове. Показал на себя, потом на прозрачную старушку рядом. Мать? Откуда он это знает? Вздохнув, Шарль убрал руки в карманы и наткнулся левой ладонью на что-то сухое и продолговатое. Вот оно как. Стоило коснуться этого чего-то, как мир вокруг изменился. Призраки стали отчётливее, а живые люди будто бы стали ускользать. «Опиши». – Чёлка, густые волосы, усы… По нему мать слёзы лила, пережила намного. Недавно встретились, под Новый год. Она… Старенькая, с добрыми глазами. Призрак старушки указал на девушку, за которой стоял. Шарль озвучил это: – На тебя показывает… «Передай, что благодарю», вновь появилась в голове чужая мысль. – Благодарит за всё. Призрак мужчины схватил Шарля – ощущалось это ледяной ванной после гонки – и потянул в дом, у которого они стояли. Как наяву Шарль увидел его, висящего там, уже белого, с кривым лицом, опухшего. Или нет… Висящий был похож на него, но на вид жил будто на двадцать лет раньше. Так выглядели работники Феррари, когда в Формуле только-только появился Вильямс. Шарль обернулся. Призрак указал на женщину-вдову. «Она?», спросил его Шарль? «Умереть», ответил он. «За мной. За отцом». – Ты тоже должна была в петле оказаться, – сказал Шарль вдове. Она вдруг истерически заплакала, крича, что не сама в петлю полезла. Леклер осмотрелся. Он не видел больше солнечного дня. Здесь была лишь серость. Серость и висящие везде, куда ни глянь, трупы. На ведущих балках. За окном. В дверных проёмах. Кто-то звал его по имени, но Шарль не мог оторваться. Они звали. Они все звали за собой. Ещё немного, казалось, и сам он окажется в петле. По спине побежали мурашки, а руки резко ослабели. – Выйдите отсюда! – скомандовал он. Стоило выйти на солнечный свет, наваждение исчезло. Остались только те же двое, что встретили Шарля с живыми. – И отец его тоже повесился. Да тут висельники на каждом дереве! Он едва отдышался. –А вам… – Шарль взглянул на вдову. – Вам очень повезло. Теперь Шарль видел. Видел всех этих людей, что закончили в петле. Видел, как тьма обвивает шеи живых: кого-то уже крепко, а кого-то ещё только касается. И везде, куда ни глянь, куда ни шагни – оно. Это нечто и Шарля хотело коснуться, и, если бы ни нечто в кармане – коснулось бы, но так лишь отдёрнулось и зашипело, будто кошка. Незаметно подкравшаяся туча ознаменовала открытие Шарля громовым раскатом. – Кладбище здесь далеко? После всего, что он узнал – и не всегда по своей воле – его потянуло туда невидимым поводком, будто это он был собакой, а не Лео. Откуда-то это началось. Кто-то был первым. Кто-то, кто душевно поделился собственным проклятьем со всеми близкими, чтобы те поделились со своими. Следующим пришел Ландо. Шарль не следил за ним: слишком страшно было снова появляться в этой проклятой деревне. Уже потом от него же Шарль узнал: Норрис тоже видел. Но видел он почему-то другое. Сказал, что здесь кого-то забили камнями, и он проклял это место. – Чёрт, будто в книгах, – Шарль истерично усмехнулся. Последним по деревне ходил Артур, и с ним тоже говорили мёртвые. Он-то был уверен, что каждый умерший тут страдал от тоски. И везде, говорит, алкоголь. Шарль бы с ним поспорил. Он видел чёрные щупальца, охватывающие Кракеном всё вокруг. Эти люди нуждались в помощи.

***

Шарль видел проклятие. Ландо тоже видел – но, почему-то, другое. Артур стоял рядом и смотрел на этих двоих как на родителей, которые не могли решить, с какого именно сайта им скачать вирус. – Мысли материальны, – доказывал младший Леклер. – Не накручивайте себя, не накручивайте людей, не давайте им притянуть мыслями то, во что они поверят. Сошлись в итоге на том, что идти надо на кладбище. За ограду первым вошел Ландо. Шарль знал, что он, как в общем-то и все в паддоке, немного с придурью, но никогда не подумал бы, что он может, закатив глаза, хрипеть что-то на неизвестном ему, между прочим, полиглоту, языке. Вдруг он вернулся в этот мир: это было видно по взгляду. – Оттуда веет, – сказал Ландо всё ещё потерянно, как-то тихо. – Свежий удавленник там лежит, самый последний. Но Шарлю было всё равно. Он видел, как, даже в ночной темноте, у одной из могил неподалёку сгущаются тени, обсидианово-чёрные, будто из самой преисподней. Было ужасно страшно, но он пошел туда. Не хотелось, но было нужно. С одной стороны его за руку держал мертвый человек, с другой – живой, одна из встречавших женщин. Что-то, наверное, через амулет в кармане, подсказало: он идет между родственниками, дядей и племянницей. – Вот оно, – сказал он едва ли не шёпотом, почти обречённо. Всё началось отсюда, из его могилы. Отец и сын. Проклятие запустили они. Обида. Ландо спорил: висельники были и раньше. Но после них стало больше, возражал Шарль. Артур был против обоих. Он, говорил, видит причину, почему они наложили на себя руки. Один отношениях знал, что ему изменяли. Другого доводили давлением. Двое мужчин, отец и сын, наркоман, алкаш, дурной пример заразительный, они нашли выход и решение своих проблем. Это все здесь, говорил Артур, стуча по виску. – Деревня висельников… Пока они будут называть её деревней висельников, это не прекратится, – отточил младший Леклер. Но Шарля вдруг отвлекли. Появился другой, новый призрак. Буквально, новый. – Вот он. Последний, кто здесь ушел. Ландо вдруг поддержал его. – Я чувствую, он – последний, и он должен стать последним. – Однако же, Норрис продолжал гнуть свою линию. – Он пока не закрывающее звено, мне нужно отпустить того ни за что убитого. И тогда мы оставим эту смерть последней. Пока Артур спорил с Ландо вместо брата, Шарль смотрел, как щупальца охватывают людей всё сильнее. Испытание испытанием, шоу должно продолжаться, все дела, но он не мог оставить это как есть. Он не мог позволить и другим присоединиться к висельникам. Тьма окружала и его, но растворялась в воздухе, стоило ей коснуться его тела. Что бы ни лежало сейчас в его кармане, оно спасало. Жаль только, что он не мог размножить эту штуку, чтобы раздать остальным. Да и проклятие найдёт новую жертву, даже если одна кучка людей от него защититься. Копать надо было глубже. Думай, Шарль, думай! – Шарль… – Позвал тихо Артур. – Нас тут слишком много. Растревожили их всех, это крайне неуважительно к мертвым, крики, беготня, ругань… Но Шарль не слышал его. Он видел, как темнота подступает к ним со всех сторон. Кого-то она только касалась, будто пробовала на вкус, а кого-то уже обвила. Пока Ландо оплакивал старых покойников, у Шарля на глазах готовились появиться новые. – Ты не видишь… Не слышишь… Никто из вас не видит… – Шептал он. Он прошел вглубь. Позади плелись женщины и ведущий, от которых нельзя было просто так отмахнуться. Тот призрак, что встретил их в деревне, стоял рядом с другим, с отцом. Сына окружала тень, она пожирала его, пуская темные пятна по бесплотному телу. Он закричал – так кричат только призраки. Но воя никто вокруг не слышал – только Шарль. Нужно было что-то делать. Их нужно было спасти, призраков, живых, но как это сделать в одиночку? – Где Артур? Где мой брат? Позовите Артура! Артура позовите! Сходите пожалуйста за Артуром! Ландо ушел – ему голоса подсказали, что надо действовать по-своему. Когда Норрис вернулся, Леклер попытался достучаться до него. Они втроем все разбередили, даже гром гремел не просто так. –Ландо, – истерично молил Шарль: настолько ему было страшно. – Погост точно заражен, люди может быть некоторые – ещё нет. Но заражен погост – весь. То, что они будут заражены все – это сто процентов. Шарль говорил, что нужно проклятие снимать, но Ландо был глух: то, что он сам хотел, он сделал. Вернулся Артур – последняя надежда. – Артур, – начал Шарль, – пожалуйста, услышь меня. Ты просто не чувствуешь этой силы. Ты даже не представляешь себе, что это. Их надо вывести отсюда как можно быстрее. Помоги мне, не уходи отсюда. Он повернулся к остальным и крикнул: – Выходите все отсюда, все, включая операторов. Все выходите отсюда. Все выходим отсюда! Как только последний оператор вышел, Шарль обратил на брата взгляд, полный мольбы. – Ты что творишь вообще? – спросил Артур с непривычной для него тихой агрессией. – Ты что творишь? Ты что, рехнулся? Ты просто с ума сошел. Ты что творишь? – Ты хоть видишь это? Шарль надеялся, что адская чернота вокруг доступна его взгляду, но нет. Артур лишь пожал плечами. – Я вижу людей, просто они все перепугались, ты что творишь? – Ты увидишь… – Будто бы сам себя убеждал Шарль. – Ты это поймешь… Сейчас ты не чувствуешь проклятие. Погост заражен весь. Ландо сейчас прошел – он меня не слышит. Но… Но я ему говорил, пожалуйста, услышь меня. Здесь смотри, сейчас мне нужен ты, я тебя включу в транс, в свой транс, ты увидишь это. Ты увидишь… Один… Я могу это сделать, но это очень рискованно. Мне нужна твоя энергия просто, дай мне её… – Ты можешь её взять, – ответил ему Артур просто. – Я буду присутствовать. – Ты мне нужен со мной быть. Ты должен быть рядом. Это очень опасная штука. Ну… Сделай это для меня! Дай мне это – для меня, здесь! Они это видели. Это на моей вине будет, я один раз увидел – я не сделал, я испугался. Сейчас я это вижу. Я хочу это убрать. Если я сейчас уйду – им не помогут. Я могу это сделать один, но я потом не знаю, что со мной будет. Я потом седой отсюда выйду, понимаешь? А если мы сделаем вместе, мы точно сделаем это. Пусть они думают о своем, пусть они думают как ты сказал, мне плевать, пусть они примут любую версию. – Но дело не в версии, – Артур вздохнул. – Я могу дать тебе все, что ты хочешь, но я не хочу участвовать в этом. – Хорошо, – сдался Шарль. – Ты мне просто дай это. Дай мне через кольцо твоё. Я его верну. Тогда Шарль не знал, что обманул брата.

***

Шарль понятия не имел, что делать. Он старался думать о решении, а не о задаче. Есть проклятие, есть амулет, есть он, Шарль, и с ним – сила Артура. Но не сам Артур. Шарль вздохнул. Несмотря ни на что, младший поступил правильно. Нельзя подвергать его риску. Он стоял на коленях, уложив на них же руки, и ждал. Артур уводил людей. Тьме это не понравилось. Амулет задрожал. Неописуемое нечто возникло меж могил отца и сына. Шарль мог разве что разглядеть среди чёрных щупалец два знакомых лица. И сотни, тысячи незнакомых. Он сглупил. Достал амулет – палка, подозрительно похожая на ту, что плавала в бутылке, которую принёс Макс. Она обжигала. Тьма бросилась на него. Шарль бросился в самый её центр. Он ничего больше не видел. Рука горела. Грудь горела. Он весь будто горел…

***

–Леклер, тормози давай!!! Кто-то накрепко держал руки Шарля за спиной. Он обернулся – Карлос. Рядом Ландо отбивался от Гасли и Колапинто, а Макс пытался напугать Расселла, пока его держал Албон. – Шарль, нормально? Что это за жижа? – Да, Макс? – поддакивал Джордж. – Что за жижа? Шарль вдруг прозрел. Он был на всё той же афтерпати. Хороший мальчик Кими – наверняка под руководством господина Рассела – раздобыл сорбент и уже отпаивал Ферстаппена. – Ландо? – неожиданно даже для себя прохрипел Шарль. – Мы сняли проклятие? – Не знаю, как ты, а я снял, – прошептал Норрис в ответ. Они с удивлением уставились друг на друга. – Проклятие? – не понял Ферстаппен. – А тебя там не было, – пожал плечами Леклер. – Мы снимали проклятие с одной деревни. – Вроде головой не бились, – Карлос ничего не понимал. – Пока вы играли в волшебников, я, вообще-то, реально мир спасал, – заявил Ферстаппен. – Ландо, ты оплакивал разбившуюся бутылку текилы, – заметил вдруг молчавший до этого Оскар, не обращая внимания на Макса. – А ты, Шарль, оленим пенисом в живот Вассёру тыкал. Воцарилась тишина. Все вдруг уставились на тот самый корень, что Шарль держал в руке. От греха подальше Леклер кинул его в другой конец комнаты. – Чего, блять? – не понял Макс. Пиастри покрутил в руках бутылку, из которой они пили, наполовину пустую. – Тут по-русски написано, что это олений корень – он же детородный корень оленя. Заспиртованный. Использовать по назначению – для ритуалов на удачу. Предупреждение крупными буквами: не употреблять внутрь. Первым разорвало на смех Норриса. Шокированный, к нему присоединился Шарль. – Это ведь… Ландо… – Уже весь в красных пятнах от смеха, попытался сказать Шарль. – Это ведь ты олений пенис соснул! – Это на удачу! – обиженно отметил Норрис, не прекращая, впрочем, хохотать.