Шепот Дзюкай

Стены выделенного ему кабинета внезапно сжались, зажав Минхо в тиски ледяного прозрения. Воздух стал густым и вязким, каждый вдох обжигал легкие. Эти аккуратные, почти каллиграфические строки были ни чем иным, как методичным отчетом о безумии. И безумцем был тот, кого они подозревали меньше всего. Человек, который всегда был на виду у полиции, тот на кого было трудно подумать, что это он — скромный и улыбчивый парень, всегда готовый помочь паломникам и туристам. Он водил их по тропам, рассказывал о местных легендах, а сам методично вешал на ветвях тех, кого считал «достойными» очищения. — Кенджи! — голос Минхо прозвучал хрипло и неестественно громко в наступившей тишине. — Все записи с камер наблюдения вокруг участка за последний час! Немедленно! Кадры были размытыми, залитыми неоном Хэллоуина. Толпы монстров и героев мелькали перед объективами. И вот он — высокий, почти бесплотный силуэт в длинном плаще, скользящий между веселящимися группами, как тень. Лицо скрывала деревянная маска лисы с уклончивыми прорезями глаз. Он не спешил, его движения были плавными. Он вошел в кадр на одной стороне площади и вышел из кадра на другой, будто растворившись в стене. Но между этими точками был момент, всего три секунды, когда он прошел через слепую зону у самого входа в участок. Ровно там, где стоял служебный стол. Больше его никто не видел. — Прослеживаем весь его путь! — скомандовал Минхо, уже натягивая бронежилет. — Откуда пришел, куда ушел! Они двигались вслед за призраком, запечатленным на видео. Камера у сувенирной лавки. Камера банкомата. Камера на повороте к старому кладбищу. Призрак вел их прочь от огней карнавала, в сторону восточной окраины. И на каждой записи он становился все отчетливее, все реальнее. Последняя камера, установленная на столбе у начала одной из второстепенных троп, ведущих в Аокигахару, запечатлела его спину — темный плащ сливался с мраком, лишь маска на мгновение отразила свет инфракрасной подсветки, прежде чем он шагнул за порог, отделяющий город от Леса. Сигнал его телефона, зарегистрированный на имя смотрителя храма, пропал именно здесь, поглощенный той же бездной, что забрала двенадцать его жертв. Ночь содрогнулась от рёва моторов. Автобусы, внедорожники, полицейские машины — всё это караваном двинулось к опушке. Прожекторы выхватывали из тьмы первые, ещё безобидные деревья, которые с каждым метром смыкались всё плотнее, становясь частоколом. Воздух стал другим — холодным, влажным, пахшим гниющими листьями и чем-то древним, каменным. — Разбиваемся на группы! — командовал Минхо, его голос глухо терялся в ватной тишине леса. — Ищем красные верёвки или мужчину в маске лисы. Соблюдайте дистанцию, но не теряйте друг друга из виду! Они вошли в Море деревьев. Фонари выхватывали из мрака причудливые корявые ветви, которые цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать незваных гостей. Собаки, некогда рвавшиеся с поводков, теперь шли неуверенно, скуля, их нюх сбивал с толку этот странный, однообразный коктейль запахов. Они петляли, возвращались, снова шли вперед, увязая в ковре мха и хвои. Внезапно один из офицеров, сержант Кобаяси, споткнулся о скрытый корень и чуть не упал, успев ухватиться за ствол старого кедра. Его рука коснулась чего-то шершавого и упругого. Он поднял фонарь выше. — Детектив! Минхо подбежал. В свете фонаря проступила толстая алая верёвка, туго обвивавшая дерево. На ней были аккуратно, с одинаковыми промежутками, завязаны узлы. Тринадцать узлов. Они стояли в эпицентре. — Осматриваем периметр! Тихо! Поначалу ничего не было видно. Только стволы, мох и мрак. Потом луч фонаря Кобаяси дрогнул, скользнул в сторону и замер. Он выхватил из темноты бледное, почти белое пятно. Человеческую ногу, одетую в простецкие рабочие штаны. Тело висело в нескольких метрах, спиной к ним, раскачиваясь от порыва ветра, которого, казалось, тут и не было. — Третья жертва. Кайто Сузуки, — тихо произнес кто-то из оперативников, сверяясь с фотографией на планшете. И тут лес начал раскрывать свои ужасные секреты. Стоило пройти немного влево, когда прошлый труп скрывался из вида за деревьями, перед глазами появлялся еще один силуэт. Они не были собраны в одном месте, а скорее расставлены, как экспонаты в чудовищной галереи чужого безумия. Каждое тело висело в своей собственной, изолированной ячейке пространства, образуя огромный, невидимый с земли круг. Чтобы найти их все, группе пришлось снова разделиться, поддерживая связь по рации, их голоса в наушниках звучали приглушенно, прерываясь помехами. К полуночи все двенадцать были найдены. Двенадцать жизней забранных для ужасного ритуала, обезумевшим человеком. Предварительный осмотр показал одно и то же: тела были тщательно обескровлены, внутренние органы извлечены. И странная, зловещая сохранность, словно плоть была законсервирована самим воздухом Аокигахары. Группа, занимавшаяся эвакуацией тел, работала молча, их лица были серыми от усталости и ужаса. Внезапно одна из служебных овчарок, до этого вяло сидевшая у ноги кинолога, вдруг встрепенулась. Она глухо зарычала, шерсть на загривке встала дыбом, и она рванула в чащу, едва не вырвав поводок. — Есть след, идем! — крикнул кинолог. Минхо, Кан и Кейджи, не сговариваясь, бросились за собакой. Они бежали, спотыкаясь, вслепую, ветки хлестали их по лицу. Прожектор выхватывал мелькающую впереди спину кинолога и несущуюся как угорелую собаку. Они пробежали не больше пяти минут, но расстояние казалось вечностью. Собака остановилась у подножия огромного, раздвоенного дерева, заливаясь исступленным, почти человеческим лаем, упираясь лапами в землю и не решаясь подойти ближе. Луч фонаря пополз вверх по темному стволу. И замер. Над ними, медленно раскачиваясь, висел он. Высокий плащ ниспадал складками до самой земли. Из-под его полы, на темную, вязкую от хвои почву, капала алая, почти черная в этом свете жидкость. На лице была все та же маска лисы, но теперь ее хищный оскал был обращен к ночному небу. Одна рука беспомощно свисала, и на запястье зиял глубокий, точный, продольный разрез. — Срезайте его! Быстро! — скомандовал Минхо, и в его голосе впервые зазвучала не только профессиональная жесткость, но и сдавленная ярость. Слишком просто. Слишком удобно. Когда тело осторожно опустили на землю, Минхо сам опустился на колени. Его пальцы, все еще в перчатках, дрогнули, когда он взялся за деревянную маску. Он потянул ее на себя. Раздался легкий щелчок — застежка отпустила свое пленение. Из-под маски на них смотрело молодое, бледное, безжизненное лицо. Искаженное предсмертной гримасой, но все еще улыбающееся. Это был он. Смотритель местного храма. Тот самый спокойный, улыбчивый юноша, что подавал им утренний чай во время первого визита Минхо в храм полгода назад. Вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и скулением собаки. Ритуал завершен. Тринадцатый узел. Лес получил свою последнюю жертву — своего жреца. Но Минхо, глядя в пустые глаза смотрителя, чувствовал не облегчение, а ледяную пустоту. Он не верил, что это мог быть конец. Что убийца, унесший жизни двенадцати человек, так просто безмолвно и цинично расстался со своей жизнью. Это была не развязка. Это была лишь новая петля, затянувшаяся на шее правды.