Обещай не молчать

      Дядя Юра с Шуриком вышли покурить на крыльцо участка, и Коле пришлось вылезать на холод вслед за ними. Как-то не хотелось оставаться наедине со спящим нариком. Не потому что страшно — тот всё равно лежал на лавочке за решёткой, — а потому что делать там всё равно было нечего.       Мужчина с парнем встали возле перилл, и Шура предложил сигарету из своей пачки, но дядя Юра отказался.       — Я пока не настолько обеднел или потерял совесть, чтобы обирать школьника, — рассмеялся он и достал свои, но в знак уважения всё-таки прикурил от чужой зажигалки.       Коля демонстративно помахал рукой перед носом, когда они задымили. Никотиновые наркоманы.       Шура затянулся и медленно выпустил изо рта дым. Тёплый и серый, он поднялся вверх.       Прохладно.       Коля поёжился и поёрзал на месте. Ступени тоже холодные. Труба, с которой они сняли нарика, наверняка была теплее.       Шура снова выдыхает, и несмотря на то что Коля терпеть не может запах курева и тот факт, что сигареты наносят вред здоровью, он не может не признать, что Шура красивый, когда делает это.       Он курит сигареты. Самые обычные, которые можно купить в каждом киоске, и у вас даже не спросят паспорт. На упаковках значатся рак лёгких, слепота или бесплодие. Знал бы дядя Юра, как его пай-мальчик с бесстрастным лицом выдаёт: «Мне две пачки с бесплодием, пожалуйста» и на удивлённый взгляд продавщицы объясняет: «Чтобы не тратиться на контрацепцию», а Коля в это время ржёт рядом, сгибаясь пополам. Однажды он в шутку, желая поддеть, спросил, не ужасают ли Шуру картинки на упаковках, на что парень ответил, что ему каждый день приходится смотреть на собственное тело. Коля не стал развивать эту тему. Но подозрения, что сигареты стали очередным способом относительно безопасного саморазрушения, закрались. Надо будет отобрать их у него, но только после того, как Шура наконец почувствует почву под ногами. А то, не дай дьявол, вернётся к травке или селфхарму.       — Так где вы нашли этого нарика?       Дядя Юра хлопнул Шуру по спине и тот чуть не поперхнулся от неожиданности.       — В нашем дворе на трубе лежал, — весело ответил за него Коля. — Мы думали: бомж, а, оказалось, школьник укуренный.       Дядя Юра покачал головой, туша докуренную сигарету.       — Вы молодцы, что позвонили. Мы его ищем.       — Он что-то сделал? — сразу напрягся Шура.       — Ну, видать, что-то сделал, вот только ищем его не поэтому. Он пропал, видите ли. Его друзья приходили заявление писать. Такие приличные ребята. У мальчишки мама вообще — святой человек…       Участковый прервал свою речь и с досадой швырнул сигарету в мусор.       — Девчонка тоже хорошая. Помогла мне там… В общем, не понимаю я, как они с этим отбросом связались.       Шура поморщился и затянулся. Нервничает опять.       — Ну, он же не всегда таким был. Учились вместе, наверное, а потом подсадил кто-то.       Дядя Юра неопределённо промычал.       — Что ему теперь будет? — осторожно спросил парень.       Коля сверлил взглядом ботинки. Точно переживает. Думает наверняка, что статью пацану подписал.       — Да нет же при нём ничего. Максимум штраф и гуляй, — махнул рукой мужчина.       — А экспертиза?       — А что экспертиза? Это у твоего дяди экспертиза, в серьёзных делах. А тут никто париться не станет.       Шура немного успокоился, но всё равно выглядел недовольным.       — А по базе вы его пробивали? Может, у него семья неблагополучная. Ведь если просто так отпустить, он снова сбежать может.       — Отец сидит, мать мертва. Опекун — тётя.       Коля неожиданно понял, что молчал уже целую вечность и поспешил вставить:       — За что сидит?       — Убийство, — отрезал мужчина.       — У-у-у.       — А с тётей что?       — Да что вы так об этом мальчишке паритесь?       — Мне просто любопытно, — улыбнулся Коля. — Это Сашенька у нас — добрая душа.       — Не называй меня так.       — Хорошо, Шушик, — и улыбка до ушей.       Участковый закатил глаза.       — Ты хотя бы приличия соблюдай. При полицейском к другу лезешь.       — Но вы же ничего нам не сделаете, — озорно прищурился Коля. — И мы встречаемся вообще-то.       Дядя Юра уже хотел начать с ним спорить, но Шура перехватил его взгляд, сразу же заставляя остыть. Парень его имел на полицейского совершенно магическое влияние. Похоже, в отпустившем во взрослую жизнь собственных детей мужчине нежданно-негаданно пробудились отеческие чувства, которые были сильнее любых предрассудков.       — Ну ничего, Высоцкий тоже принимал, — перевёл тему Коля.       — Ну ты и сравнил, конечно!       Видимо, его слова повеселили дядю Юру.       — Ты ж это, терпеть нариков не можешь. С чего выгораживаешь малого?       Действительно, почему? Загадка похлеще Атлантиды. Вот только это ложь. Он прекрасно знал, отчего поддерживал своего парня. Оставшись без ответа на свой вопрос, мужчина вновь обернулся к Шуре.       — И всё же, не стоит им свою жизнь из-за этого паршивца гробить.       — Может, он бросит.       Дядя Юра покачал головой.       — Ты слишком наивен, шкет. Я не умаляю твоей мужественности, серьёзно! Надо быть настоящим мужчиной, чтобы бросить.       Коля хотел было вставить какой-нибудь подкол про мизогинию, но увидев, как на лице Шуры возникла мягкая благодарная улыбка, передумал.       — Но этот явно что-то посильнее травки принимал, — закончил мысль участковый.       — Намекаете, что не бросит?       Коля уже успел отморозить себе задницу, так что поднялся и потянулся.       — Вероятность мала. Куда ему возвращаться? Судя по всему, поэтому и сторчался.       — Но у него есть друзья, которые о нём беспокоятся, — не отступал Шура.       — Да разве ж могут друзья заменить семью?       — В больничку бы его, — вздохнул Коля, и двое на него обернулись. — А что?       — Хватит уже об этом несчастном! — припечатал полицейский и махнул рукой, мол: «заходите». Может, сжалился над начинающим подрагивать от холода Колей. — Он твой тёзка, кстати, Шурик, я не говорил? Саша Собакин.       Шура промычал не особо заинтересованно и придержал дверь, через которую Коля быстро прошмыгнул внутрь.       В участке было тепло, и парень в очередной раз убедился, что они правильно поступили и спасли бедного школьника от смерти, кем бы он там ни был. Это не было в стиле пофигистов, но Шура только притворялся, а Коля сам не знал, было ли ему плевать или нет.       — Сэ-Сэ? — хмыкнул он. — А Шура наш Шоссе.       — Чего-чего? — удивился дядя Юра. — Опять эти ваши Эн-эф-ти?       — FTM, — машинально поправил Шура. Он вертел в руках зажигалку и о чём-то думал, казалось, не вникая в суть разговора.       — Сэ-Сэ, потому что Саша Собакин. А Шоссе — потому что Шура Сахаров.       — Почему тогда не Ша-Сэ?       — Дядь Юр, как так?! Неужели вы не знаете, что правильно говорить «шоссе»?       — Да это не имеет смысла, засранец! — мужчина не особо злился, привыкший к припирательствам с Колей. — А ты тогда кто?       — Кей.О!       Шура будто проснулся от громкого выкрика.       — А Сэ-Сэ как муха Цеце.       — Если бы не знал тебя, решил бы, что ты всю дурь из карманов этого Собакина вытряхнул и снюхал.       — Вот видите, как хорошо, что вы меня знаете.       Когда они вошли в комнату, где оставили Сашу, он лежал всё в той же позе: на неудобной скамейке за решёткой, укрытый пледом.       — Он ещё живой там?       — Дышит.       — Ну, мальчики! — дядя Юра осёкся, покосившись на спящего и продолжил тише. — Идите-ка вы домой. Я вам такси вызову. Не к участку, а на угол, хорошо?       — А с ним что будет? — Коля кивнул в сторону заключённого.       — Что? Да ничего. Утром позвоню этим, которые его искали. Сейчас как-то не очень трезвонить, будить людей. Пусть и они, и их Собакин отоспятся.       — Расскажете потом, как прошло?       Дядя Юра почесал затылок, а потом махнул рукой, мол, так уж и быть, школота.       Шура кивнул и засунул зажигалку в карман. В тот самый, в котором лежал пакетик с тёртым мелом. Зачем Шура носил его с собой, парень так и не кололся. Он тихо, но сердечно попрощался с другом дяди за руку и вышел за дверь, погружённый в свои мысли.       — Ну, пока, дядь Юр, пока нарик!       Коля уже хотел шагнуть за ним, но участковый задержал, положив руку ему на плечо.       — Всё-таки заявление на меня напишите, — театрально скривился он, но дядя Юра не обратил на это внимания. Его следующие слова звучали серьёзно:       — Береги его, понял? — приказал он тихо, но уверенно. — Раз уж взялся, то береги. И увози отсюда, ну, как вы там хотели, — он закрыл глаза и вздохнул. — Обострённое чувство справедливости и готовность действовать — опасная смесь. Однажды может рвануть. Да и не любят у нас таких, как он, таких, как вы, опасно, понимаешь? — по плечу легонько похлопали на прощание.       Кокичи слишком ушёл в свои мысли и сам не заметил, как оказался на улице. Дядя Юра остался ворчать про непредвиденные траты где-то далеко-далеко. Ветер обдал Колю холодным потоком, унося с собой тяжёлые размышления.       — Ну что? На угол ждать такси?       Шура уже давно вышел из участка и ждал Колю, тоже плавая где-то далеко. Коля просто кивнул, и они направились к углу, на котором их должны были подобрать.       — Могли бы и сами дойти. Всего двадцать минут топать. Прогулялись бы по свежему воздуху.       Шура выдохнул облачко пара.       — Нагулялись уже. И комендантский час.       — Ты совершеннолетний.       — А ты — нет.       Коля притворно ахнул, прижав ладонь ко рту.       — Так это что же получается, Шурочка? Совращаешь несовершеннолетних? Ещё и куришь при мне, какой срам!       Шура ковырял носком ботинка неровный асфальт. Он никак не отреагировал на шутку, из-за чего Коля напрягся.       — Я подумал, что должен позвонить Кате.       А вот и причина.       — Этой суке? Снова? Зачем на этот раз?       Шура вытащил зажигалку и снова стал крутить в руке.       — Это благодаря ей я… бросил. Она меня поддержала. Я обязан ей за это и…       — Смешная такая, — хмыкнул Коля, перебив его. — Когда узнала о марихуане, поддержала. Но вот парень без члена — это уже слишком.       — Коль, пожалуйста…       — А, я понял! Зависимость ведь можно побороть, избавиться от такой неудобной привычки идеального парня, а цисгендера из тебя уже не слепишь, да?       — Коля! Хватит!       Его голос сорвался на высокие ноты, и Коля заткнулся.       — Почему…? — сказал он тише. — Почему ты позволяешь ей вытирать об себя ноги. Год отношений, и что?       — Всё не так! Ты ничего… Ничего не знаешь, — его руки начали дрожать. — Это я виноват, что не сказал. Это я год… Целый год, понимаешь? Врал.       Коля поджал губы.       «Тогда и иди к своей Катеньке, раз она тебе помогла».       Но ему пришлось проглотить эти слова.       «Береги его».       Вдох-выдох. Шура не был виноват, и Коле стоило успокоиться и засунуть тупую ревность себе в задницу.       — Слушай, — Коля осторожным движением скользнул к нему и взял за руку. — Ты позвонишь ей, и всё будет как обычно, понимаешь? Тебе опять станет мегахуёво. А она потешит своё эго, типа до сих пор тебе нужна. Знаешь, что она скажет? — он заглянул Шуре в глаза, и тот попытался отвернуться. — «Я так рада, что ты всё ещё звонишь мне, — Коля спародировал высокий голос и интонации Кати. — Это не твоя вина, что ты сбежал тогда, правда. Мне стоило быть более внимательной. — Он выхватил телефон своего парня и приложил его к уху. — Да, я в отношениях сейчас. Но, знаешь, чувствую себя одинокой. Понимаю, что как с тобой уже никогда не будет, но это нормально. Ты был идеальным парнем, а я всё разрушила».       Шура молча открывал и закрывал рот.       — Что? Скажешь, не так? Она заставляет тебя чувствовать вину, даёт надежду, а потом сливается. Напоминает о том, как вам было хорошо вместе, и не даёт двигаться вперёд.       — Подожди, — взволнованно прервал его Шура. — Какую надежду?       — Шур, — обернулся к нему Коля. — Я не тупой. Знаю, что ты до сих пор любишь её, — он провёл языком по сухим обкусанным губам и улыбнулся, надеясь, что мимика не подвела его и улыбка не вышла грустной, ибо чёрта с два он уподобится этой стерве! — Ты никогда не изменишь, не такой ты человек. Но ведь каждый раз, когда звонишь ей, ты надеешься, что она попросит тебя вернуться.       Шура встал на месте, как вкопанный, смотрел на него и хлопал глазами. Коля тоже перестал топтаться на месте и замер. Он наклонил голову набок, продолжая широко улыбаться.       — Коль… — выдохнул Шура и замолчал. Серые глаза что-то выискивали у собеседника на лице.       Вот чёрт! Коля прикусил губу и почувствовал кровь на языке. Чёрт! Он всё-таки сделал это. Теперь Шура будет мучиться ещё и от того, что заставляет своего парня ревновать. Сейчас он скажет: «Прости, что дал повод тебе так обо мне думать».       — Прекрати пытаться читать мысли, — сказал он вместо этого, а Коля опешил.       — Что?       — Что слышал.       — Ха?       Шура устало помассировал виски.       — Я… я бы не встречался с тобой, если бы любил Катю, не думаешь?       Ого! Похоже, Коля умудрился обидеть своего парня. Ну конечно! Это то, что у него всегда прекрасно получалось.       — Ну что ты, конечно. Я же говорю, ты ни за что не стал бы изменять, но человеческие чувства штука сложная…       — Я не люблю Катю, — отрезал он, и Коля уставился на него. — На самом деле… — уже куда менее уверенно продолжил он. — На самом деле, я думал об этом. — Шура опустил взгляд и стал теребить в руках зажигалку. — Что мы могли бы сойтись снова.       Коля рвано выдохнул. Одно дело — строить догадки, но совсем другое — слышать их подтверждение от любимого человека. И, к сожалению, он не был бесчувственным.       — Но... — Шура достал пачку сигарет и вытряхнул оттуда последнюю. — Она уже предлагала мне начать всё заново. — Он чиркнул колёсиком зажигалки и зажёг сигарету. — И я отказал.       Коля почувствовал, как с его лица спала улыбка. Он пытался понять, что пошло не так и почему он не подумал об этом раньше.       — О, — произнёс он в ответ.       — Понимаешь, — затараторил Шура, моргая от волнения. — Катя была частью моей жизни очень долго, и она мне дорога, — его сигарета так и осталась дымиться, зажатая в пальцах. — Иногда я чувствую себя последней сволочью, когда не звоню неделями или, наоборот, звоню и даю надежду.       Он постарался медленно вдохнуть и выдохнуть.       — Я не хочу пытаться вернуть всё как было, потому что чувства… Они прошли. Они — всё, их больше нет. И я чувствую себя предателем, как будто дождался повода уйти, наконец, но всё равно не хочу возвращаться.       Коля подскочил ближе, заглядывая в опущенные глаза.       — Эй. Не переживай из-за этого. Ты же хотел, как лучше.       Хреновая поддержка, но это всё, что пришло на ум. Разговоры о чувствах никогда не были его сильной стороной. Тем более когда он терял контроль над ситуацией.       Шура вытащил свой телефон из его повисшей вдоль тела руки.       — Ты, наверное, прав. Не стоит ей звонить.       Он улыбнулся немного печально и сунул телефон в карман.       — Прости, что… заставил тебя думать, что ты нелюбим.       — Сказал всё-таки.       — Что?       — Ничего.       Коля усмехнулся, сложив руки за головой.       — Когда там это такси уже приедет?! Я сейчас в ледышку превращусь!       — Коль…       — Я жутко проголодался, если честно. Курицу-то, которую ты брал для нарика, дядь Юра слопал. У нас есть крекеры и фанта?       — Коля!       Шура схватил его за руку.       — Ну нет! Только не этот жалобный взгляд, — простонал он. Коля не был хорош в этом, ладно? Он не должен был себя выдавать.       — Коль, я правда люблю тебя. Прости, что… выгляжу таким равнодушным в последнее время.       Он шмыгнул носом. Не от слёз, а от ночного холода. Бр-р-р!       — Прощу, если купишь мне ящик фанты, — он прищурился и высунул язык.       — Хорошо, — выдохнул Шура. — Но, Коль, я правда… Давай сходим на свидание.       — Разве мы не миновали успешно конфетно-букетный?       — Давай сходим, — не унимался Шура. — Я хотел бы сводить тебя в одно место.       — М-м-м. Что за место? — заинтересовался Коля.       — Там есть игровые автоматы и настольный хоккей.       — Замётано! — он щёлкнул пальцами. — Я солью там все твои деньги.       Шура рассмеялся, и его лицо наконец озарила искренняя улыбка радости.       — По крайней мере, это будет весело.       Он переплёл их пальцы, и Коля отвернулся, пряча смущение.       — Можно ещё в кафешке посидеть.       — А цветы мне принесёшь? — улыбнулся Коля.       — Если хочешь. Только куда ты их денешь, когда мы в автоматы будем играть?       — Ну, не надо тогда, — не расстроился Коля. Цветы — это же просто так, для понтов. Хотя… — В другой раз подаришь.       Шура серьёзно кивнул.       — О! А вот и такси, — замахал Коля подъезжающей машине.       — Почему мы не могли просто подождать в участке? — Шура сгорбился. Ему тоже было холодно.       — Как там наш нарик поживает, интересно? Это ж, наверное, не первая такая его ночь.       Шура не успел ответить. Такси подъехало, и Коля быстро запрыгнул внутрь, где было спасительное тепло, пока Шура задержался, чтобы сверить номер с тем, который прислал ему дядя Юра, и выбросить тлеющую сигарету.       Домой ехали молча. Коля положил голову Шурику на плечо, успешно игнорируя косые взгляды водителя. Уже через пять минут их высадили возле подъезда.       — Ну и? Стоило оно того?! — крикнул Коля, быстро преодолевая ступеньки до подъездной двери.       — Не знаю, — Шура тяжело дышал, открывая её магнитным ключом. Коля нахмурился, глядя на него.       — Поехали на лифте.       — А? Хорошо.       В лифт вошли молча, Коля нажал кнопку десятого этажа и тут же повис на перилах. Шуре потребовалось ещё шесть этажей, чтобы восстановить дыхание.       — Кстати, дядя приедет на следующей неделе, — сообщил он.       — А потом?       — А потом снова уедет.       Как всегда. Впрочем, им с Шурой это только играло на руку: квартира всегда в полном их распоряжении. Дядя Шурика даже не был в курсе, что Коля на постоянке тут прописался.       — Стоит ли нам вообще прятать щётку и кучу других вещей, которые я разбросал по его квартире?       — Думаю, стоит просто немного прибраться.       — Ты намекаешь на то, что я не умею поддерживать порядок?       — Я просто говорю, что он не обрадуется бардаку в своей квартире.       — А эта квартира тебе достанется? — между прочим спросил Коля, когда открылись двери.       Шура закашлялся.       — Блять, Коль. Нельзя говорить о таких вещах.       — Знаю-знаю… Когда твой старик преставится, тебе уже будет не до квартирки в Нижнем Волжске. Пусть живёт долго и счастливо. Выходи давай, лифт закроется.       — Я иногда в полном ахуе с тебя, — пробормотал Шура.       — Музыка для моих ушей! Записать бы и дать послушать Марь Ивановне. Да не парься, я же шучу. И насчёт твоего дяди.       — Знаю, — подтвердил он. — Но всё равно не шути так.       Скоро парни оказались в квартире. Шура закрыл дверь на последний оборот и поспешил разуться.       — Всё верно! Первым делом в ванную, греться. Сначала ты!       — Я? — удивился Шура.       — Давай-давай! — подтолкнул его Коля, стягивая с парня верхнюю одежду.       Когда Шура ушёл в душ, он наконец выдохнул с облегчением.       — Кто бы мог подумать?       От того, что он облажался, сделал неверный вывод о нынешнем отношении его парня к Кате было стыдно, но от воспоминаний о Шуре, признающемся в том, что отказался возобновить с ней отношения, его сердце билось сильнее.       По правде говоря, Коля никогда не воспринимал их отношения серьёзно, был уверен, что рано или поздно они закончатся, пытался не привязаться, но давно… уже очень давно было поздно. Шура был везде: в его мыслях, сердце, иногда даже в печёнках, хах.       — Коль… — послышалось приглушённое и встревоженное из-за двери ванной.       Парень тут же прильнул к двери.       — Мне зайти?       Вода продолжала литься.       — Нет, просто… просто поговори со мной, пожалуйста.       За шумом воды он не мог различить дыхание, как бы ни прислушивался.       — Эй! Я уверен, наше свидание пойдёт великолепно!       Шура ничего не ответил.       — Слушай, я не знал, что сказать, когда ты признался, что думаешь о Кате на самом деле. И я был не прав, когда наговорил кучу глупостей, — Коля приложил руку к двери. — Ты ни в чём не виноват. — Он помолчал и всё-таки добавил: — А Катька всё равно дура, раз истерику тебе устроила, когда ты ей обо всём рассказал.       Он облокотился на дверь, улыбаясь.       — Ты настоящий. Через несколько лет избавишься от этих ненужных частей и будешь спокойно смотреть на себя в зеркало. Устанешь брить бороду по утрам, — Коля стал чертить пальцем круги на залаченной поверхности. — Ну, если не умрёшь от рака лёгких раньше.       — Ну спасибо! — крикнул Шура, и Коля расплылся в широкой и довольной улыбке.       — Но это обещание, хорошо?       Из ванной послышалось шевеление. Шура продолжил мыться и через десять минут вышел: такой домашний, растрёпанный и в пижаме. Биндер снял — хороший мальчик.       — Всё хорошо?       — Всё нормально, — слабо улыбнулся Шура. — Только вот какие глупости ты имел в виду? Ты постоянно говоришь глупости.       Уже может язвить. Неплохо.       — О! В самое сердце! — Коля схватился за грудь. — От кого от кого, а от тебя я не ждал…       — Сердце с другой стороны.       — А… Да?       — Спасибо, что поделился, — Шура переступил с ноги на ногу и потёр ладонью плечо. — Знаешь, иногда мне кажется, что я доставляю много проблем. Иногда мне просто не хочется о них говорить, но… Чаще ты догадываешься, и мне приходится рассказывать. А когда я узнаю о тебе такие вещи, понимаю, что ты тоже не идеальный, и мне становится спокойнее. — Шура замялся. — Звучит эгоистично, да?       — Мы все не идеальны. Если бы я хотел идеального парня, создал бы себе тульпу или типа того. — И сходить с ума в его планы пока не входило. — Но я хочу настоящего, понимаешь? Тебя.       Коля усмехнулся и повторил, играясь бровями:       — Хочу тебя.       — Иди уже купаться, — фыркнул Шура, и через секунду Коля оказался закрыт в ванной комнате.       — Бессердечный! — крикнул он, но послушно стал раздеваться. Спустя недолгие пятнадцать минут и тело и голова были вымыты, вот только сменной одежды в ванной не было — Коля забыл захватить.       Он выключил воду и завернулся в полотенце. Когда он с остервенением выжимал несчастные, ни в чём не повинные волосы, Шура постучал в дверь.       — Возьми пижаму, — через приоткрытую дверь вытянулась рука с одеждой, но Коля, вместо того чтобы принять её, распахнул дверь. К счастью для Шуры, она открывалась внутрь.       — Ты чего? — удивился он.       А Коля вместо внятного ответа схватил его за руку и затянул внутрь.       — Я же сказал, что хочу тебя, — запоздало объяснил он, прижимая Шуру к стиральной машинке.       Тот резко выдохнул.       — Сейчас?       — Прогуляем завтра.       — Ты хочешь…       — Отсосать тебе.       Шура часто заморгал, опуская взгляд.       — Только я тебе, ну же. Я помогу тебе снять всё это дурацкое напряжение.       Шура покраснел и попытался скрыть улыбку. Он спокойно вдохнул и выдохнул и забрался на край стиральной машины, усаживаясь поудобнее.       — М-м-м, хочешь здесь?       — А ты разве…?       — Я не говорил, что здесь.       — Выставляешь меня извращенцем?       — Как будто в первый раз.       Дразнит так Шуру или собирается отсосать ему в ванной? Два раза «да».       — Только позволь мне тоже что-то для тебя сделать.       — Если я кончу, то мы квиты, окей?       Поддерживая одной рукой полотенце, Коля наклонился к коленям своего парня и забрался второй Шуре под верх пижамы.       Коля не хотел снимать с него одежду. Шура почти никогда не был полностью раздет во время секса. Странно было возбуждаться от того, что доставляло Шуре дискомфорт, зато его домашний Шушик в мешковатой пижаме, с ещё влажными волосами и полуприкрытыми веками от того, что парень смотрел на Колю сверху вниз, был верхом соблазнительности.       Коля подключил вторую руку, позволив полотенцу упасть на пол, обнажив своё тело для взгляда любимого, принялся гладить его бока и, нырнув головой под пижамную футболку, зацеловывать живот. А живот был мягким. От сгорбленного положения на нём обозначалась складки, когда Коля прихватывал кожу губами. Так и хотелось укусить, но он просто продолжал мягкие поцелуи.       Шура опёрся руками на чужие плечи и стал тяжелее дышать, наслаждаясь нежными ласками. Его ноги дёрнулись, а мурашки пробежали по телу от одного чересчур лёгкого и невесомого касания. Коля на секунду поднялся чуть выше и лизнул солнечное сплетение и закрепил поцелуем, отстраняясь.       Теперь руки. Такие красивые: от плеча до кисти, — несмотря на шрамы на предплечьях. Коля хотел бы уделить больше внимания плечам и ключицам, но в их положении это не очень удобно — придётся вставать с коленей, что ознаменует немного другой настрой сцены. Поэтому он взял кисти рук в ладони и стал водить языком по их тыльным сторонам: по костяшкам и просвечивающему сквозь кожу рисунку из вен.       Шура проворчал неразборчиво и Коля ухмыльнулся его недовольному взгляду. Какой нетерпеливый.       Коля поцеловал рисунок шрамов на запястье и вернулся к животу, но на этот раз стал двигаться поцелуями не вверх, а вниз, не разрывая зрительного контакта с глубокими серыми глазами. Коля надеялся, его собственный взгляд выглядел достаточно возбуждённым и похотливым, потому что он был.       Шура поёрзал, прикусив губу, и дал Коле стянуть с себя пижамные штаны, и тот наконец наклонился к его промежности, обдавая член тёплым дыханием. Шура попытался рефлекторно свести ноги, но вновь раздвинул, поддавшись успокаивающим поглаживаниям бёдер.       Ему, в отличие от Шуриной бывшей, было кристаллически похуй, что там у его парня между ног, пока самого Шуру это устраивало (а у того как-то получалось с этим мириться, если Коля правильно понял его сбивчивые объяснения). Пришлось, правда, сделать то, что он едва ли делал в своей жизни: засесть и зашарить за афаб анатомию, чтобы знать, как сделать Шуре приятно.       Коля провёл на пробу по наружным половым губам и лизнул член, вырывая первый неровный и оборванный вздох из груди Шуичи. Коля лизнул его ещё раз, а потом взял в рот, заставив Шуру громко охнуть и протяжно простонать. Коля выпустил член из обхвата губ, дав своему парню короткую передышку. Но стоило Шуре прийти в себя после первой стимуляции, стал играться с ним языком, покачивая член вверх и вниз и прижимаясь всей поверхностью. Правая рука начала баловаться с лобковыми волосами, и Коля не стал останавливаться на достигнутом, дразняще обводя языком складки и надавливая на член уже пальцем. Коля знал: Шуре особенно нравились давление и покачивания. Вверх-вниз, вверх-вниз и удержать, а потом вернуться к нему с языком и проделать то же самое. Шура тихо заскулил, подаваясь навстречу влажному языку, а Коля позволил ему это, продолжая дышать через нос и щекоча своим тёплым дыханием чужой пах.       Шура положил ладонь Коле на голову и пропустил пряди через пальцы, легонько надавливая, как бы давая разрешение и показывая, где приятнее. Так кстати у него начала выделяться смазка, и Коля поспешил её слизать, заставляя Шуру краснеть, как подростка. Впрочем, не так уж и далеко они от пубертата ушли.       Коля отстранился и прошёлся языком вверх и вниз по члену, после чего припал всем ртом к половым губам, вырывая из груди Шуры отрывистый вздох. Тот толкнулся вперёд, и Коля проник языком внутрь, чувствуя ещё больше вкуса солоноватой смазки и приятное сжатие мышц вокруг него.       Ох, когда это его собственный член успел встать?       По телу прошёлся приятный разряд от тепла, тесноты, самого факта, что он вплотную прижат к чужому паху. Блять. Ещё бы рука Шуры надавила чуть сильнее, не давая возможности отстраниться. От своевольной фантазии Колю ещё сильнее прошибло, и его член дёрнулся, требуя внимания. Только вот Коля пока не готов был позорно кончать от одного прикосновения к себе. А он подозревал, что так и будет, если он не выдержит. Так что он сдержался и отстранился, чтобы снова уделить больше внимания члену Шуры. Провёл по головке языком, наслаждаясь приглушёнными ладонью стонами, и осторожно, не спеша, вставил пальцы в уже немного разработанное и смоченное слюной и смазкой влагалище.       Шура откинул голову и закрыл глаза, теряя связь с реальностью. Он обвил Колю лодыжками, фиксируя в этом положении между ног.       Да, вот так! Совсем близко! Коля чувствовал торжество. Он продвинул пальцы чуть дальше, надавливая на стенку и член одновременно. Шура вскрикнул, задрожал всем телом, и только тогда Коля сжал в ладони свой член, чувствуя, что ещё пара движений и он кончит. И когда Шура, переживающий оргазм, прижал его захватом ног к себе ещё сильнее, он сделал несколько движений вверх и вниз рукой по члену и кончил в кулак, ощущая лёгкую асфиксию и головокружение. Перед глазами потемнело от удовольствия, и в себя Коля пришёл только спустя какое-то время.       Ноги Шуры ослабли, и Коля отстранился, облизав губы. Ранка на прикушенной нижней губе открылась и саднила из-за того, что он жестоко с ней обращался, вместо того чтобы помазать заживляющим средством. Ну и кому не похуй? Точно не ему.       Шура всё ещё глубоко дышал, закрыв глаза. Это было подозрительно.       — Шур?       …       — Ну что? Снова купаться?       Парень сжал губы, вдохнув глубоко через нос, выдохнув через рот, и наконец открыл глаза.       — Прости… Меня немного…       Коля подскочил на месте и схватил Шуру за плечи.       — Снова она? Это потому что раньше…? В душе? Блять! Прости, я не подумал. Блять! Я вообще думать не умею, веришь? Но ты мог сказать, если не хочешь, я бы…       Шура помотал головой и посмотрел на Колю, выдавив из себя улыбку. Правда, она получилась грустной из-за взгляда, который сопровождала.       — Ты же понимаешь, это всегда просто… есть. Мы можем не заниматься сексом, но я не хочу так. Мне, блядь, нравится. — Он отвёл взгляд. — Даже если всё иногда приходит к этому. Я так ненавижу это.       Коля мог только обнять его, уткнувшись в плечо щекой, обнять так, чтобы не прижиматься. Чёрт, руки надо помыть.       — Пойдём спать. Давай.       Коля вытер салфеткой член, сполоснул руки, побрызгал воды на лицо и быстро накинул на себя всё то, что принёс Шура, и что лежало на корзине с грязным бельём, дожидаясь своего часа. Шура тоже натянул пижамные штаны и уставился в зеркало.       — Всё-всё-всё! Никаких зеркал на сегодня. Погнали отсюда.       Коля схватил впавшего в транс парня и вывел того из ванной. Так они и оказались в спальне. Их спальне. Там, где не было зеркал. Никаких.       Коля выключил оставленный Шурой свет (тот, очевидно, не собирался задерживаться в ванной надолго), и потянул того к уже разобранной кровати. Она была одноместной, но парни теснились на ней вдвоём.       — Коль, — позвал Шура.       Коля не откликнулся, погрузившись в переосмысление всего сегодняшнего дня.       — Коль, всё нормально.       — Я долбоёб, — подвёл неутешительный вердикт Коля.       — Ну, есть немного, — попытался пошутить Шура, но, не увидев ответной улыбки, нахмурился. — Ты не делаешь чего-то неправильного или плохого.       — Нет-нет, не утешай меня!       Коля улыбнулся и плюхнулся на кровать, теснясь к стенке.       — Коль, я не пойду вешаться от одного приступа дисфории.       — Но я не хочу, чтобы тебе было плохо, — не выдержал Коля, взмахивая руками.       — Это не твоя вина. Не первый день с этим живу, привык.       — Ну пиздец.       Коля уставился в потолок над собой, снова пытаясь представить себе, что проживает Шура каждый день.       — На самом деле, знаешь, с тобой мне стало лучше. — Шуичи сел на край кровати. — Я понимаю, тебе не очень хочется слушать про Катю, но я должен рассказать об этом.       Коля перевёл взгляд на своего парня, готовый слушать. Он чувствовал себя подавленно оттого, что опять не смог понять Шуру и сделал ему больно.       — Когда я стал встречаться с ней, в каком-то смысле мне резко стало легче. Я ходил в эйфории, и это не только от наркотиков, потому что, когда я бросил, это никуда не исчезло. Эйфория от того, что она ничего не знала, видела во мне исключительно парня, у которого просто нормально не сломался голос. Но вместе с тем, каждый раз приходя домой, я ненавидел себя до невозможности. За то, что вру, просто за то, что я такой, какой есть. Эти эмоциональные качели, которые я сам себе устроил, меня чуть не довели. Поэтому, когда она наконец узнала, я сбежал, как последний трус и мудак.       Рука парня дёрнулась, потянувшись к карману, но застыла в воздухе. Пачка осталась в куртке, но даже там сигарет больше не было. Последнюю он сжёг впустую. Тогда Шура подтянул к себе колени, оставшись в этой защитной позе, и продолжил:       — Поэтому я был рад, что ты всё знаешь, когда мы начали встречаться. Мне не нужно было бояться, что ты увидишь мой биндер, или спросишь что-нибудь, и мне придётся тебя обманывать; что я могу заняться с тобой сексом, а не врать, что асексуал.       Коля опустил взгляд на его руки, и заметил, что Шура всё сильнее сжимает кулаки.       — Я не заслуживаю таких людей, как вы с Катей.       Коля открыл рот и закрыл до того, как из него успела вылететь очередная шутка, клеящая уже сотый пластырь на проблему, которую им давно стоило обсудить.       — И всё-таки сказал… — пробубнил он, и поймал вопросительный взгляд Шуры. — Это типа нормально, — Коля пробовал подбирать слова без шуток и уходов от темы. — Ты думаешь, что пытаешься оправдаться, но ведь это действительно хреново, просто ужасно, что ты вынужден такое испытывать. А я уже говорил, — Коля перевернулся на живот, — что не вижу проблемы с тем, что ты живой, настоящий человек.       Гендерную дисфорию нужно лечить, но у тебя нет возможности. Точно не здесь.       «Я увезу тебя, обязательно увезу отсюда, обещаю», — поклялся сам себе Коля.       И не только потому, что Шура ратует за справедливость дофига, с этим вообще где угодно можно попасть, а вот лечение… ЗГТ, нормальный психотерапевт, а не такие, по которым его таскали родители, чтобы «вылечить».       — Я мог бы не поступать так, как поступил.       — Шур, мы все не сахар. Даже твоя Катя, я уверен.       — Нет, правда…       — Ты хочешь сказать, что у меня плохой вкус в парнях?       — Что? — опешил Шура.       — Плохо осуждать вкусы других людей.       — Стой, это не имеет смысла.       — Имеет.       — Нет.       — Шур-Шур-Шур, я люблю тебя, ты понимаешь это? — без предупреждения выпалил он и отвернулся.       — А?       — Что слышал, — так Шура не мог увидеть его взволнованного лица, вот только и он сам теперь не мог видеть Шуру. — Когда мы только начали встречаться, это был своего рода эксперимент. Типа, «а что из этого выйдет?». Я не планировал ничего серьёзного, как и в любых своих предыдущих отношениях, — Коля усмехнулся. — Кто ж знал, что у меня просто парня нормального не было.       Он не видел Шуру и не мог попытаться прочитать его мысли по лицу. Конечно, он мог попытаться угадать, но…       На его плечо опустилась рука, и Шура ткнулся лбом в его спину.       — А сейчас ты планируешь серьёзно?       — Если бы не планировал, сейчас бы не спорил с тобой, а удовлетворился твоим «всё в порядке», но видишь ли, ты мне не безразличен.       Шура подтянул его за плечо, и он перевернулся.       — Аж тошно, — пробубнил он. — Я же говорил, что я полный отстой в том, чтобы говорить серьёзно.       Они просто смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине.       — Ты прав, — наконец отозвался Шура. — Мне не стоило так о себе говорить. И я не могу заставить тебя перестать беспокоиться обо мне.       Коля растрепал его волосы.       — Может, купим пакер или, если для секса, фалоимитатор с поясом и будем использовать их, пока тебе не станет лучше? Или тебе только хуже будет?       — Ты правда изучал этот вопрос, — Шура нежно улыбнулся, и Коля почувствовал, как в груди разлилось шипучее тепло. К чёрту всё! Он ещё спрашивает! Да это стоит ВСЕГО!       Его живот заурчал.       — Блин, так и не поели, — заныл Коля.       — Уже поздно. Давай просто… побыстрее уснём, а завтра утром закажем что-нибудь. Всё равно собрались прогуливать.       — Что это я слышу? Никак не могу отклонить это заманчивое предложение. Дай попить только.       — Да, точно, прости.       Шура приподнялся, опершись на руку, и дотянулся до стакана на прикроватной тумбочке.       — Ага, спасибо, — кивнул Коля и набрал воды в рот, после чего вернул стакан и раскрыл объятия, а Шура уткнулся ему в грудь.       — А я попробую больше не лажать так.       Шура вздохнул.       — И пытаться угадать, о чём ты думаешь. Ну, постараюсь. Буду постоянно спрашивать и задолбаю тебя этим в край.       До ушей донёсся тихий смешок.       — Но и ты пообещай больше говорить, как сегодня, — попросил Коля.       Шура активно закивал.       — И не отгораживаться больше.       — Да, прости.       — И не влезать в неприятности.       — Ага. Погоди!       Коля рассмеялся и ткнул Шуру пальцем в плечо.       — Когда я долбоёб, говори мне, что я долбоёб, окей?       — Ты не… Серьёзно, всё в порядке.       Может быть, Коля слишком сильно параноил. Ему было это свойственно, вот только не в отношении других людей. Переживать за кого-то сложнее, чем за себя, ведь действия другого от тебя не зависят. Вспомнился худой полуживой парень, свернувшийся калачиком на тёплой трубе. Может быть, он просто не знает, что нужен кому-то? Катя, дядя Юра, дядя Костя, а теперь и сам Коля. Может быть, те ребята для Саши Собакина как они. «Вот бы у этого пацана всё было хорошо», — несвойственно миролюбивая мысль для него. Коля слишком добрый сегодня. Наверное, заразился от Шуры.       — Как думаешь, как там наш нарик? — зевнул он. Усталость и поздний (вернее, уже ранний) час брали своё.       — Всё так же спит, наверное, — пробормотал Шура.       — М-м-м. Ну да, логично.       — Надо будет дяде Юре с утра позвонить, спросить, как всё прошло.       Коля спрятал глупую улыбку, зарывшись носом в чужие волосы.       — И ты спи.