Не живи прошлым

🌑🌑🌑

Холод и голод брал своё. Дождь своей проливной стеной заливает трубы напрочь, маленькие потоки воды топят ботинки почти полностью. Когда в них успела образоваться дырка?

Девочка лет 4 забилась в единственную картонку, которая была её верным укрытием, который день. Как это мама не вернётся? Наверное, опять злая шутка уличных подростков. Одна ранка на запястье только-только покрылась необычной золотистой коркой, а каждый проходящий мимо человек с сочувствующим взглядом, вдруг резко ежился, только смотря на царапины. На что такая судьба ребёнку, чем он так провинился? Одна женщина так и вселила горящую надежду в девочку, хоть она и не была слишком милосердна, как казалась на первый взгляд.

— Пошли со мной. Ты тощая, как ствол берёзы, тебя только и откармливать!

Обычный мартовский день веял слякотью и совсем недавно появившимся запахом свежих молодых листиков некоторых деревьев. Зелень обрела вторую жизнь, а первые потоки речек и ручейков начали выходить из берегов, гнать оставшиеся куски льда на водной глади. Ясный, на удивление тёплый денёчек дал возможность вывести своих отпрысков погулять. Спустя столько дождливых дней взаперти матери могли порадоваться и отдохнуть от вечной слежки за чадом. А то, видите ли, совсем недавно, рядом в комплексе, кто-то чуть не сжёг дом… У маленького жилого дома, на игровой площадке, уютно устроились дети, играя между собой в салки, пока другие лепили куличики в песочнице, долбя лопатой по пластиковым ведёркам, которые будто были прочнее любого железа. — Слышали? Скоро, говорят, появится Ненависть и Любовь! — дети в песочнице резвятся, раскидывая песок в разные стороны и шурша пластиковыми игрушками. Мальчик же, находясь в углу маленькой песочницы, разговаривает с кучкой своих друзей. Один из них явно не очень-то заинтересован и больше предпочитает повозить маленький кузов по бортикам песочницы. — А может они уже среди нас? Как думаете? Мать этого мальчика приподняла малыша из песка, нежно смахивая пыль с его волос. Похоже они собирались уходить по делам: — Это же просто сказка, дорогой. Они итак существуют, а про людские аватары — глупая байка. — женщина средних лет ущипнула его за нос. Байка. Забавная, однако. Мальчик, прощаясь, активно замахал рукой своим друзьям, надеясь скоро увидеться с ними вновь. «Снизойдут в мир Гнев — как грозный дракон, и Любовь — как роса после дождя. Кровь прольёт кувшин чужой, и тогда наступит баланс». Как могут противоположности, которые не могут существовать без поддержки друг друга, взять и подраться насмерть? Чушь. Две основы, без которых человечество становится безэмоциональным мусором, никогда так не поступят. За углом, женщина, возраста ближе к пенсионному, судорожно пересчитывала деньги. По её морщинкам на лице можно легко понять, как она не очень-то и хочет делиться деньгами. Купюры шумели в её длинных пальцах, когда она отделила чуть меньше четверти стопки. — Тебе хватит, — грубо протянула женщина с неохотой, поделив часть купюр, которые были лучше всякого спасения. — Ты должна быть рада, что это моя обязанность так тебя обеспечивать. Я бы уже давно от тебя отказалась, если бы был выбор. Девушка гораздо моложе заинтересованно подслушивала детей с уголка жилого комплекса. Надо же, так с ничего опять поднимают слухи. Не все взрослые верят, но большая часть уже прошита. Смотрят как-то странно, будто своими глазами ищут кандидатов. Особенно важные шишки. Неужели тот же президент думает, что дети пророчества пойдут на наживку и просто так появятся на параде каком-нибудь? Да вряд ли. Или они скоро начнут устраивать мероприятия, как в дешёвых сюжетах романов на рынке со своими: «В королевстве пропала принцесса, всем поданным девушкам срочно сдать кровь на пробу!»? — Кирена, проснись. — раздражаясь, заявляет о своём присутствии женщина с хриплым голосом. — А? Да-да, обязательно тебе куплю сладостей. Как всегда. — девушка выхватывает с её рук деньги, сбегая, как ни в чём не бывало. Женщина вздыхает, опираясь на жёсткие прутья лавочки: — Такая бестолковая. Не лучше, чем в день, когда тебя только вытащили из коробки, — затем она звонко добавляет ей вдогонку с небольшим акцентом, который было слишком хорошо слышно даже издалека. — Не сиди у моря долго, хватало ещё тебя лечить! Вряд ли девушка уже слышала. Длинные розовые волосы развевались по ветру, лёгкий бриз щекотал нос. Кирена была так рада! Может новым карманным расходам, а может возможности сбежать. Можно подумать о своём, а может и придумать какой-нибудь новый сюжет! Две минуты в беге, и уже на берегу. Закат освещал кромку воды, отбрасывая красивый развод и окрашивая небо в мерцающий малиновый, будто кто-то разлил краски, да не жалея. Наконец-то покой… Девушка устроилась на мягкий песок, опираясь руками за своей спиной. Сквозь пальцы проходили мягкие песчинки, сразу вспоминалось мягкое зерно в полях, которое она вечно крала с полей какой-то там родственницы мачехи, чтобы побаловаться. Кирене нравилось здесь в любое время года. Шум моря и волн — чудесная терапия от проблем, всегда хотелось приходить почаще. Смолкли крики чаек, что разлетелись на свой законный сон, а жучки зарылись в цветы для укрытия. Девушка никогда не брала с собой ни полотенца, ни платка. Её опекунша ругает её, что мол «застудишься», да тут никому-то до этого дела нет в такое время. Ей уж тем более, лишь бы для галочки спросить. Волны резко ударились о резцы, что-то им не нравилось, а Кирена же сразу насторожилась. На берегу точно ничего нет, а вот в кустах словно кто-то двинулся. Хотя он пытался скрыться, но то было очевидно: здесь кто-то был! Причём будто от него исходил горящий импульс… Прямо как от свежего огня в камине, согревающего сомнения. Но в отличие от него, он скорее навеял новые. Она обернулась, осматриваясь вокруг. Пусто. — Выходи. — бросила Кирена на воздух, стараясь выглядеть более угрожающе. Она резко встаёт, отряхиваясь от песка, что выглядит довольно неряшливо, не пугающе. Плечи напряглись, а брови сдвинулись в лёгкой хмурости. Листья кустов раздвинулись, открывая взор на сидящего в них человека. Парень её возраста явно не был рад внезапному обнаружению, ведь он делал всё, чтобы его не нашли. Его белоснежные волосы резко контрастировали с пастельным цветом песка берега. Шум волны сразу будто стих. — Хорошо ладишь с водой, как я вижу, — парень расслабленно сел рядом с девушкой, видимо совсем не озабоченный обнаружением за слежкой. — Фаенон. — Совсем не церемонишься. — Кирена захихикала под нос, своим лёгким, как кончик пера для письма голосом, прерывая шум ветра. Частенько здесь штормило. Неудивительно, на то это и море. Этим оно её и манило. — А нужно? Все люди такие одинаковые и неинтересные. — Фаенон гордо вскинул голову, смотря на девушку с высока. Вроде только встретились при таких глупых обстоятельствах, а уже начал грубить. — Зачем так дуться, я же просто шучу. — Кирена пролепетала раздражённым тоном. Лишь бы её поганный язык лишнего не сказал… Она умеет себя контролировать при мачехе, но явно не с незнакомцами, которые умеют выводить из себя. — Слишком банальное оправдание. — Фаенон задирает подбородок ещё выше, делая вид, что он поголовно прав. Он её слушает вообще? Мог бы и промолчать. Кирена стиснула зубы. От сахара так не хрустели никогда. Да кто он такой? Пришёл прятаться в кустах, подглядывал, так ещё и хрен знает сколько времени, а сейчас возомнил себя таким правильным, что сказать нечего! Только поругаться хочется. Море покрылось пеной, будто волны почувствовали её кипение внутри. — Что, не такая и любящая милашка, да? — слова парня вдруг вывели её из своих странных мыслей. Чего? — Ну и вот, даже «аватар» любви так легко выбесить, о какой же любви между людьми может идти речь? — он театрально прикрыл глаза рукой, изображая наигранное разочарование. Тогда он точно довёл Кирену. Ему просто повезло наткнуться на её силовые волны… Лучше бы не подходил. Кирене казалось, что с высоты деревьев за ними следит кто-то ещё, но сейчас для неё это не имело значения. Волна вдруг резко поднялась в высоту и рухнула на юношей. Никто не успел среагировать, и волной захлестнуло почти полберега. У Кирены чуть сердце в пятки не ушло, она сама не ожидала, что море так поступит. Стоило воде отойти обратно, как она заметила дрожащего как спичку Фаенона, который явно на нервах, пытался избавиться от раздражающей воды, которая промочила его одежду насквозь. На улице не так-то и холодно, чего он так трясётся? Кирена любопытно подобралась к нему, смеясь над глупой ситуацией. — Кажется, ты ей не нравишься, — Кирена хмыкает, с небольшим недовольством глядя на него. — Имей уважение не смотреть на всех с небес. У тебя есть сородичи, Разрушение. — Ого, как мы заговорили. Узнаю свой нрав в твоём говоре, но не отменяет факта, что злишься ты отменно, — довольный, как наглый пёс, зафыркал он. — До встречи, главная любимица общества. — Он почти сразу же начал покидать место, где был пойман с поличным, после этих слов. — Ты! — Кирена огрызнулась ему в след, выступая вперёд за ним, когда парень будто растворился в воздухе. Он даже следил за её жизнью, чтобы подколоть в этом!? Больной псих! Зато воды как боится, аж пятки блестят в бегу. Неудивительно, что ждать от противника в виде сущего огня и мелкой Сатаны? Горит беспризорно, но ограничений то боится. Девушка возвращается обратно, ближе к заходящим волнам. Уже всё равно, что песок мокрый и комковатый, что даже сидеть неприятно. Простенькие светлые джинсы уже успели вымокнуть насквозь, так что не жалко. Она, присаживаясь, обращается к воде. — Тебе необязательно было так поступать. Вода долго молчит, волны стихают, словно прислушиваются, а с кромки выглянула чья-то знакомая макушка: — Но мне же судить. Дурные романы с подобными знакомствами мне даже по пьяне не заходят, — произносит девушка своим голосом певчей птицы. — А тебя я хотела задеть волной, чтобы язык не развязался. Сама знаешь Кирена обидчиво склонила голову. Что же все вокруг считают её такой грубиянкой? — Не развязывается он у меня! Только когда ты говоришь об этом мне в открытую, — рявкнула она, сразу снижая голос, пытаясь казаться тише, лишь бы избавиться от этого глупого желания указывать тем, кто ниже неё на пару ступеней. Она не то, чтобы слишком самолюбивая, она просто сначала говорит, а потом думает. — Всё, хватит мне на сегодня. Доброй ночи. — девушка добавила уже более ласково, своим добрым голоском, когда она развернулась и ушла, оставляя за собой вереницу следов на песке. Кроме неё следов не было, парень даже не наследил. Вот чудик. — И как же тебя такую раздражающую выбрали? — только чешуя блеснула в закате, когда необычная девушка нырнула в воду снова, возвращаясь в своё тайное царство. Солнце уже успело исчезнуть за горизонтом, небо потемнело, а звёзды переливались над головой бесконечным куполом. Над луговыми просторами созвездия видно гораздо чётче. Вот туманность, блестящая тёмным фиолетовым, а вот и месяц, чей конец остро смотрел на землю. Шум детей стих. Те, наверное, как обычно отправлены по домам и уже в кровати в своём сне под взором опекающих родителей. Больно завидно. Тихим шагом Кирена доходит до дома и через дешёвенький подъезд пробирается в квартиру. Уют от свежего воздуха резко сошёл на нет, стоило только переступить порог. Злосчастный запах курева распространился по пространству, что лёгкие дымом забивало. Опять мачеха за сигареты взялась. Сколько можно? На балконе эта женщина сбила с сигареты пепел вниз по ветру, а голову повернула в сторону двери, услышав, как возвращается девушка. — Ты где плавала? — старшая не на шутку была удивлена вдоль и поперёк мокрым вещам девушки. — Мало того, что вернулась поздно, ещё и промочила все шмотки до последней нитки! — Извини. Волны поднялись от ветра. — коротко бросила Кирена, удаляясь в свою родную комнату. Сладость приторного запаха сигарет, который уже витал по всей квартире как зловоние, раздражала. Грёбанная вишня. Уже и в жизни на неё рвотный рефлекс выработался. По заходу в комнату, её ждала знакомая картина: не разобранные коробки с вещами из старой квартиры, из которой они съехали из-за дурного преследования или можно сказать, психоза её опекунши и ора, мол: «Это всё из-за тебя, злощавый огрызок Любви!», какой-то хлам на столе по учёбе, а на кровати хоть что-то, что успокаивало жизнь, а именно маленькая игрушечка большой пушистой химеры. Рядом с кроватью тёплым светом отливал непримечательный светильник, который она включила, когда подошла к ней. Взяв свежей и сухой домашней одежды на руки, она пошла в ванную, смыть стресс дня, а заодно остатки песка. Мокрые вещи успешно отлетели в корзину с бельём, а под напором воды в душе единственное, что тяготило сердце — слова того глупого парня. А может он и прав? Как это сама любовь может чувствовать злобу к кому-то? Тогда уж её существование — не больше, чем пыль в глаза самонадеянному человечеству. Кирена надела чистые вещи и свободно выдохнула, наконец можно отдохнуть. На ужин она не то, чтобы сильно рассчитывала, да и особо не хотелось, сколько хотелось погрузиться в царство сна. Кирена чувствовала себя настолько измотанной, что даже не стала умываться после. Она с ходу плюхнулась на кровать, сворачиваясь калачиком под одеялом. Глаза сами закрылись, а мозг ушёл совсем в другое место. Знакомый шум волн ласкал слух. Сразу вспомнилась Гисиленса, которая явно была не впечатлена появлением Разрушения. А то, как она смеялась над ней… Кирена вдруг открыла глаза. Маленький неясный рык. Будто кто-то пытается с ней поговорить, но он не может, а общается звуками. Перед собой она обнаружила алое чешуйчатое существо, покрытое белыми перьями на лбу и основании хвоста. На его шее нарост, похожий на мешок в виде шипастого колеса с красной звездой посередине белого кольца сбоку самого мешка. Оно мурлыкнуло, отходя большими, мощными лапами в сторону. При каждом шаге перепонки на его тонких пальцах передних ног подрагивали. Ещё один звук издала его пасть, когда янтарные глаза повернулись обратно, желая проверить, следует ли девушка за ним. Кирена не шелохнулась, какое странное создание. Напоминало ручных дракончиков из какого-нибудь фэнтези. Длинный, чёрно-белый хвост с красными чешуйками свернулся в круг у живота ящерицы, образуя второе “колесо”. Его голова отвернулась в сторону, и животное рвануло вглубь чащи, дальше от воды. Кирена, не раздумывая, бросилась за ним. Сквозь режущие кожу до ссадин ветви, она пробралась на поле. Такое красивое и пустое. Она сразу вспомнила те поля кузины своей мачехи. А не здесь ли случаем вообще должен был быть её дом? Путь такой же, и по времени столько же. Существо снизу гавкнуло, почти как собака, словно оно зовёт её. Пускаясь дальше по полю, Кирена замечает силуэты. Так много людей, все друг другу счастливы. Так тепло в сердце, будто она находится совсем не в настоящем мире, где такое увидишь редко, а скорее накалы и вечные ссоры. Но на какой-то точке поля, где они остановились, всё резко сменилось пылающим огнём. Ящерица пыталась что-то пробурчать, но не получилось. Она быстро исчезла, растворилась в глубинах сна. Кирена вскочила вся в поту. Сновидения в последнее время совсем не спокойные. Она осторожно, на цыпочках, пробралась на кухню, набирая воды в стакан. Медленными глотками она его осушила, не оставляя ни капли. Горло от нервов пересохло не хуже земли в засуху. Её взгляд перемещается на небо, а мысли уносятся вверх, в голове проносятся воспоминания этого глупого сна. Что за огонь? Что хотела сказать ящерица? Девушка ставит стакан на столешницу перед раковиной, отходя на балкон. Холодный ночной воздух опьяняет и успокаивает. Ещё совсем глубокая ночь, стоило поспать ещё, но уже не хотелось. У Кирены такое ощущение, будто она увидела очень важную вещь. Стоило бы обсудить с Гисиленсой! Она лучше знает. На завтрак она побаловала себя свежими тостами, палённая корочка приятно хрустела на зубах. Знакомый вкус хлеба немного утолил ранний голод. Девушка сполоснулась холодной водой перед выходом и пулей вылетела из дома. Как всегда, путь её держался знакомой стороной — к морю. Возвращаясь туда, она проигрывала в голове сон, лишь бы не забыть и не опозориться перед Гисиленсой, а то было уже разок такое… Стыдно было сильно, но она человек понимающий, а потому часто пускала Кирена по ветру, пока та опять не принесёт чего-то нового. А сегодня как раз такой день. Больно скучает рыбка одна в море. Девушка снова выходит на знакомый долгим временем берег, чтобы спросить у близкой подруги совета. — Гисиленса! — она тихо, совсем почти шёпотом зовёт девушку, чтобы не будить тех, кто живёт у прибрежной линии. Богатеев то развелось… За считанные секунды над поверхностью воды оказались знакомые тёмные волосы и смотрящие в душу лазурные глаза. — А я и думаю, чего же не спишь. Что на этот раз? — она дразнится, беззаботно плавая в воде, перебирая мокрые тёмные локоны волос. — Да послушай ты! Очень надо! — она просит её подплыть поближе. Гисиленса знатно удивилась, давно она не слышала важности в голосе Кирены. Обычно она ей рассказывала про свои идеи для очередного авторского шедевра. Та и соизволила подплыть к берегу, чтобы выслушать в чём дело. Она вынырнула из воды, совсем не мокрая, будто только что феном с ног до головы высушилась. Своим подолом чёрного платья с длинными сетчатыми рукавами она укрыла ноги. На улице прохладно, а в воде гораздо теплее, чем на суше, если привыкнуть конечно. — Ну что случилось? — с искренним любопытством спросила Гисиленса. Кирена набрала побольше воздуха в лёгкие: — Мне приснился сон, — только её собеседница уже хотела вставить свои пять копеек, как она грубо её оборвала. — Не забыла я его! Кхм… В нём я видела странные вещи. Будто какая-то необычная разумная ящерица хотела меня во что-то посвятить. Она показывала мне место, где я и живу, а там просто поля и люди счастливые сидели, как влюблённые пташки, а потом всё резко загорелось и бах! Всё исчезло, ящерица тоже. — пока Кирена говорит, она параллельно жестикулирует почти на каждое слово, не может избавиться от этой детской привычки. Гисиленса внимательно слушает и кивает. Она всегда из любого глупого сна могла достать что угодно. Хоть пророчество, хоть предупреждение. Когда девушка закончила, она задумчиво почесала подборок. — Ну тут несложно предположить, что ты была в прошлом. — наконец сказала та. — Прошлое, какое ещё прошлое? Мозг — не машина времени! Я в такой бред не поверю. — Кирена оборонительно сложила руки на поясе. С ней иногда сложно договориться. Особенно с утра, когда она полусонная. — А может и возможное будущее, — скорее себе, чем для неё, продолжает бормотать Гисиленса под нос. Другая девушка ей не мешает, всё ещё желая выслушать вердикт. — Предполагаю, ты видела альтернативу двух будущих. Если ты говоришь, что люди были счастливы, то в одном царит Любовь, пока в другом — чистое Разрушение. Если тебе опять приснится эта ящерица, лучше попробовать с ней контактировать. Кирена поджала губу. Пророчество, пророчество, пророчество! Вымораживает уже! Даже Гисиленса этим ужасом заражается. Она не удивится, если та направила на них волну, лишь бы сразу на месте устранить Фаенона, учитывая, как тот, похоже, боится воды. — И тебя уже заражают этим мышлением, тьфу! — Кирена отвернулась, не желая продолжать разговор или это опять перерастёт в наставления и непрошенные советы. Она уходит, оставляя Гисиленсу одну под светом Луны. Сладость не выпитого вина, которого её лишил разговор с Киреной, обжигал язык. — Слишком ты мягка для этой миссии.

🌑🌑🌑

— Ты сегодня кажешься сама не своей, знаешь. Бар. Конечно, для многих самое уродское место. Оно и есть. Благо район спальный, народу много не бывает, поэтому частенько сюда приходили разве что одинокие женщины навернуть пару стаканчиков виски, нередко приходили и со знакомыми. Мужчины, встречающиеся довольно редко, что удивительно для баров, играли в бильярд, либо бросали карты в дураке. На столе уже почти «валялась» голова девушки с белокурыми волосами, в которых иногда встречались тонкие синие прядки. Она во всю икала, невнятно разговаривая с близкой подругой. — А ты уже вся пьяная. — отметила девушка в ответ, беря ещё один бокал вина. Свойство не пьянеть такое полезное, не скажешь лишнего пока играешь в игры по пьянству на спор. Уже даже сам бармен любезно спросил, точно ли этой девушке безопасно столько пить, а она только плечами и пожимает, да берёт ещё бокал. — А разницы нет, Гисиленса. Я всё ещё чувствую себя трезвой. — довольная, как лисица, протянула девушка рядом с ней, потягивая ещё одну рюмку сильного виски. В ушах звучала мягкая приятная музыка, видимо час дискотек ещё не начался, поэтому можно было действительно отдохнуть за стаканчиком. — Я вижу, Керидра. — отрезала её подруга, с ответным сопротивлением отодвигая от неё стакан. Кажется, Керидра уж очень хочет напиться до упаду. — Да ты правда неважная, — мямлит Керидра пьяной речью. — Тебя почти насквозь видно. Что стряслось? Гисиленса поёжилась, разговор ей был не сильно приятен и вернул скрываемые мысли: — У Кирены проблемы. Большие. — Оу-у-у. Так эта малышка не сама ли ходячая проблема? — девушка тянет, так же сильно растягиваясь на столе, пытаясь вытянуть отобранную рюмку у Гисиленсы из пальцев. — Я про другое. Её сон посетил Корайдон. — Ух-ты, — Керидра через силу воли смогла стать чуть серьёзнее. Через кромку опьянения она чудом понимала о чём сейчас идёт речь. — И ты ей правду сказала? — Пока нет. Не хочу ей забивать этим голову. — ловко отмахнулась Гисиленса. — Ну это как-то неправильно? Не лучше ли сразу объяснить? — девушка склонила голову, смотря как ребёнок в любопытстве за маленькой жемчужиной на берегу, которую вынесло отбивной волной. — Как говорила я: «Раньше объяснишь, раньше ребёнку легче будет». — Чего… — темноволосая прищурилась на словесный выпад подруги. Кирена может и помоложе их, раз так в пятьсот, но давно не маленький ребёнок. — Ты совсем в стельку. — Нет, я «совсем» трезва, — буркнула Керидра, заправляя волос Гисиленсе за ухо. Она провела пальцем по коже её щеки, натыкаясь своей подушечкой пальца на что-то серебряное и суховатое. — Плохо тонируешь, чешую видно. — Учту. — Гисиленса осторожно оттолкнула чужую руку, чтобы она не стёрла ещё больше крема под цвет кожи. Молчание длилось с минуту, пока Керидра не заговорила более серьёзным тоном: — И что будем делать? Ты же не хочешь, чтобы малышку прихлопнули? — Я думала, что он заглянет позже, — более разочарованно говорит Гисиленса. — Но это значит, что Фаенон уже тоже представляет нам угрозу. Поэтому ты права, нам нужно что-то придумать. — Может пристроить к себе Корайдона и заставить его избавиться от Мирайдона? И всё, будущее в рукаве. — Керидра схватила бутылку со стойки бармена, собираясь осушить её до дна залпом. Гисиленса выхватила её и поставила на место, на что блондинистая надулась. Бедный парень за барменской стойкой явно испугался, что сейчас ему придётся откачивать эту мадам от передозировки, но благо обошлось. — Если бы всё так просто было, то тогда и пророчества бы не было, — темноволосая дала ей болезненный щелбан в лоб. — Приди в себя. — Ну я в этом не эксперт. Ты со мной толком ничем не делишься по их ситуации. — Извини, — не характерно сухо ответила темноволосая. — Иногда ты тоже не хочешь участвовать в диалоге. Вечно занятая, что даже не можешь провести со мной хотя бы немного времени. Керидра пригладила свою чёлку спереди: — Может не будем просто так ссориться? У нас есть дела поважнее, если судить по тому, как ты говоришь. — Кхм… Верно. Мне нужна твоя помощь, — Гисиленса привстала со своего места, опираясь рукой на барную стойку. — Мы должны связаться с огненными прислужниками, пока эта двойня не подерётся друг с другом. Организуем союз, а там уже придумаем план, чтобы народ вокруг пальца обвести. Пусть думают, что пророчество сбылось. Керидра уже сладко посапывала на столешнице, видя третий сон, пока её подруга распиналась о серьёзных планах на будущее. Темноволосая это заметила не сразу и оборвалась посреди речи, когда услышала чужое сопение. — Кто бы сомневался. — посмеялась она, расслабляя плечи, после напряжённой беседы. Пусть поспит. А как её тащить до дома можно подумать и попозже.

🌑🌑🌑

Горячий чай совсем не обжигал чувствительный язык. Тихое утро стремительно наступало с поднимающимся Солнцем за горизонтом и с поющими птицами на проводах. Под многоэтажкой кошка поймала мышь, шустро унося её в зубах, чтобы съесть где-нибудь подальше от людей. Кого-то она напоминает… На четвёртом этаже, на балконе, стоял парень лет почти двадцати. Вроде и прилежно одетый, а вроде и весь растрёпанный после сна. На улице хоть и было холодно, что аж до костей пробирает, но чай, похоже, помогает юноше согреться, а может он просто совсем безбашенный… Раз не сильно тепло, то напиток уже остыл? Закаляется что ли? Или что-то типа того. Витая в своих мыслях, парень среагировал, только когда его мягко похлопали по изгибу плеча. Он уже понимал, чья это рука, и кто его начнёт донимать, от того её вес казался почти каменным. — Доброе, Фаенон. Ты сегодня рано. — сказал тёплый женский голос, приветствуя его в свете ранних лучей. — Доброе. — по привычке холодно оборвал всю радость своей хмуростью беловолосый. Он никогда не был добрым, но и не совсем и чистым злом во плоти. Завтрак, как обычно, мать и приготовит. Иногда отпрыска этой женщины раздражало слишком чрезмерное проявление любви к нему. Заслуживает ли Разрушение этого? Вряд ли. Тем более, он был против этого сам. Скорее всего подобная выработка ненависти очень хорошо работает. Неоднократно Фаенон просил свою мать быть не такой распущенной к нему, но тщетно. Его мать вела себя, словно убитая в хлам. Создавалось впечатление, что ему просто с самого начала хотят привить ненависть из истоков. Вдруг это коварный замысел? Ему разницы нет, он всё равно почти ко всем относится одинаково. Как бы она не пыталась вызвать обратный эффект к любви, она скорее получает игнорирование от сына, чем чистую агрессию. Зачем обращать внимание на тех, кто открыто пользуется возможностью? За завтраком, как всегда, они перекинулись парой сухих фраз и больше толком не разговаривали. Фаенон уже заучил ответы, будто зазубривает темы перед собеседованием или очередной сессией. Отнекиваясь от чего-то “сплочающего”, чего так хотела мать, он налегке покинул квартиру, даже не думая, что она будет делать без него. Пусть все живут своей жизнью, Фаенон тоже этого хочет. Хорошенькое монотонное, серое пальто свисало к земле, согревая гораздо лучше многими любимого напитка. После вчерашнего он невольно задумался в голове, а что, если за водой стояло что-то разумное? Не могла же волна так высоко подняться сама и без шторма в штиль! Как глупо это звучит. Странно как-то. Фаенон на пути замечал людей, он с не скрытым интересом наблюдал за их рутиной. То посмеивался, когда кто-то попадал в передрягу, то просто игнорировал, когда не происходило ничего интересного. Шаг за шагом приводит его ближе к полям — единственному месту уединения. Летом иногда прибегали дети, но обычно долго в тыкве они не наживались, их сразу же гнали палками старики. А людей постарше они не прогоняют, главное, чтобы не ломали огороды. Рокот кузнечиков глубже в зарослях кустов приводит в чувства, когда он слышит шуршание явно кого-то побольше, чем несчастное летающее насекомое. Беловолосый пригнулся от незнакомого звука, но заметно расслабил мышцы, замечая уже знакомый цвет волос прямо по курсу. — Опять ты, — фыркает он, демонстративно отворачиваясь. — Что, тоже предков избегаешь? — Какой ты высокомерный и противный! Ты правда такой или притворяешься? Ты будто пару секунд назад спокойнее был, — та самая девушка с моря сплюнула листья и травинки, попавшие в рот. — С моей мачехой оставаться надолго — себя не ценить. Да и уже почти обед, если не заметил. На улицу можно и почаще выбираться, судя по твоему виду, тебе бы это не помешало. — Если честно, меня не интересует течение времени и его трата на что-либо, — начал он в ответ. — Сколько твоё имя, ты так и не представилась тогда. Кирена, снова начиная заводиться, бурчит: — Не тебе ли представляться, будто я обязана! Сам же на меня наехал, ещё и условия ставит! Фаенон молчит, будто специально, чтобы девушка вкусила горечь на языке. Их воспитывали довольно шаблонно. Люби, не груби, да груби, не люби. Вполне вероятно, что парень действует так, чтобы она сама себя застыдила и закончила диалог, у него это идеально получилось. — Кирена. Кирена меня зовут. — с неохотой выдала она, хоть и с малой долей оставшегося уважения. — Забавное имя. — усмехнулся тот под нос, потягиваясь руками к небу, Солнцу. — От кого слышно. — уже более спокойно выговаривает она. Слова перестали сыпаться с языка, как песок, наконец можно взять себя в руки и обдумать свою речь. Фаенон, будто не замечая оставшегося колкого яда в её словах, продолжает беззаботно болтать: — Сегодня погода чудесная, да? — Хм? К чему это? — Кирена, подозревая его в очередных грязных трюках, щурится. Это явно не от Солнца, которое ловко увиливает от облаков, шустро пробегающих в небе. — Разве ты не хочешь всё вокруг сжечь? Свежая скошенная зелень покачнулась в такт словам. Резкий поток ветра чуть не сбивал с ног, а некоторые птицы сбивались с пути косяками, что те резко меняли траекторию полёта. — Ты узко мыслишь, Кирена. Зачем уничтожать что-то столь чудесное? Думаю, тебе стоит побольше узнать о других вокруг себя. — Фаенон медленными шагами удаляется вперёд. По тропинке, которая, казалось, ведёт в никуда. Её нескончаемая полоса простиралась почти за горизонт, а трава в поле становилась чуть ли не в несколько раз выше, от чего она была ему почти по голову. — Подожди, стой ты! — Кирена попыталась кинуться следом, но затормозила, почти проехавшись спиной по песку. Ей чудится или нет? Где парень? Он стоял здесь минуту назад, но за ним ни следа, ничего. В прошлый раз было тоже самое, но он не пропадал так резко! Исчез. Осталось только странное ощущение, будто ей передали что-то поважнее обычного совета, помимо этого и паранойю за наблюдением в спину. Мда уж, Кирене вправду стоит спать почаще и подольше, галлюцинации заходят слишком далеко… или это правда? Что же ты такое, Фаенон?

🌑🌑🌑

Трапеза завтрака… или лучше сказать обеда проходит как обычно — в траурном молчании. Никого не хоронят, разве что чужие человечности потихоньку. Что людей в целом, что существ гораздо выше них: умнее, проворнее. Какое же человек слабое и жалкое создание. Думая о жизни и своих проблемах, парень за столом совсем не заметил, как перед ним махают рукой, пытаясь привлечь его внимание. Может его одиночество сказывается на том, что он даже забывает о внешнем мире, как о страшном сне. — Чего тебе? — выражение: «Утро не с той ноги», кажется, преследует его постоянно. Грубость сама вырывается через зубы, будто парень натренирован такой злости. — Фаенон, прогуляйся. Сходи персиков купи, поесть фруктов хотя бы. — парень скорчил гримасу, явно не впечатлённый предложением. Он никогда не любил фрукты слишком сильно и не понимал излишней радости в поедании костлявой, водянистой мякоти, ещё и без вкуса. Со вздохом он поднялся со стула и безразлично поблагодарил мать за еду, взял с пустой прихожей парочку купюр и вышел из дома. Его мать долго смотрела ему в след, но сдалась, понимая, что бесполезно как-то его пытаться вразумить. По тихому, сырому и до жути тёмному подъезду, который совсем не как уютная квартира, можно было наконец выбраться на яркую улицу. Солнце ударило по глазам, уже давно забытое чувство. Лучше газа в лёгкие, честно говоря. Осталось следующее задание — добраться до рынка, ещё и через людей. Фу, как же его бесит любое взаимодействие с ними. Если не достают, то ладно, но зачастую происходит наоборот. Парень пробирается на торговый рынок, стараясь побольше сливаться с толпой и серой массой, лишь бы виновником торжества не стать. С его укрытием в виде пальто это выдавалось легче, чем могло бы быть. Что там она хотела, персики? Иногда парень задаётся вопросом, почему его мамаша сама сходить не может. Она сама не выходит из дома совсем, давя своей болезнью, которой очевидно у неё нет. Эта женщина думает, что он не видел, как она шляется с каким-то мужиком, который вечно прячется от его взора по ночам? Из-за своего высокого роста он умудрился не заметить кого-то под ногами и из-за этого столкнулся, это последнее, что ему было нужно сейчас. Парень встряхнул голову, опуская взгляд, желая увидеть с кем у него теперь проблемы. — Под ноги смотри, белобрысая дылда! — огрызается одновременно знакомый и раздражающий до не могу голос. Та девушка, с которой они вчера пересеклись! Итак бы наорал, будь это случайный незнакомец, а это тем более та дурочка! — От кого слышу, коротышка! — злится Фаенон в ответ по привычке, оскорблённый её словами. По сравнению с ней, он, конечно, чуть ли не выше самого Титана! — Слушай, давай без скандалов. У меня сейчас важное дело. — на деле же нет. Просто Фаенон побыстрее хотел домой, чтобы в очередной раз побыть с собой наедине и может поиграть во что-нибудь. Он поплёлся дальше, проходя к рыночным прилавкам с продуктами. — Зато в поле у тебя времени гулять, как царь, было ого-го! — Кирена увязалась за ним хвостом, не отставая за ним с чистого любопытства. — Я встал полчаса назад, ты думаешь у меня время было, чтобы ещё пробежку в поле устраивать!? — Фаенон скрипит зубами, когда отворачивается от прилавка бедного продавца, чтобы возразить ей. — Нц, забей. — Кирена цыкает, отмечая, как продавец чуть ли не трясётся со страху у прилавка, когда они ссорятся друг с другом. Всё-таки и правда, она, наверное, ошиблась. Опять. — Почаще успокоительных пей, и не будет бреда с головой. — бросил он, разворачиваясь обратно к продавцу, он попросил у того кило персиков. Продавец с видным дискомфортом на лице набрал почти дюжину фруктов ему в пакет. Судя по всему, мужчина уже не в первый раз сталкивается с подобными перепалками. Что сказать, общественное место — клеймо для подобных встреч. Даже не оглядываясь назад, он выхватил у мужчины пакет за пару купюр и поспешил удалиться с этого места. Кирена дуется, ей бы хотелось продолжить этот нестабильный разговор. Она нагрубила, но извинилась бы при первой возможности. Хотя может он прав и стоило бы попить пилюль. Фаенон с пакетом отправился в сторону дома, уже не особо думая, что он столкнётся с кем-то. Злость выместил, поэтому уже не будет так жестоко гневаться. Попав по пути на одного ребёнка, он даже соизволил извиниться. Путь домой не занял так много времени, сколько он шёл на рынок. Бодрость пришла, как по зову, стоило только погрызться с кем-то. По песчаным дорожкам он успешно добрался до своих родных трущоб, быстро ныряя в свою квартиру к человеку, которого он смело можно сказать ненавидит больше всего. — Принёс я персики. — холодно процедил тот, внимательно с подозрением посматривая на свою мать. — Ты будто просто пыталась выгнать меня на улицу. Никогда ты не давала подобных просьб. Может они в сговоре с той девушкой, кто знает? Его доверие к матери никогда не было на высоте, поэтому он не удивится, если так и есть. Шизанутая двойня, что может быть лучше? Фаенон лёгкими шагами по доскам ламината проходит к себе в комнату. Сумка с ключами, позабытая, рухнула на пол, а пёс соседей этажом ниже что-то гавкнул, в очередной раз разговаривая со стеной, пока его хозяев не было дома. Волноваться было не о чём. Хотя… Может стоило хотя бы немного поучиться? Баллы в последнее время хуже некуда, а мотивации что-то делать по нулям. Иногда хотелось разозлить мать своим бездельничеством, но ей будто всё равно! Всё платка и платка… и откуда у неё столько денег? Да сам справится, больно ему нужна чужая помощь. Хотя, очевидно, очередная задача в виде учебы заканчивается тем же. Открытая игра боевика на компьютере и очередная банка сахарного до ужаса энергетика.

🌑🌑🌑

Час позднего обеда не приносит удовольствия. Еда казалась пресной, словно мачеха даже не старалась над своей стрепнёй. Лишь бы покормить! А чем, уже никого не волнует. Хоть едой для собак. Слышится предвзятая благодарность мягкого девичьего голоса, а босые ноги касаются низа и сразу же уносят прочь в комнату по холодному полу. Пробивает до мурашек! Кирена долго думала о произошедшем в центре на рынке. Действительно, видимо за завтраком снова задремала из-за того, что остаток ночи не спала совсем. Откуда ей знать выходила ли она вообще на улицу? Мачеху если спросить, точно больной посчитает и из дома больше не выпустит. Но всё равно, он мог хотя бы немного быть помягче… вдруг у него есть близнец, и она его с ним спутала, если прогулка в поле не была сладким сном? Да что угодно может быть! Но он покоя не давал уже который час. Всё думает о нём, и думает. «Не влюбилась ли часом?» — спрашивала она у себя иногда. Фу, нет! Глупости какие. Ещё бы на такого пессимиста слюни пускать, да ни за что! В голове будто совсем кто-то другой вместо неё разговаривает. Но почему Кирена чувствовала такую глупую детскую увлечённость? Будто он действительно чем-то ей угодил. «Надо бы извиниться для приличия, плохого подумает и найдёт за что ещё пристыдить», — Кирена подумала, кивая про себя в итоге соглашаясь со своим решением. Но как быть? Она же понятия не имеет, где он живёт, а найти его невозможно. Он ещё более скользкий, чем змеиная или рыбья чешуя в руках, не поймаешь никогда. Есть один вариант: поискать его соцсети. Конечно, заходя в профили по связям, девушка сначала думала, что у такого нелюдимого человека ну точно не будет страницы. К её удивлению, нашёлся, хотя и не быстро. Она случайно, а может от усталости от экрана перевела взгляд на тёмный циферблат часов на ноутбуке, замечая, что на это ушло почти два часа. Новый анти-рекорд в поиске личностей. Даже не закрытая страница и на ней фото есть, на удивление. Утоляя свой интерес, девушка решает немного полистать страничку, чтобы понаблюдать. Вот фото с его родственницей. Мать, наверное? Очень уж похожи, но женщина слишком в возрасте, чтобы быть сестрой. А чего морда такая недовольная-то? И на следующей примерно такая же картина, только более домашнее окружение и напускное чувство уюта. Ей это напомнило её собственное жилище. Мысли долго мечутся, пока она валяется в мягких игрушках, которые накупила на свои смехотворные карманные расходы. Беспорядок в голове заставляет пальцы бесконтрольно дрожать над клавиатурой, но вскоре она берёт себя в руки и печатает простое и банальное до нельзя «Извини». Перед ним нет смысла церемонится, он скорее наоборот любитель и ценитель краткости. Прочитает он или нет — уже не её забота, главное, что есть оправдание на его очередное желание поцапаться, да и на душе больше камень не лежит. Даже с Гисиленсой захотелось поговорить, может посоветует чего хорошего глупой «не заморской» душе. Главное не о пророчествах, как в прошлый раз… Она натянула свой любимый, настираный за вчера розовый свитер, поправила складки на белоснежной юбке и вышла на улицу. Снова недолгий путь, который преграждали только порывы ветра. Быстро пронеслись колючие кусты и вот, снова берег. Счастье для творческих людей здесь жить. Шаг, два, и на месте. Сидишь себе рисуешь ночной пейзаж, а может и пишешь новый смазливый роман. Кирена высовывается с листвой в волосах и небольшими ссадинами от ветвей, но это ей совсем не мешает! Только наоборот, придаёт больше очарования. — Эй, Гиси. — Кирена шепнула кромке воды, как обычно ожидая, когда рыбка откликнется на зов крючка. — Снова ящерки? — с наигранным удивлением спрашивает её подруга, всплывая головой над водой. Тёмные волосы почти фатой развеялись по кромке воды. — Сама ты ящерка! — фыркает Кирена с напускным раздражением. Ей иногда наслаждало слушать чужие подколы, точнее сказать друзей. Особенно с её стороны. — Представляешь, я перед ним извинилась! — Очень интересно, за что? — рыба знает наперёд, снова. Даже распинаться не приходится. Как ей это удаётся? Секрет богов Эхтрагапии видимо. Кирена склонилась над волнами, наблюдая за игрой света на жемчужных чешуйках своей подруги: — Ну я же обозналась и накричала. И что, что он до этого буянил. — Ну ты и глупышка! — Гисиленса хихикает про себя. — Учись манипулировать. Вся власть всегда именно в руках женщины, если дело касается мужчины. Ты слишком мягкотелая, ну-ка дай мобильник эксперту… — темноволосая, обрываясь на полуслове, потянулась к девушке из воды. Выглядело устрашающе, учитывая, что платье той мокрое насквозь. — Эй! Не-не-не! — Кирена оступилась, её выражение стало более раздражённым, когда она сжала в пальцах телефон, будто это вся её жизнь. Её уже подобные трюки не удивляют. — Что это там? Любовные романы? — Гисиленса убирает волосы с лица, корча насмешливую улыбку. — Да заткнись ты! — Кирена ругается и жмурится, думая, что через секунду телефона в руке она уже не увидит, но всё же, после того как она открыла глаза, всё оказалось на месте. — А за телефон-то вот как переживаешь, — девушка продолжает издеваться. — Точно романы крутишь. Кирена предпочла не продолжать разговор на этой почве, она закатила глаза и отвела взгляд. Иногда её маленько раздражала беспечность Гисиленсы и банальное обесценивание человеческих чувств. Она напоминала себе, что девушка не совсем-то и является человеком, но и полностью её постоянно оправдывать она тоже устала. Как раз пока она думала об этом, на её телефон пришло злосчастное сообщение от мачехи: «Кирена, ну-ка быстро домой! Что за свалка в комнате?». Ну вот почему ей нужно было зайти туда именно сегодня, не могла завтра хотя бы? Девушка переминается с ноги на ногу, пока Гисиленса продолжает смеяться, и решившись всё-таки не заявлять об уходе, сразу исчезла с берега в тишине. Темноволосая, заканчивая сеанс смеха, заметила, что её верной подруги и ученицы уже нет. — Я её обидела что ли? — Гисиленса в задумчивости постукивает подбородок фиолетовым ноготком.

🌑🌑🌑

Шум рычания заполняет уши и пробуждает эльфийку от бесцельных мечтаний. Небо уже сплошь заполнено звёздами, значит снова Земля склонила её в сон ещё днём… Блистающая от огня небесных тел пустошь так и радовала глаз, совершенно не имея конца. Голова девушки по привычке повернулась в сторону звуков рычания. Большой-большой дракон сидел совсем рядом с ней, охраняя, как зеницу Ока. То увесистый хвост землю всколышет и поднимает клочья пыли следом, то лапы когтями вопьются в самые корни того, что тут осталось после пожаров. Почему же Полюкс её так рано подняла? Гейзеры подавно затихли, земля выгорела, живого нет кроме них и ещё кое-кого? Чужие шаги, еле знакомые, окончательно сбили сонливость. А вот и свой «лев» этих земель. Мужчина всегда любил в своём расписании порядок, что девушке стало любопытно, почему тот не вернулся с первым лучом рассвета со своего патруля, как они и договаривались недавно. — Мышеголового здесь нет. А тебе доброе утро, Кастория. — отрезает мужчина, чьи янтарные глаза с прищуром поблёскивают в темноте преддверия рассвета. Он ловко взбирается на выступ, где сидела эльфийка со своим драконом. Стоило ему подойти, как дракон взмахнул крылом, отфыркиваясь. Они никогда не ладили. Пока Мидей любил больше действий и активностей, дракон предпочитал спокойствие и долгие сны. — Даже если бы он был здесь, — таинственная «Кастория» отвечает на его резкие слова. — Ты бы его выгнал что ли? — Не думаю. Этот парень слишком по моему вкусу, чтобы я его выставлял с наших земель. — смешится тот. — Вообще-то они и его тоже. Дракониха тоже что-то проурчала на ответ эльфийки, похоже она согласна. Её крылья растопырились: лиловая кожа во внутренней стороне крыла блестела и отливала, как у бабочки, а основания крыльев, чёрные, как смоль, трещали, словно ветви деревьев, которые долгое время совсем никто не поливал. — Чудное существо, ты вообще не умничай. — мужчина повернулся к дракону, отчитывая её. — Мидей! — гаркнула Кастория, что ей было нехарактерно. Она частенько молчала, но перед таким отношением к Полюкс, она точно язык за зубами держать не будет. — Я уже понял. — Мидей оборвал продолжение бессмысленного спора. Полюкс осуждающе повертела мордой, а её торчащие зубы блеснули в свете угасающей Луны перед наступающим рассветом. Молчание длилось томно, словно все трое слушали, что им истолкуют звёзды, не вмешиваясь. Здесь не было места грому, здесь и лапа живого не ступала: здесь господствует только Смерть и Война. Полюкс лиловым когтем проводит по трещине в земле — совсем свежая, настолько сухо, что похоже она начала расходиться и уходить глубже в кору. Кастория своим боковым взглядом отмечает это движение, благодаря чему ей в голову приходит мысль, которую она совсем позабыла обсудить с мужчиной. Она вдруг повернулась в его сторону. — Есть что обсудить. — Кастория положила руки под свой подбородок и легла на них, устраиваясь на песке и заинтересованно наблюдая, как мужчина мечется со своими делами, как всегда. Не притворяется ли он, чтобы с Полюкс опять не пересекаться? Глупость какая. Может он просто чересчур трудоголик. За эти шестнадцать с лишним тысяч лет, она так и не раскрыла его тайны вечного беспокойства. — Что же там такого интересного? — златовласый повернулся к ней, становясь более оживлённым. — Цикл барахлит, будто излучает волны, которые не должен, — начала та уставшим голосом от недавно прерванного сновидения. — Всю ночь меня мучили кошмары. Блестящие не упокоились, Мидей. Они за ними идут.