О ведьминских советах

Обсидиан мнётся на крыльце королевского трактира вот уже пять минут. В перспективе прожитых им веков — ничто. По ощущениям — маленькая вечность, которую явно стоит потратить на что-то более ценное. Он опять заносит руку, чтобы постучать, и снова опускает. Потом в голове возникает мысль, что руку для этого поднимать вовсе не обязательно, и это то ли веселит, то ли печалит. Дверь распахивается совершенно внезапно. На пороге, уперев руки в бёдра, стоит Хари. — Скажи честно, что-то не так с дверью? Королева не удивляется появлению духа, и для Обси это служит ещё одним доказательством её уникальности. Эльфы, при всём их дружелюбии, не повели бы себя так — скорее, они вежливо бы спросили, нужна ли помощь, потому что Обсидиан не выглядел и, самое главное, не ощущался как остро нуждающийся в помощи человек. — Нет, всё в порядке, — неловко отвечает он. — И чего ты её так придирчиво изучаешь? Гномы всё на совесть делали! — Да я это, — смущается Обси, — за советом. К вам, королева. — Вот ещё выкать он мне тут собрался! — возмущается Хари и ловко затаскивает его в трактир. — Садись, горемыка, тут как раз пирог подоспел! Она сразу берёт его в оборот, и Обсидиан, намеревавшийся принести хозяйке дары и нижайше попросить о помощи, впадает в ступор и слушается её беспрекословно. Хари не просто королева эльфов — она самая настоящая ведьма, потому что видит то, что другим сокрыто. И зрить умеет прямо в корень, а с их Элларией разговаривает, как с подругой. Обси это наверняка знает, потому что связан с миром накрепко — дух, как никак, и рождён он из огня ещё тогда, когда на Элларии не было ни гномов, ни эльфов, ни людей. И, несмотря на свою древность, перед Хари испытывает благоговейный трепет. — Мне кажется, я вкуснее ещё ничего не ел, — признаётся Обсидиан, умяв добрую половину пирога до последней крошки. Хари, польщённо улыбнувшись, ставит на стол большую кружку ароматного чая, наконец-то присаживается напротив и облокачивается щекой на ладонь, за ним наблюдая. — Я не могу разобрать, что именно тебя волнует, — говорит она, выждав пару минут. — Предположу, что это связано с принцем Ирия. — Вы очень… — Обси осекается и исправляется: — Ты очень проницательна. Да, я именно насчёт него хочу попросить совета. — Спрашивай. Королева благосклонно кивает ему, и Обсидиан, подтянув к себе кружку с чаем, принимается рассказывать, начиная издалека. Давным-давно, когда на Элларии ещё не существовало стран, а человечество только зарождалось, духов было много. Все они резвились в своей первобытной форме, имеющей мало общего с человеческой; лишь часть из них снисходила до общения с маленькой выдумкой Элларии, а остальные продолжали своё исконное существование. Подобным образом поступал и Обси, звавшийся тогда Игнисом. Будучи духом, он не ощущал течение времени и почти не вылезал из своих гор. Так было до тех пор, пока не извергся очередной вулкан, впервые унёсший чьи-то жизни. Тогда он, приняв человеческий облик, спустился к людям, решив помочь смертным, столкнувшимся со стихией, только вместо обычных людей обнаружил там проклятых. Творец знает, как они сумели разгневать тогдашних ведьм, но результат был налицо. И к вулкану они пришли не просто так — они пришли, чтобы согреться. Вот так и вышло, что сначала он собрал вокруг себя те проклятые души, а потом те стали стекаться со всей Элларии. Души самоубийц, братоубийц, предателей — всех тех, кто надолго застрял на изнанке и ничего поделать с этим не мог. Игнис давал им шанс на новую, пусть и иную, жизнь — так появились ланни, которые от своего благодетеля уходить не желали. Тогда-то он и взял себе новое имя, основал свою империю и остался в этом мире. — В долине о вас почти никто не знает, — задумчиво тянет Хари. — Скрываетесь? — Не то чтобы скрываемся, просто… Редкие ланни любят взаимодействовать с людьми. Потому что они когда-то были такими же, и воспоминания о прошлой жизни пытаются пробудиться, а это неприятно. — И много у тебя подданных? — Сейчас — около четырёх с половиной тысяч. Королева кивает, отпивает чай и жмурится. — Очень увлекательный экскурс в историю, но как с этим связан Дуу-Шень’Ка? — Год назад я серьёзно заболел. Там… были свои причины, и я тоже оплошал, проглядел тревожные звоночки. Мои подданные искали все способы, что меня спасти, и привели шуита. Именно Дуу-Шень’Ка вытащил меня с изнанки. — Ты ведь дух, — прерывает его Хари. — Грань для тебя — не ловушка. — Не ловушка, но в человеческом облике мне не выбраться. Я бы не умер, но растерял себя и впитался в пламя, снова став изначальным духом. Сгустком всемогущей энергии. — Тогда бы империя потеряла своего императора, — заканчивает его мысль королева. — Всё, поняла. Видишь, мне тоже учиться многому надо, а ты мне выкаешь! — Прости. Ты просто… Ведьма. — Есть такое дело, подловил! — смеётся Хари. — Дуу-Шень’Ка связал ваши души, тебя вытаскивая? — Да. И я до сих пор ему об этом не сказал. Почему-то Обси даже не удивляется тому, как быстро королева всё поняла. Хотя ей всего пара веков — даже для эльфов это немного. Может, всё дело в том, что быть ведьмой — это не навык, которому можно научиться, а дар? — Почему? — задаёт вполне логичный вопрос Хари. — Ну… Не знаю, как на него это вывалить. У него ещё свадьба будет впереди, нужны наследники и всё такое, а тут я с известием, что никуда он от меня не денется и мы связаны навсегда. Он ведь этого не выбирал! — Глупости, — хмурится королева. — Скорее всего, это произошло неосознанно, но его душа выбрала твою. И миру ваш союз понравился, только поэтому он тебя и смог вернуть. Иначе бы надорвался духа вытаскивать! Даже при условии, что он шуит. Не верить Хари не получается, и кусочек волнения пропадает, уступая место новому. — Ему всего девятнадцать. А мне веков столько, сколько существует Эллария, и… — Вот только загонов по поводу возраста мне не хватало! Дуу-Шень’Ка теперь тоже бессмертный, раз с тобой связан, так? — Так, — проглотив все свои аргументы, признаёт Обси. — Это всё равно… — Мне было семнадцать лет, когда Тар, бедняжечка, взял меня в жёны. А он у меня один из древних и самых мудрых эльфов. — В её голосе звенит гордость и бесконечная любовь, вызывая неконтролируемую улыбку. — Думаешь, эта разница хоть когда-то нам мешала? — Ты была человеком? Раньше? — Да, — кивает Хари. — Знаешь, как мне страшно было, когда я стала королевой? Ко мне за советами пошли эльфы, которые старше в десятки раз. Я думала, мол, чем я, малявка, могу им помочь… Зря переживала, если честно. — Ну, ты же ведьма, — бескомпромиссно заявляет Обси. — Не это было важно. Вечным часто нужны те, кто от мира в восторге. Кто радуется каждому дню и не теряет детского любопытства, кто не оброс человеческими пороками… И кто может научить этому заново просто своим примером. А это чаще всего именно молодые, юные души. Обси задумчиво подвисает, обдумывая её слова. Потом вываливает самое главное, то, зачем он и пришёл — быстро, не давая себе времени пойти на попятную: — Он — наследник Ирия. Ему нужно обеспечить королевство наследником, а… Ну, мы оба мужчины. И я понимаю, что это необходимость, но просто не могу позволить, чтобы рядом с ним был кто-то ещё! Ему нужна невеста и мать наследника, но… Меня в дрожь бросает, когда я представляю, как… — Он сжимает кулаки и сглатывает, обрывая предложение. — Я не знаю, что мне делать. У меня нет права запрещать ему выполнять свой долг. Он смотрит на Хари, пока та барабанит пальцами по столу, размышляя над его ситуацией. Тревога отпускает — Обсидиан почему-то верит в то, что королева эльфов подскажет мудрое решение, она ведь видит и понимает куда больше, чем глупый император, правда же? — Ну, слушай мои советы, ты же за этим пришёл. Думаю, можно поступить так…

***

Солнце только-только начинает раскрашивать Ирий позолотой, когда вдохновлённый Обсидиан появляется в центре города. Он, конечно, мог бы сразу телепортироваться к Дуу — Обси чувствует, где он находится, и даже знает, в каком он состоянии. Именно по второй причине он и решает дойти до него пешком — Дуу-Шень’Ка зол, и Обсидиан попасть под горячую руку совсем не хочет. Однако слишком долго оттягивать момент встречи не получается — Обси, кивая охране, к нему уже привыкшей, оказывается во дворце. Чутьё ведёт его в библиотеку, но Дуу-Шень’Ка всё такой же сердитый, и Обсидиан, к его стыду, испытывает что-то между страхом и трепетом. — Явился, не запылился! — не оборачиваясь, приветствует его Дуу. — Соскучился? — Куда ты умотал? — игнорирует его вопрос он. — Ты далеко был, я прав? Почему не предупредил? Обси умилённо улыбается, заодно удивляясь — после той ночи Дуу-Шень’Ка стал ощущать его ещё чётче и ярче. Того и гляди, скоро сможет называть и конкретное направление… — Прости. — Руки Обсидиана скользят по бокам, обнимают со спины, и он прижимается губами к шее. — Волновался? — Нет, — с заминкой отвечает Дуу, но злость его угасает, уступая место усталости, очевидной даже без магии. — Где ты был? — В Эларионе, у королевы эльфов. Дуу-Шень’Ка, если и изумляется, виду не подаёт, только откидывается на Обси и головой упирается в плечо. Вздыхает. — Зачем? — Попросил у самой восхитительной ведьмы Элларии совета. — Мне начинать ревновать? — хмыкает Дуу. — Поверь, меня даже за мысли о подобном Неадаптар вызовет на дуэль, — успокаивает его Обсидиан. — Не ревнуй, драгоценность, я целиком и полностью твой. А вот ты… — Не напоминай, — стонет Дуу-Шень’Ка и утыкается носом в его шею. Капризно заявляет: — Я устал. Хочу сластей и отдыхать. — Как пожелаешь, твоё высочество, — мурлычет Обси и сосредоточенно целует его в кончик носа. — Хотя одно дело я с тобой хотел бы обсудить… — Если это опять про моих невест, лучше молчи! — сердится Дуу. Обсидиан виновато дёргает плечом, не опровергая его догадку. — Кто мне только мозги этим не клюёт, просто ужас какой-то! Давай ты меня украдёшь, а? — С преогромной радостью, прелесть, — улыбается Обси и подхватывает его на руки, чтобы перемещаться было удобнее. Звонкое «Ой» растягивается на два измерения и заканчивается уже в покоях самого Обсидиана. Дуу-Шень’Ка спрыгивает на пол, даже не осматривается и шагает сразу к кровати, падая лицом в подушки. Обси по-дурацки лыбится ему вслед и щёлкает пальцами, тут же оказываясь рядом. Памятуя о желаниях Дуу, прямо из воздуха достаёт халву, сочные персики, виноград… — Ладно, — наевшись и совсем не по-королевски облизав пальцы, успокаивается Дуу-Шень’Ка. — Давай рассказывай, что ты обсудить хотел. Обсидиан сразу серьёзнеет, хотя улыбку с лица от лицезрения Дуу на его кровати до конца всё равно прогнать не выходит. — Прости, это снова о свадьбе, — кается он. Заметив, что Дуу-Шень’Ка напрягается, торопливо говорит: — Давай ты сначала дослушаешь, а потом будешь в меня швыряться, хорошо? — Я подумаю. В прошлый раз, когда Обси начинал подобный разговор, Дуу разозлился, и по комнате летало всё, что только подвернулось ему под руку: подушки, подсвечник, стаканы, книги… Конечно, он ни разу не попал — от этого рассердился ещё больше и надулся окончательно. — В общем, я насчёт этого совета у королевы и просил. Я знаю, что не могу от тебя ничего требовать, но я ненавижу саму мысль о том, что у тебя будет жена и дети от неё. Это твой долг, я всё понимаю, просто… Не могу ничего с собой поделать. Мне весь мир сжечь хочется, чтобы ты был только моим. — Я и так только твой, дурачок, — шепчет он с ласковой укоризной. Обсидиан улыбается счастливо, чувствуя, как сердце разгоняет кровь вдвое быстрее. — Мне нужно тебе сказать одну серьёзную вещь. Дуу-Шень’Ка напрягается, даже усаживается в постели и смотрит внимательнее. — Помнишь, когда ты меня только-только вытащил с изнанки, я предложил за меня выйти? — Как такое не помнить! — ворчит Дуу. — Я тогда ещё сглупил и ерунду нёс какую-то… — Я тоже ещё не совсем отошёл от изнанки, поэтому разговор не задался, а потом… В общем, ты вытащить меня смог не потому, что шуит, а потому, что связал наши души. И наш союз Элларии понравился, поэтому она позволила мне вернуться. Понимаешь? — Не очень, — честно признаётся Дуу-Шень’Ка. — В каком плане я связал наши души? — Ты меня чувствуешь, — не спрашивает, а утверждает Обсидиан. — Пока что слабо, только яркие эмоции, но потом это усилится. Я тебя тоже ощущаю — где ты, как ты себя чувствуешь… Это одно из проявлений связи. — А остальные проявления какие? — Ну… Ты теперь немножко бессмертный. — Что?! — Нет, умереть ты можешь, конечно, но не от старости. Стареть ты перестанешь где-то к тридцати годам, скорее всего… — Обси хочется смеяться с выражения лица Дуу: смесь восторга, изумления и ещё чего-то смутного, непонятного. — И, так как наши души связаны, твоя смерть повлечёт за собой мою. Как и моя — твою. Дуу-Шень’Ка открывает рот и тут же закрывает. Молчит непривычно долго, минут пять, и Обсидиан напряжённо за ним наблюдает, не смея дотронуться. — Хорошо, — сглатывает Дуу. — Я рад. Наверное. Ну, в смысле, быть связанным с тобой… Обси осторожно улыбается, гладит его по руке, переплетает их пальцы и опять становится серьёзным. — Королева предложила две идеи. Первая — так как ты бессмертный, ты можешь править Ирием бесконечно долго… — На этих словах лицо будущего короля отражает такой ужас, что Обсидиан не сдерживает смешок. — Вторая — выбрать наследника самому. В смысле, не искать невесту, чтобы та родила принца, а объявить наследником подходящего шуита. — Я об этом уже думал, — кивает Дуу-Шень’Ка. — Только… Это опять вызовет распри между кланами, какого бы ребёнка я не выбрал… Кто-то может взбунтоваться, или вообще… Свергнуть меня? — Тебя весь Ирий на руках готов носить, ты же символ свободы и цветок пустыни, — насмешливо напоминает Обси, и Дуу закатывает глаза. — Хари посоветовала присмотреться к дочери главной жрицы. — Бахити? Она уже давно не дитя… — В точку, твоё величество. Королева сказала, что ещё во время своего визита заметила, какими взглядами Бахити обменивалась с сыном — вот уж сюрприз! — главы Ис-сарского клана. — И она предлагает их свести? — недоверчиво вскидывает брови Дуу-Шень’Ка. — Вроде того. Уж где-где, а в сватовстве ведьмы не ошибаются. — Хм, — задумывается Дуу. — Это было бы символично. И могло бы завершить соперничество, если это правильно подать… — Так ты… Согласен? На такой вариант? Дуу-Шень’Ка щурится, изучая его лицо. Старательно замаскированное волнение стремительно прорывается, и за это Обси почти стыдно становится. — Я бы хотел избежать свадьбы с кем-то, кто не ты, — шепчет он и добавляет уже увереннее: — Но править постоянно я точно не хочу. Шуиты не твои ланни и не эльфы, они не живут вечно. Я не думаю, что нам пойдёт на пользу бессменный правитель. — Я не буду требовать от тебя принимать решение сейчас, если что! Обдумай, присмотрись, посоветуйся… Просто я не решился держать от тебя это в тайне. Обсидиан напряжённо смотрит на Дуу, как будто ожидает приговора за преступление, но вместо каких-то суждений тот вдруг жалобно просит: — Обними меня, а? И Обси охотно сгребает его в охапку, притягивает к себе, с щекочущим живот восторгом ощущая, как доверчиво в шею тычется прохладный нос. Хочется шептать ласковые нежности, излить на Дуу все чувства, которые плещутся в крови, но Обсидиан лишь целует его в макушку и прикрывает глаза. Их души, кажется, сегодня становятся ещё ближе, а Обси торжественно хоронит собственные переживания. Он верит — по совету ведьмы всё будет более, чем хорошо.