Пожалуйста, вернись

      Желтые листья гинкго шуршали под ногами, усыпая дорожки университетского кампуса. Ветер срывал с кленов багряные листья и гнал их по асфальту, сбивая в рыжие островки у скамеек. Только что закончилась пара по макроэкономике. Неджи поправил шарф, свернул за угол спортзала, направляясь к калитке, и вдруг замер, будто наткнувшись на невидимую стену — в двадцати метрах от него, у еще кое-где цветущей камелии стояла Хината, а напротив нее, загораживая собой путь — Узумаки Наруто.       Неджи инстинктивно отступил в тень высокого кедра, скрывшись за его стволом. Он не видел лица Хинаты — только ее спину, но по тому, как смотрел на нее Узумаки, понял, что здесь происходит. Именно то самое.       — Наруто-кун, — тихо проговорила Хината. — Я давно хотела сказать тебе…       Неджи прикрыл глаза. Он должен был уйти, ему нельзя было слушать и тем более подсматривать за ней, это было не его дело, и даже тем, что он хочет ее защитить, не оправдаться — Наруто не обидел бы ее. Неджи должен был уйти, но не мог и не хотел.       — Я всегда восхищалась тобой, — продолжила Хината. — Ты такой яркий… солнечный… Ты всегда улыбаешься, даже если тебе грустно… Ты смеешься над своими неудачами и упрямо идешь вперед… Это всегда придавало мне сил и веры.       Наруто растерянно моргнул.       — Понимаешь, я… — Неджи увидел, как Хината сжала пальцы на ремешке висящей через плечо сумки для ноутбука. Представил, как она закусывает сейчас губу, как темнеют ее глаза. Даже не видя ее лица, он знал, как она выглядит, изучив ее до мелочей. Сейчас она должна была сказать это. Неджи хотел бы провалиться под землю.       — Я люблю тебя, — сказала Хината.              Повисла тишина. Неджи закусил ребро ладони. Наруто растерянно смотрел на Хинату.       — Прости… — наконец пробормотал он, потирая затылок. — Ты замечательная… Но я люблю Сакуру-чан. Прости, Хината, правда.       — Да… — протянула Хината. — Прости.       — Нет-нет-нет! — Наруто вскинул руки. — Это не значит, что ты мне не нравишься! Ты очень хорошая, я не хочу тебя обижать…       — Я понимаю, — по голосу Хинаты Неджи понял, что она улыбается через силу. — Все в порядке. Я просто не могла держать это в себе. Спасибо, что выслушал.       — Т-тогда я пойду?       — Конечно.       Наруто неловко поклонился, будто его дернули к земле за ниточки, и чуть ли не бросился бежать прочь. Хината осталась стоять на месте, сжала кулаки — Неджи мог только представить, что творится у нее внутри. Прекрасно мог представить, на самом деле. Он чувствовал то же самое, только, в отличие от нее, не нашел смелости признаться.       И какое он имел право?       Дело было даже не в том, что он был ее кузеном — в современной Японии это не было бы большой проблемой, но Неджи был из побочной ветви рода, и в их семье, чья история тянулась со времен эпохи Камакура, это означало лишь одно: он мог только служить ей, но не более. Как гласила легенда, во времена Сэнгоку у тогдашнего главы клана, Хьюга Нобутады, родились близнецы. Старший был объявлен наследником. Когда их крепость осадили враги, младший вступил в сговор с противником, прельстившись обещанием власти, и его предательство едва не стоило клану Хьюга всего. Они были спасены, но ценой невероятных жертв. Выстояв, Хьюга Нобутада провозгласил, что отныне и навеки тот, кто рожден вторым, лишается доли в наследии. Его удел — служить, а не править. С тех пор в клане Хьюга существовал нерушимый закон: только старшие дети имели право на власть, младшие же рождены защищать их и помогать им.       Отец Неджи тоже был близнецом отца Хинаты. Младшим братом. Старший сын наследовал все: титул главы семьи, бремя управления состоянием, право жить в родовом поместье и принимать решения, а младший сын и все его потомки становились побочной линией, чья роль заключалась в поддержке главной ветви. В XXI веке это древнее правило трансформировалось в незыблемый корпоративный устав «Byakugan Group». Акции, право голоса, место в совете директоров — все это по умолчанию переходило к Хинате, как к старшей дочери Хиаши. Неджи мог рассчитывать максимум на должность личного помощника, доверенного советника и управителя. Его предназначением было охранять наследницу, а не любить ее.       Хиаши всегда неуклонно указывал ему на это место и даже не пытался скрывать, что растил из Неджи идеального вассала для своей дочери.       Неджи был плевать на фирму и на наследие, но вот на Хинату… Она была единственной в мире, кто имел для него значение. И только что она призналась в любви другому парню, и Неджи был бы рад за нее, хотя и сгорая от ревности, но Узумаки ее отверг. Как он мог ее отвергнуть? Что он нашел в Харуно Сакуре?       Даже подойти к Хинате и утешить ее Неджи не мог — тогда она поняла бы, что он подсматривал. Тогда она бы рассердилась и могла перестать ему доверять. Он хотел уйти, но прежде чем успел отступить в тень, Хината обернулась и его насквозь прожег ее взгляд.       — Ты все слышал, — безжизненным голосом констатировала она.       — Я… — Неджи поежился от того, как она смотрела. — Да. Простите.       — Я такая дура, — Хината обхватила себя за плечи. — Зачем я… я же знала, что он скажет «нет»! И все равно!       — Хината-сама, — Неджи сделал шаг к ней.       — Не надо меня жалеть! — вспыхнула она. — Хотя это жалкое зрелище, да?       — Что вы…       — Не надо меня жалеть, — повторила Хината уже тише — и, шагнув к нему, прижалась лицом к его груди. — Это… просто… ерунда, да?       — Нет, — Неджи хотел поднять руки и обнять ее, но не решился. — Это не ерунда. И это не жалкое зрелище. Это требует мужества. Узумаки просто не понимает, как ему повезло получить вашу благосклонность.       Неджи тоже не понимал — и почему Хинате понравился этот шумный придурок, и почему этот шумный придурок не оценил ее внимания, но этого он точно не сказал бы ей.       — Мужества, — повторила Хината, сжав в пальцах ткань его куртки. — Нет, это… просто… Мне кажется, я пытаюсь понять, кто я такая. Что я ищу свое место.       — Как кто вы? Вы наследница…       — Нет, — перебила она. — Именно это я и хочу понять. Кто я, кроме того, что наследница. Все ждут от меня только этого… А чего хочу я — мне кажется, я не знаю. Или… — совсем тихо добавила Хината. — …или знаю, но это намного хуже.       — Намного хуже? — так же тихо спросил Неджи. — Вы о чем?       — Неважно. Можешь постоять еще так? — попросила она. — Пять минут.       — Конечно… — Неджи закрыл глаза. От волос Хинаты пахло солнцем и лилиями. Если бы он все-таки обнял ее, ощутил бы пышную грудь через куртку… Прекрасно, она только что была отвергнута и переживала, а он думал о ее волосах и груди.       — Хотите, потом пойдем поедим чего-то? — предложил он.       — Не могу, ты же знаешь, у меня в шесть конференц-колл с партнерами из Цюриха, — устало сказала Хината.       — Ах да, — Неджи посмотрел на часы. Пускать ее за руль в таком состоянии он боялся, да и хотел побыть с ней подольше. — Я отвезу вас домой. По пути вы успокоитесь…       — Я уже успокоилась, — резко оборвала его Хината и так же резко отстранилась. — Это правда ерунда. Всего лишь Узумаки Наруто. Стипендиат из Фусими. Отец был бы в ужасе.       Она не успокоилась, Неджи видел. Она все еще нервничала, но сохраняла лицо — ее учили этому с детства, так же, как его учили, что он должен всегда поддерживать и защищать ее. Именно ее, не Ханаби; младшая дочь главы клана имела больше привилегий, чем ребенок из побочной ветви, она могла быть любимицей отца, но лишь старшая была наследницей.       — Давайте тогда куплю вам какао? — предложил Неджи. — С корицей.       Хината благодарно улыбнулась.       — Да, пожалуйста.

***

      Обычно такими делами занимался отец. Хинате же доверяли менее сложные, хотя и критически важные вещи; она работала с каталогизацией, атрибуцией и подготовкой к выставкам отдельных лотов из активов клиентов, отбирала произведений для демондартов потенциальным инвесторам и тщательно изучала провенанс новой приобретаемой работы. Хиаши мог дать ей задание глубоко изучить историю того или иного клана-клиента — их финансовое состояние, генеалогическое древо, ключевые исторические активы и потенциальные слабые места. Она присутствовала на встречах отца с менее значительными клиентами, где речь шла не о миллиардных сделках, а о том, как грамотно передать бразды правления или включить в траст предмет искусства.       Хиаши не хотел доверять Хинате переговоры с Цюрихом, но она настояла, уверенная, что справится. Ей предстояло провести финальные переговоры по включению в управление «Byakugan Group» коллекции японских масок но XIV–XVI веков, принадлежавшей старинному швейцарскому роду. Клиенты уже дали принципиальное согласие; теперь нужно было утвердить страховую стоимость коллекции, согласовать условия хранения и музейного показа, а также окончательно определить круг бенефициаров среди многочисленных наследников.       Отец оставил на столе лишь краткую аналитическую записку, дав понять, что на этот раз она действует полностью самостоятельно. Хината устало потерла переносицу. Надо же было именно в этот день признаться Наруто… и кто тянул ее за язык? Она же была почти уверена, что Наруто ей откажет. Знала, что он ей не подходит. Просто… пыталась понять, что это такое? Она же не была влюблена в Наруто. Он ей нравился, она восхищалась им и не сказала ни единого слова лжи, кроме «я люблю тебя». Она бы и плакать не стала, если бы не увидела Неджи.       Хината встряхнула головой. Хватит. Здесь нет Наруто, нет Неджи, нет отца, есть она и ноутбук. И Цюрих. Еще три минуты.       Она опустилась в кресло и провела пальцами по сенсорной панели, выводя из спящего режима слайд с ключевыми положениями сделки. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Неджи. Хината вскинула бровь.       — Хината-сама, прошу прощения за вторжение, — не дожидаясь ее вопроса, сказал он. — Я только что получил уточненные данные от наших оценщиков по маске Тёмон. Цифра на семь процентов выше. Я оставлю это здесь.       Он положил перед ней распечатанную таблицу. Хината собиралась быть одна во время звонка, но что-то внутри дрогнуло.       — Останься, — приказала она. — Я думаю, тебе следует быть в курсе деталей, — Хината кивнула на кресло в глубине кабинета вне поля зрения камеры. Неджи сдержанно поклонился.       — Конечно.       Хината все еще нервничала, но это было заметно только ему, никто другой бы не понял. Она выглядела безупречно: темные волосы, собранные в низкий пучок, казались выточенными из черного эбена, макияж не был заметным, но подчеркивал светлые глаза и пухлые губы, темно-серый пиджак сидел безукоризненно, осанка была достойна императрицы на троне. Будто не она полтора часа назад старалась не расплакаться, прижимаясь к нему.       Когда раздался сигнал входящего вызова, Хината не сразу ответила, а подождала две секунды, лишь затем нажав на кнопку ответа, и, вежливо улыбаясь, заговорила на идеальном английском.

***

      У Хинаты все получилось. Партнеры из Цюриха остались крайне довольны исходом переговоров. Отец сказал, что она справилась идеально, что она достойная наследница, и она видела, что он рад и горд ею, но…       Ханаби он любил больше. Всегда больше. Хиаши улыбался ей теплее, лично занимался с ней каллиграфией, чаще гладил ее по голове, называл «Хана-чан»… у Хинаты уже не было милого детского прозвища, и училась она всему только у репетиторов.       Вопрос «кто я» становился все острее. Хината пыталась понять, что же ей нравится, и приходила в отчаяние, потому что… будто бы ничего. Она любила цветы, у нее была своя небольшая оранжерея, которую специально для нее обустроил отец, но времени на то, чтобы возиться с цветами, давно не хватало, и за оранжереей ухаживал садовник. Она любила кукол и рисование, но это было в детстве. Она любила печь булочки, но это тоже требовало времени. Она любила… то, как Неджи молчал рядом с ней, как смотрел на нее, как безошибочно угадывал, что ей нужно.       Хината подошла к большому зеркалу в резной раме и посмотрела на свое отражение. Красивая; все Хьюга были красивыми, как говорил отец — это их фамильная черта. Их волосы цвета воронова крыла и их светлые глаза, выделяющие из толпы. Медленно подняв руку, Хината коснулась стекла кончиками пальцев.       — Кто ты? — прошептала она. — Хьюга Хината, наследница «Byakugan Group», кто ты?

***

      Сначала Неджи думал, что она просто устала после сессии, но потом понял, что это не просто усталость. Хината похудела — серебряная цепочка на ее запястье стала болтаться свободнее. Ее кожа всегда была чистой и белой, но теперь казалась прозрачной. Она стала тише обычного, почти не смеялась и говорила только по делу.       — Недалеко отсюда открылось новое кафе, — сказал он, когда они вместе вышли из университета. — Говорят, у них отличный зензай и фирменный пудинг. Может, зайдем?       Хината молча кивнула.       В кафе было тихо и пахло жареным зерном и корицей. Неджи выбрал столик в самом углу, подальше от окон, заказал зензай, порцию риса и тот самый пудинг. Когда еду принесли, Хината взяла ложку, зачерпнула суп, поднесла ко рту и проглотила — совершенно без удовольствия, просто потому, что еда стояла перед ней, и нужно было есть, хотя это было ее любимое блюдо.       — Вкусно? — спросил Неджи.       — Да, спасибо, — бесцветно отозвалась Хината, и вместо того, чтобы есть, стала отделять рисовые моти от пасты.       — Что с вами? — не выдержал он. — Вы таете на глазах, Хината-сама! Вы почти ничего не едите!       Хината подняла на него взгляд. Не пустой — сердитый.       — А ты что, мой персональный диетолог? — раздраженно спросила она.       — Возможно, вам правда нужен диетолог, — сжал губы Неджи. — Я беспокоюсь о вас.       — Да? — усмехнулась Хината. — Думаешь, акционеры испугаются, если я стану слишком худой?       — Хината-сама…       — Замолчи, — отрезала она, отодвигая чашу со сладким супом. — Если мне будет нужен диетолог, я запишусь на прием.       — Хината, — не выдержал Неджи, забывая уважительный суффикс. — Я скажу твоему отцу.       Несколько секунд она молча смотрела на него, взглядом обращая внутренности в пепел.       — Скажи, — наконец проронила Хината.       И, поднявшись со стула, вышла из кафе.

***

      — Тамаки такая чудесная! — восторженно рассказывал Киба. — Она обожает кошек. Представляете, у нее их три! Я никогда их особо не любил, вы же знаете, я люблю собак, но когда она рассказывает о своих котиках, я просто таю! Она такая милая, и Акамару она нравится, мы вчера два часа гуляли, болтали обо всем на свете…       Хината думала, что встреча с Кибой и Шино в их обычном пабе поднимет ей настроение, но ошибалась.       — Наконец-то ты девушку встретил, — сказал Шино в своей обычной манере. — Рад за тебя я.       — А у тебя с этим как? — подмигнул ему Киба. — Неужели тебе интересны одни жуки? Или… э-э… самки жуков?       — Репродуктивное поведение жесткокрылых куда сложнее и утонченнее, чем считать принято, — Шино поправил очки. — Например, самки многих видов жуков-усачей феромоны выделяют специфические, которые самец уловить способен на расстоянии до километров нескольких, что гарантирует поиска партнера эффективность без лишней траты ресурсов энергетических.       Хината опустила глаза на свой окономияки, щедро покрытый соусом, сеткой майонеза и шевелящимися от жара лентами кацуобуси. Обычно она любила это, но сейчас даже не притронулась к еде.       — Хината, а ты чего молчишь? — Киба посмотрел на нее. — Расскажи, как у тебя дела?       Никак, подумала Хината.       — Отец передал мне курирование архива клана, — сказала она вслух. — Нужно оцифровать все документы, начиная с периода Эдо.       — Период Эдо? — Шино заметно оживился. — Это впечатляюще. Объем работ колоссальным должен быть. Если помощь потребуется с классификацией или упоминания попадутся о шелководстве — помочь я буду рад.       — Да, — попыталась улыбнуться Хината. — Спасибо. Пока что я оцениваю масштаб.       — Это же правда куча всего, — Киба потер затылок. — Ты закопаешься в бумажки.       — Это моя работа, — сухо ответила она.       — Ладно, с работой понятно, — отхлебнув колу, Киба лукаво ей подмигнул. — Но ты же не только в архиве живешь? У тебя никто не появился? Я имею в виду… какой-то парень.       Парень. Хината сомкнула губы.       — Нет, — сказала она. — У меня нет на это времени.       — Да брось…       — Киба, — перебил его Шино. — Допрашивать ее перестань. Видишь, устала Хината.       Киба не стал пытаться продолжать расспросы и они с Шино заговорили о насекомых — на прошлой неделе в университетской лаборатории вылупились личинки жука-голиафа. Хината слушала об этом уникальном зрелище, потом снова о Тамаки и ее кошках, потом о симпатичной стажерке из отдела каталогизации в музее, с которой Шино иногда обсуждал систематику чешуекрылых…       «Ты никому не нужна».       Голос прозвучал где-то в пространстве за ее правым ухом, четко отчеканивая каждую согласную. Без злобы, без насмешки, холодно и безразлично констатируя факт.       Хината обернулась, но, конечно, там никого не было. Киба и Шино ничего не заметили. Может, ей послышалось?       «Взгляни на них, — снова прозвучал голос. — Они так увлечены собой. Они совсем не думают о тебе. Если бы тебя здесь не было, ничего бы не изменилось».       Киба с сияющими глазами рассказывал о том, как Акамару знакомился с кошками Тамаки. Шино слушал, аккуратно поедая окономияки. Хината попробовала представить, что ее здесь нет и получилось очень легко.       — …и потом она сказала… Хината, ты как? — Киба вдруг перевел на нее взгляд.       Не сказала же бы она, что слышит голос? Они бы решили, что она сходит с ума и были бы правы.       — Ничего, просто задумалась, — ответила Хината. Шино недоверчиво посмотрел на нее, но промолчал.

***

      С Хинатой точно происходило что-то нехорошее. Неджи пытался убеждать себя, что она просто устает, но все яснее понимал, что у нее депрессия. Что делать — он не знал; нужно было сказать Хиаши, но если бы он сказал, Хината бы ему не простила. Сам Хиаши ничего не замечал. Как и Ханаби. Никто не замечал, кроме Неджи.       Ему нужно было поговорить с ней снова, но она то была занята, то уходила к себе и он не решался ее тревожить. Наконец, повод появился — пришли бумаги, требующие ее подписи.       Хината обнаружилась в своей оранжерее среди алых гибискусов, призрачно-белых гардений и фиолетовых африканских фиалок. Она сидела на скамье — неестественно прямо и абсолютно неподвижно, и смотрела куда-то в пространство между двумя цветущими кустами.       — Хината-сама, — позвал Неджи, но она не откликнулась. Даже не пошевелилась.       Она его что, игнорировала?.. Нет, она даже в детстве так не делала. Если обижалась, отмалчивалась демонстративно, а не просто делала вид, что его не существует. Она его просто не замечала.       Может, ей было плохо? Может, она в обмороке? Или…       Перепугавшись, Неджи шагнул к ней, схватил за плечо и несильно тряхнул. Хината отмерла, моргнула, будто возвращаясь в реальность, перевела на него взгляд.       — Что случилось? — спросила она без тени эмоции.       — Случилось! — отпустив ее, Неджи сел рядом. — С вами происходит что-то ужасное! Вы почти не едите, а сейчас… вы меня не слышали, вы были, как… — «как мертвая», промолчал он.       — Это документы? — Хината кивнула на папку в его руках.       — Хината-сама…       — Отвечай.       — Нужна ваша подпись, но…       Хината забрала папку и встала со скамейки.       — Я подпишу. Спасибо, что принес.       И снова ушла, прежде чем он успел что-то сказать.

***

      Обычно Хината любила семейные вечера, когда они с отцом и сестрой вместе сидели в гостиной, хотя ей не хватало Неджи, который в эти часы обычно занимался своими делами. Они пили чай, смотрели телевизор, иногда Хината помогала Ханаби с домашним заданием, часто обсуждала с отцом что-то вроде статьи из экономического журнала.       Эти вечера были правда уютными и теплыми, но в последнее время совсем не радовали.       Хиаши читал отчет на планшете, Ханаби, свернувшись калачиком в другом конце дивана, листала ленту в телефоне, изредка показывая отцу смешной мем. Он смотрел и улыбался так, как никогда не улыбался Хинате.       Она сидела в кресле напротив, с учебником на коленях, и пыталась заставить себя перестать обижаться. Отец любил их обеих. Именно Хината была его наследницей. Его продолжением. Он гордился ею и ценил ее, но… но именно как свое продолжение.       «Ты не нужна и им».       Голос раздался снова. Хината усилием воли не вздрогнула.       «Он улыбается ей не потому что она показала ему что-то гениальное, а просто потому, что она — это она».       «Неправда, — мысленно возразила Хината. — Отоо-сан мне тоже улыбается».       «Когда? — парировал голос с той же безразличной интонацией. — Когда ты получила высший балл на экзамене. Когда подписала контракт с Цюрихом. Когда ты в очередной раз делаешь что-то идеально. А она просто показала ему картинку с носорогом».       Вдруг Ханаби подняла на нее взгляд и повернула свой телефон экраном к сестре.       — Хина-онее-чан, смотри, какая дурацкая гифка с шиба-ину!       Она давно не называла ее «Хина», это было детское прозвище, которого Ханаби стала избегать, когда ей исполнилось четырнадцать. Хината улыбнулась и сестре, и гифке.       «Она вспомнила о тебе, потому что ты в поле ее зрения, — отрезал голос. — Не потому что ты ей нужна. Через минуту она снова погрузится в свой телефон».       Ханаби вправду уткнулась в экран. Отец сосредоточенно просматривал что-то на планшете. Как и в кафе с Кибой и Шино, Хината попробовала представить, что ее здесь нет… и у нее получилось. Очень легко.       «Ты нужна, как наследница, но ты заменима, — отчеканил голос. — Если не будет тебя, это место займет Ханаби».       Хината не смогла возразить.

***

      Неджи казалось, что Хината исчезает.       За утренним отчетом Хиаши похвалил Хинату за точность вычислений. Неджи изучил ее до мелочей, и знал, что от похвалы отца на ее щеках расцветает легкий румянец и она опускает ресницы, но в последнее время она почти не улыбалась и не смущалась, и в этот раз тоже просто произнесла «благодарю вас, отец».       Когда он предложил ей чай после ужина, спросив, хочет она зеленый, черный или ройбуш, она сказала «какой ты выберешь», хотя раньше обязательно выбрала бы черный. Ройбуш ей не нравился. Неджи заварил ройбуш, и Хината даже не заметила, что у нее в чашке.       Она перестала говорить «я». Сначала в деловых разговорах — не «я думаю, этот пункт требует доработки», а «этот пункт требует доработки», не «мне необходимо ваше решение», а «нужно ваше решение», не «я не буду омлет», а «нет», не «я бы с радостью пошла гулять, но…», а «нужно готовиться к семинару».       Когда Неджи спросил, помнит ли Хината, как они вместе выбирали саженцы для ее оранжереи и она так долго спорили с продавцом о сорте гардении, что бедняга вспотел — она сказала, что не помнит, хотя это было не так давно.       Вроде бы ничего ужасного не происходило, все это были мелочи, но Неджи это пугало.

***

      В парке у реки Камо появился новый фудтрак, который готовил тайяки в виде персонажей популярной манги. Хината бы не пошла туда, но Ино заявила, что идут все девушки из их группы, и что даже она ради этого закроет глаза на диету, и спорить не получилось. Да и не хотелось.       Они стояли в очереди у ярко раскрашенного фургончика. Последние листья гинкго горели расплавленной медью в холодных лучах ноябрьского солнца. Хината подняла шарф повыше, прячась от холодного ветра.       — Так ты теперь с Наруто? — спросила Ино у Сакуры. Та покраснела.       — Не знаю.       — Брось, Толстолобая, вы вчера вместе ушли домой, — Ино ткнула подругу в плечо. — А вам не по пути.       — Может быть, — тихо сказала Сакура и скосила глаза на Хинату. Ино притихла.       — С кем будете брать тайяки? — спросила Темари. — Я бы хотела с Тоторо.       — А я с Флабебе, — оживилась Ино.       — Везде у тебя цветы, Свинка, — хохотнула Сакура.       — Я хочу с Усаги, — сказала Каруи. — И один со Спайдерменом.       — Сразу два? — вскинула бровь Карин.       — Один Чоуджи, — без капли смущения сказала Каруи. Ино хлопнула себя по лбу.       — Точно, я Саю тоже возьму! Наверное… да тоже с Флабебе.       — Не знаешь, что ему нравится? — ехидно спросила Сакура.       — Ему нравится то же, что и мне, — парировала Ино.       — А Саске такое не любит, — Карин поправила очки.       — Шикамару тоже, — Темари пожала плечами. — Но я ему все равно куплю. Он будет рад.       Хината поежилась — и от холода, и от того, какими они были… обычными. Веселыми. Спокойными. У них были парни. У них были увлечения. Ино любила цветы. Сакура обожала медицину. Каруи занималась кендо. Карин превосходно разбиралась в парфюмах. Темари коллекционировала веера и никогда не уходила домой одна — или с Шикамару, или с кем-то из братьев, которые специально заходили за ней.       Что Хината могла сказать им? «Меня недавно отверг Наруто — кстати, Сакура, прости за то, что тебе за это неловко — и я копаюсь в архивах и общаюсь с Цюрихом, ах да, и на самом деле я люблю совсем не Наруто, а человека, который рожден быть моим слугой?»       «Вот видишь».       Голос уже стал привычным и Хината не вздрогнула.       «Сравни их и себя. Они живут полной жизнью. Их любят. Они любят. А что ты?»       — Хината, выбирай начинку! — позвала Ино — очередь дошла до них и началась суматоха. Сакура тянулась к своему Кьюби, но Темари перебила ее, спросив у продавца, есть ли Тоторо с шоколадом. Карин и Каруи попытались рассчитаться одновременно, наступая друг другу на пятки и роняя мелочь из кошельков. Хината замерла — действительно, какую она хочет начинку? И какую форму? Ее мир состоял из сложных решений на миллионы иен, но она не могла выбрать тайяки…       — С адзуки, — сказала Хината, ткнув пальцем на первое попавшееся — манеки-неко.       Потом они шли по набережной, ели, болтали, Ино, смеясь, вытирала крем с пальцев Сакуры, Темари и Карин устроили дурацкое соревнование, кто быстрее съест свой тайяки, не обжигаясь (Темари выиграла и жутко этим гордилась). Нетронутый тайяки остывал у Хинаты в руках.       — Тебе не нравится? — спросила Каруи. — Почему не ешь?       — Нравится, — пробормотала Хината, откусив кусочек. Неджи тоже спрашивал, почему она не ест… она хотела бы купить тайяки для него… она же могла. Никто из девчонок ничего бы не заподозрил. Все знали, что он ее кузен, это нормально — хотеть его угостить… все это знали, а она почему-то забыла.       «Не забыла, — прозвучал тот самый голос. — Ты специально не купила. Ты испугалась, что все поймут, что ты к нему чувствуешь».       Хината снова была вынуждена признать правоту этого голоса.

***

      Все не так плохо, твердил себе Неджи. Депрессия могла быть временной. Хината перестала говорить «я», потому что она осваивала корпоративный язык и становилась более профессиональной. Она была поглощена работой с архивом и учебой, поэтому ей не хватало сил даже на эмоции. Она не отказывалась от еды постоянно — бывало такое, что она съедала все, что было на тарелке. У нее не было бессонницы. Возможно, ей просто требовалось время.       В тот вечер Хината забыла в общей гостиной учебник по международному праву, а на следующее утро у нее был зачет, так что Неджи решил отнести ей книгу. Дверь в ее комнату была приоткрыта. Он постучал, но она не ответила. Зная, что ему это разрешено, он зашел внутрь, положил учебник на стол и хотел уйти, но заметил, что мусорная корзина была забита не черновиками а… рисунками? Хината очень давно не рисовала. Она бы не заметила, если бы он посмотрел.       Неджи взял один, который выпал из корзины. На рисунке был коридор их факультета, выполненный с фотографической точностью — он не знал, что она так умеет. В коридоре стояли люди… и ни у одного не было лица.       Может, она не умеет рисовать лица? Неджи взял другой рисунок. Потом еще один. Мост через Камо, вид из окна ее комнаты, улица по пути в магазин… и везде — люди, и все без лиц. От рисунков веяло таким леденящим одиночеством, что по спине Неджи пробежали мурашки.       Хината просто не умеет рисовать лица, повторил он себе. Может, потому она и выбросила рисунки. Она всегда была перфекционисткой.       На следующем рисунке был изображен пешеходный мост, который виднелся из окна ее комнаты. Множества безликих людей здесь не было — лишь перила, темная вода внизу и одна фигура на самом краю.       — Неджи?       Он вздрогнул, выронив листок. Хината стояла в дверном проеме, но ее взгляд не прожигал насквозь, хотя раньше она точно разозлилась бы на вторжение в личное пространство.       — Я принес учебник, — пробормотал Неджи. — Н-не знал, что вы стали рисовать. Это очень красиво, — и рискнул, — Почему вы не рисуете лица?       Хината чуть склонила голову набок.       — А зачем?       — Это такой стиль?       — Наверное, — подойдя к столу, она взяла учебник. — Завтра зачет, нужно готовиться.       Неджи не знал, что может ей сказать.       Или знал.       — Хината-сама, — решился он. — У вас все клинические признаки депрессии. Вы перестали получать удовольствие от того, что раньше любили, вы отказываетесь от еды, ваши движения стали медленнее и иногда вы впадаете в ступор, у вас нет энергии даже на самые простые решения, вам стало сложнее учиться и работать, вы… — его голос дрогнул, — вы перестали говорить «я». Вы словно стираете себя из собственной жизни, а эти рисунки… — Неджи указал на корзину, — это классическое проявление деперсонализации.       Она должна была разозлиться. Она обязательно разозлилась бы, этого Неджи и добивался, но Хината спокойно сказала:       — Может быть.       — Может быть? — Неджи сжал кулаки. — Это проблема, Хината-сама, вам нужно пойти к врачу!       — Нужно готовиться к зачету, — повторила Хината. — Спокойной ночи.       Что он мог сделать? Трясти ее? Тащить к Хиаши за руку? Бежать к Хиаши? Неджи бы пошел к нему, но в этот вечер дядя улетел в Осаку на встречу с советом директоров одного из дочерних фондов и вернулся бы только через два дня. Ханаби ничем не могла помочь. Обратиться к служанкам или управляющему было бы немыслимым предательством, и Хината точно бы его не простила, да и что они могли сделать? Не скорую же ей вызывать?       Может, он зря паникует? Что такого, что она рисует в странном стиле? Депрессия — не приговор, это проходит. Хината не стала носить одежду с длинными рукавами, пряча следы от порезов, не вредила себе никак иначе, даже ела уже почти нормально. Он слишком волновался, потому что он сильно ее любил.       — Да, — сдался Неджи. — Спокойной ночи.

***

      Без нее ничего бы не изменилось. Вообще. Голос не переставал это напоминать — когда отец, не поднимая глаз от бумаг, поблагодарил ее за безупречный отчет и его тон был ровно таким же, каким он благодарил утром служанку за поданный чай; когда Ханаби, купив новые джинсы, влетела в ее комнату, покрутилась перед зеркалом и, не дождавшись мнения, убежала звонить подруге; когда Киба и Шино при ней весело обсуждали свои планы на выходные, так и не спросив, хочет ли она присоединиться; когда Наруто, столкнувшись с ней в столовой, отвел глаза; когда девушки из группы устроили девичник и не пригласили ее…       Хината пыталась возражать голосу, но голос все равно был прав. Она не была нужна отцу, Ханаби и друзьям, без нее они бы быстро нашли замену, но… она была нужна Неджи. Именно она. Он видел, когда она меняла шампунь и когда на ее руке появлялась царапина от бумаги, помнил, что она любила дзенсай, но в ноябре предпочитала пряный яблочный сок, что ненавидела резкие звуки и обожала запах мокрой земли после дождя. Он выбирал ее не по долгу рождения и не по приказу главы клана. Он… иногда Хинате казалось, что он тоже любил ее не как сестру.       В тот вечер Хината задержалась в библиотеке, и, когда вышла оттуда, уже наступили сумерки. Она решила срезать путь через внутренний двор кампуса, обычно безлюдный в это время… но он оказался не безлюдным.       Под фонарем на скамейке сидели Неджи и Тен-Тен. Неджи жестикулировал, что-то объясняя. Тен-Тен смеялась… И вдруг Неджи тоже улыбнулся. Не вежливо, а по-настоящему. Когда Тен-Тен что-то сказала, он рассмеялся, проводя рукой по волосам.       Тен-Тен была его подругой, Хината это знала, но разве сложно перейти черту от друзей к чему-то большему? И почему нет? Тен-Тен была симпатичной, веселой и легкой, он ничем не был ей обязан, она могла ответить ему взаимностью…       «Видишь, — заговорил голос. — Ты никому не нужна. Ни отцу. Ни сестре. Ни друзьям. Даже Неджи ты не нужна. Если тебя не станет, они забудут тебя уже на следующий день. Зачем тогда тебе быть?»       Действительно, зачем?

***

      Тен-Тен забросила ногу на ногу, весело улыбнулась и сообщила Неджи:       — Мы с Ли встречаемся.       — Да ты что? — заулыбался он. — Я все думал, когда же он решится тебе признаться. То есть… он мне ничего про это не говорил, но это было очевидно.       — Ну да, я тоже ждала, когда… — засмеялась Тен-Тен. — Мы уже даже ходили на свидание.       — Серьезно? И куда?       — В спортзал.       — В спортзал? — фыркнул Неджи. Ли оставался в своем репертуаре.       — Он сказал, что отожмется пятьдесят раз для меня, — сощурилась Тен-Тен. — И отжался. А потом еще десять раз, когда я сидела у него на спине. Хотел все пятьдесят, но я сказала, что хочу в парк, иначе мы бы не вылезли из того спортзала.       — Потрясающе, — снова засмеялся Неджи. — А что было в парке?       — В парке он решил, что нужно «наверстать упущенную романтику», — Тен-Тен закатила глаза, но не перестала улыбаться. — Устроил мне экскурсию по всем спортивным площадкам, показывал, как правильно подтягиваться на турниках и какие мышцы работают при беге по разному покрытию. А потом… — она снова рассмеялась, — мы увидели карусель с лебедями, он посерьезнел, сказал «Тен, я читал, что пары должны кататься на таких аттракционах для укрепления связи»…       — Он зовет тебя Тен? — поднял брови Неджи.       — Ой, заткнись, — Тен-Тен состроила гримаску. — Ну так вот, мы катались на этих лебедях и он улыбался, как дурак, а потом сказал, что это самый медленный аттракцион в мире, но поэтому самый лучший, потому что можно просто сидеть и смотреть, — она порозовела, — как я смеюсь.       — Это очень мило, — отсмеявшись, сказал Неджи. — Вы прекрасно смотритесь вместе.       Вдруг в его кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Хинаты. Извинившись жестом перед Тен-Тен, Неджи поднес телефон к уху, но услышал только что-то, похожее на всхлип, и связь прервалась. Неджи тут же перезвонил, но абонент был недоступен.       — Все в порядке? — спросила Тен-Тен, заметив его резко изменившееся выражение лица. — Это Хината-сан?       — Да, она позвонила и сбросила, — Неджи хмуро посмотрел на телефон. — С ней что-то не так.       — Я ее видела, — Тен-Тен напряглась. — Она подошла буквально пару минут назад. Постояла там, в тени, у выхода из библиотеки. Посмотрела на нас, развернулась и быстро ушла. Мне показалось, что она просто не хочет мешать…       О нет.       Два дня назад Неджи решился на неслыханную дерзость — прочитал дневник Хинаты. Он не стал бы искать ее записи специально, но дневник лежал открытым на столе. Он не собирался читать, его взгляд просто упал на разворот, но увидел свое имя.       5 ноября       «…Неджи снова смотрел на меня с этой вечной тревогой. Иногда мне кажется, я вижу в его глазах нечто большее, но это лишь игра света или мои больные надежды. Он так предан нашему клану. Его долг — защищать наследницу…»       Неджи лихорадочно пролистал несколько страниц назад.       8 ноября       «…Отец снова похвалил меня. Почему это больше ничего не значит?»       12 ноября       «…Ханаби назвала меня «Хина-нее-сан». Я так испугалась, что расплачусь. Кажется, я разучилась плакать.»       15 ноября       «…Киба и Шино были так счастливы. Я им помешала. Я как призрак за их столом.»       19 ноября       «Сегодня Неджи сказал, что я бледная. Он всегда замечает. Он единственный, кто замечает. Но что, если он перестанет?»       22 ноября       «Сегодня Неджи спросил, почему я не ем. Его голос был таким тихим, будто он боится меня разбудить. Иногда мне кажется, что я и правда сплю, а он — единственный, кто стоит на границе моего сна и реальности. Он протягивает руку, не давая мне провалиться совсем. Если бы его не было со мной рядом, не было бы и меня.»       24 ноября       «Я хочу исчезнуть. Я устала быть собой. Устала быть его тяжким грузом.»       На каждой странице был рисунок того самого моста.       Неджи ничего не сказал ей — что бы он сказал? Что читал ее дневник? Это ничем бы не помогло; он решил просто наблюдать за ней, а потом сказать все Хиаши и, если понадобится, непрерывно стоять у дяди над душой, требуя и выпрашивая, чтобы он отвел Хинату к врачу, потому что Хиаши единственный мог на нее повлиять.       …а теперь Хината увидела его с Тен-Тен… она могла подумать что-то не то, ее восприятие искажено…                    — Мне нужно ехать, — резко бросил Неджи, развернувшись в сторону парковки.       — Куда? Чем я могу помочь? — Тен-Тен вскочила со скамейки.       — Найди Ли. Скажи ему, чтобы связался со службой безопасности кампуса. Пусть ищут Хинату в районе пешеходного моста через реку. Скажи им… — Неджи на мгновение замолчал, но клановые тайны того не стоили, — скажи, что есть угроза ее жизни.       Не дожидаясь ответа, он бросился бежать к своей машине.

***

      Пешеходный мост через реку Камо был пустынен и освещен лишь редкими фонарями. Неджи, не утруждая себя парковкой, бросил машину прямо у въезда на мост. Дверца распахнулась, ударив о бордюр. Он никогда еще не бегал так быстро.       Хината стояла на самом краю, на узком бетонном парапете, а в двух шагах от нее…       Неджи чуть не споткнулся.       …нечто. Высокая, размытая тень, лишенная четких очертаний. Он не был полностью невидим, но взгляд соскальзывал с него, не в силах зацепиться. Он был воплощенным отсутствием, живой пустотой. От него исходила абсолютная, всепоглощающая тишина… и у него не было лица. Неджи показалось, что сейчас Хината шагнет вперед.       — Стой! — закричал он.       Медленно она обернулась, но смотрела на него пустым взглядом — будто не видела. Безликий призрак протянул неестественно длинную руку, тронув ее плечо и притягивая обратно к пустоте.       — Убери от нее свои лапы! — Неджи сжал кулаки. Что это за чертовщина, он не понимал, но понимал, что именно эта чертовщина пытается столкнуть Хинату вниз. Безликий медленно покачал головой из стороны в сторону. Холодный шепот обдал ухо ветром:       «Кого ты зовешь? Ее больше нет».       Кого он зовет… он сказал «стой»… мысль озарила сознание вспышкой молнии. Хината не говорила о себе «я» и рисовала безликих людей… если эта тварь без лица вправду была призраком и хотела забрать ее душу… забрать ее сакральную сущность, которую в старину берегли от злых духов, которую знали лишь самые близкие, которую сёгуны и императоры скрывали под прозвищами, дабы не дать врагу власти над собой…       Имя.              — Хината! — громко и четко выговорил Неджи.       Безликая тень содрогнулась, словно по воде пробежала рябь.       — Хината, — повторил Неджи, сделав шаг вперед. — Послушай меня, Хината. Ты помнишь, как мы прятались от дождя в старой беседке в саду? Ты дрожала от холода, а я отдал тебе свой свитер… Ты сказала, что он пахнет солнцем. Я сказал, что ты и есть солнце. Твое имя означает «место под солнцем». Помнишь?       Хината вздрогнула.       — Ты помнишь запах гардений в твоей оранжерее? Как ты смеялась, когда Акамару лизнул тебя в щеку, и ты от неожиданности села в лужу? Как на О-Сёгацу мы воровали моти с кухни, ели их, прячась за ширмой, и боялись, что нас поймают? Ты тогда испачкала в клейком рисе весь подол своего кимоно…       Неджи вспоминал все, что приходило на ум, не раздумывая. Призрак не мешал — рябил, становился то четче, то бледнее, но не пытался броситься на него или на Хинату, и это тоже придавало храбрости.       — Помнишь, как в шесть лет ты разбила вазу эпохи Эдо и соврала, что это сделал кот? Помнишь, как ты впервые обыграла меня в сёги? Хината, — повторил Неджи ее имя. — Ты ошибаешься, думая, что ты кому-то мешаешь. Тебя все любят. Тебе кажется, что отец любит Ханаби больше, но это не так. Он любит вас обеих, но если Ханаби — его утешение, то ты… ты его продолжение. Он просто не умеет говорить этого вслух. Ты часть его души, и он видит в тебе себя.       В ее глазах что-то мелькнуло.       — Хината, — продолжил Неджи, — Ханаби тоже любит тебя. Она восхищается тобой. Ты ее героиня. Она скучает по тебе, потому и зовет снова детским прозвищем. Я слышал, как она рассказывает своим подругам о тебе.       Хината чуть склонила голову набок.       — Хината, — он намеренно продолжал повторять ее имя. — Киба писал мне и спрашивал: «Эй, с Хинатой все в порядке? Она на нас не обижена?» Шино звонил и сказал, что нашел статьи о шелководстве. Сказал: «Если нужна Хинате помощь моя, я информацию нашел интересную».       На ее губах отразилась тень улыбки.       — Хината, — воодушевился Неджи. — Вчера Ино спрашивала, не заболела ли ты. Сакура на прошлой неделе остановила меня и спросила, не переутомляешься ли ты в архивах. Темари вчера громко смеялась с Карин в холле, а увидев меня, нахмурилась и сказала: «Передай Хинате, что без нее наши девичники превращаются в цирк». Я слышал, как Каруи ворчит: «Без Хинаты скучно есть тайяки, не с кем соревноваться, кто медленнее все съест».       Ее губы шевельнулись, будто она хотела что-то сказать, но рука призрака метнулась вперед и повисла у нее перед глазами. Неджи запаниковал: он почти вернул ее, но…       — Хината, я тоже скучаю по тебе! — выпалил он. — Я скучаю по тому, как ты как ты хмуришься, когда проверяешь мои расчеты. По тому, как ты отставляешь в сторону зеленый чай, если я случайно завариваю его слишком крепким. По тому, как ты смеешься, прикрывая рот рукой. По тому, как ты сердишься и мне кажется, что ты можешь испепелить меня взглядом…       Призрачная рука дрогнула.       — Я люблю тебя, — сказал Неджи. — Не как кузину. Я правда очень сильно люблю тебя, Хината. Ты единственная девушка, которую я люблю. Пожалуйста, не оставляй меня.       По ее щеке скользнула слеза.       — Хината… — это прозвучало почти молитвой. Или заклятием.       Безликий застыл. Его контуры начали течь, как чернила по мокрой бумаге. Тонкие щупальца, похожие на паутину, потянулись к Неджи, но с тихим шипением растаяли, не долетев.       На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, будто все звуки мира затихли… а потом высокая тень стянулась в точку и исчезла.       — Неджи, — всхлипнула Хината. — Неджи!       Она все еще стояла на узком бетонном ограждении, и теперь, когда чары рассеялись, ее охватила естественная боязнь высоты. Пошатнувшись, Хината инстинктивно вскинула руки, чтобы удержать равновесие.       — Не двигайся, — как можно спокойнее сказал он, медленно подходя к самому краю. — Просто смотри на меня. Дай руки.       Хината судорожно вцепилась в его ладонь.       — Вот так, — Неджи потянул ее на себя. — Теперь шагни вперед. Я тебя не отпущу.       Она послушно шагнула, и Неджи обхватил ее за талию свободной рукой, снимая с парапета и прижимая к себе. Хинату ощутимо затрясло.       — Я чуть не… он так много говорил… — она всхлипнула. — Я думала, это правда… я не знаю, почему так думала… Я ничего не замечала… не видела… я ему верила…       — Наверное, — мрачно сказал Неджи, — он умеет убеждать. Но его больше нет, он ушел… Пойдемте отсюда?       — Стой, — Хината цепко сжала пальцы на его куртке. — То, что ты сказал… про любовь… это чтобы спасти меня или это правда?       Он должен был сказать, что это было ради ее спасения, но посмотрел ей в глаза и не сумел соврать.       — Правда. Я сказал это, чтобы спасти тебя, и потому, что это правда. Мне нельзя любить тебя так, и я не хочу, чтобы это было тебе в тягость, но скрывать тоже больше не могу.       — Неджи…              — Вы можете не отвечать, — быстро сказал он. — Вам не надо отвечать. Это все равно не изменится.       — Давай я сама решу, отвечать мне или нет? — привычно огрызнулась Хината. — Ох, Неджи, я же даже Наруто признавалась только для того, чтобы как-то отвлечься от тебя, потому что не должна все это чувствовать!       Она… тоже?       Неджи наклонился, прижавшись лбом к ее лбу.       — Значит, я не один… — его голос дрогнул. — Все это время… мы оба…       Внезапно мост озарился синими огнями. На его противоположный конец с визгом шин въехала машина службы безопасности кампуса, а за ней — полицейский автомобиль.       — Ты вызвал полицию? — ужаснулась Хината.       — Я попросил Тен-Тен, — устало сказал Неджи. — Когда еще не знал… Прости. Сейчас придется сыграть спектакль. Договоримся, что ты заблудилась, у тебя закружилась голова от усталости, а я тебя нашел, ладно?       Хината кивнула, мгновенно став собранной — она умела брать себя в руки за долю секунды.

***

      На самом деле все любили ее. Хината ошибалась, думая, что это не так. Безликий путал ее мысли, насылал пелену тумана, а теперь Хината ясно видела, что прав был не он, а Неджи. Отец смотрел на нее с любовью и гордостью; Ханаби он тоже любил, но Хинатой вправду гордился больше; Ханаби была очень рада, когда Хината впервые за долгие недели зашла к ней в комнату без приглашения, плюхнулась на кровать и стала листать ее журнал моды, отпуская язвительные, но точные комментарии о нарядах; Киба пригласил ее на день рождения Тамаки; Шино притащил кучу книг по шелководству; девочки после пар заявили, что они вместе идут в караоке и хлопали, когда Хината пела, хотя она не попадала в ноты. Наруто перестал отводить глаза и начал разговаривать с ней, как раньше.       Все это время она не была ненужной и не была никем. Она была Хьюга Хинатой, наследницей «Byakugan Group», дочерью, сестрой, подругой…              Любимой девушкой.

***

      Величественные корпуса Киотского университета, видевшие поколения ученых мужей, украшали гигантские сети паутины из мишуры. Даже знаменитый платан перед главным корпусом был украшен гирляндами в виде летучих мышей. В гладкой поверхности пруда с карпами отражались ухмыляющиеся рожицы светящихся тыкв. Аромат жареных каштанов и батата с лотков у ворот смешивался с дымком от глинтвейна, который разливали у входа в библиотеку.       Неджи, облаченный в костюм самурая, с невозмутимым видом наблюдал, как группа студентов-инженеров слаженно изображают роботов-трансформеров, и посмеивался про себя всей этой хэллоуинской суете.       — Сладость или гадость?       Его дернули за рукав. Обернувшись, Неджи увидел кицунэ с пушистыми рыжими ушками и девятью хвостами. Из-под маски смотрели знакомые светлые глаза.       — Хината-сама?       — Инари-ками-сама! — гордо поправила она.       — Разве не кицунэ?              — Конечно, нет, ты же видишь девять хвостов? — в доказательство она качнула бедрами. — И мой мешочек пуст! Это возмутительно!       Сдерживая смех, Неджи достал из кармана шоколадку и с преувеличенной почтительностью опустил его в мешочек.       — А теперь пойдем! — Хината схватила его за рукав. — Темари сказала, что в столовой целая гора булочек с корицей!       — Повинуюсь воле великой Инари-сама, — Неджи все-таки рассмеялся, следуя за ней.