Любимый алгоритм

Эндрю засунул руки в карманы своего пальто, собираясь выйти за дверь, и его пальцы наткнулись на что-то гладкое, шелестящее. Он вытащил маленькую, аккуратную плитку дорогого тёмного шоколада с морской солью. Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он обернулся. Нил сидел за столом, уткнувшись в книгу, делая вид, что полностью поглощён изучением свойств какого-то редкого сплава. Но Эндрю знал этот наигранно-отстранённый вид слишком хорошо. Он видел, как уголок глаза Нила дёргается, выдавая его ожидание. Эндрю медленно развернул фольгу, отломил аккуратный квадратик и положил его себе в рот. Горьковато-сладкий вкус заполнил всё нёбо. Он сделал шаг к столу. Затем ещё один. Нил не поднимал головы, но его пальцы замерли на странице. — Спасибо — тихо сказал Эндрю, наклоняясь. Он прикоснулся губами к виску Нила, почувствовав, как тот вздрогнул от прикосновения. Пахло книжной пылью, металлом и лёгким, едва уловимым ароматом его шампуня. Нил наконец поднял на него глаза, и в их синеве вспыхнула целая вселенная озорная, тёплая, живая. — Не за что,— парировал он, но его взгляд уже скользнул к куртке Эндрю, висевшей на спинке стула. Миссия была принята. Ответный ход не заставил себя ждать. Через пару дней, засовывая руки в карманы своей куртки, Нил нащупал привычные ключи или запасной карандаш, а что-то круглое и твёрдое. Он вытащил старомодную леденцовую карамельку в яркой обёртке. Он фыркнул, оглядев почти пустую тренерскую раздевалку. Эндрю стоял у доски, с невозмутимым видом разбирая чей-то заведомо неверный вывод тактики. Его взгляд был холоден и сосредоточен. Нил дождался, пока последний тренер, щёлкающий маркером, не вышел за дверь. Он подошёл к доске, где Эндрю стирал с её поверхности маркер. — руководитель, — сказал Нил с подчёркнутой официальностью, доставая из кармана конфету. Эндрю обернулся. Увидел радужную обёртку в его пальцах. Его каменное лицо дрогнуло. Мгновение и на его губах расцвела та самая, редкая, настоящая улыбка, которую Нил считал своей самой большой победой. Нил сделал шаг вперёд, нарушая все возможные субординации. Он приподнялся на носках и поймал губы Эндрю в лёгкий, быстрый, сладкий от карамели поцелуй. — Спасибо, — прошептал он ему в губы, чувствуя, как они растягиваются в ещё более широкой улыбке. Они стояли так несколько секунд посреди пустой раздевалки руководитель и один из тренеров, связанные невидимой нитью глупой, детской игры, которая значила для них куда больше, чем любые слова. В кармане куртки Нила лежала конфета, а в кармане элегантного пальто Эндрю уже ждала своего часа следующая , мармеладная мишка, купленная исключительно потому, что его медвежья ухмылка напомнила Эндрю улыбку Нила, когда тот взламывал особо сложный шифр. Игра продолжалась. И это был их самый главный и самый любимый алгоритм.