Не твоя роза

      Одним бледным утром, когда Гермиона сидела на подоконнике своей квартиры и наблюдала за первыми робкими снежинками за окном, что-то внутри неё надломилось и разбилось. Она больше не испытывала счастья от созерцания начала зимы. Снаружи её дома всё дышало чистотой и светом, в то время как она ощущала себя порочно, неправильно. Даже те цветы завяли, потому что все о них позабыли.       Гермиона не обернулась, продолжая рассматривать уже стеклянными глазами пейзаж за окном. Она просто раскрыла губы и тихо, почти неживым голосом произнесла:       — Я хочу прекратить это.       Позади послышался шорох. Вероятно, он поднялся с кровати и сейчас смотрел ей в спину, но Гермиона не хотела встречаться с его взглядом. Потому что знала, что сдастся и даст им шанс.       — Ты уверена? — Хриплый и спокойный голос, отчего Гермионе стало даже обидно. Словно их связь что-то значила только для неё. И винить в этом было некого. Только саму себя. — Гермиона?       — Да. — А после паузы с тяжестью добавила. — Я хочу настоящие отношения.       Это последнее, что она произнесла, и комната погрязла в молчаливом сборе оставленных им в её квартире вещей. Гермиона так и оставалась сидеть на окне лицом к улице и обернулась только в тот момент, когда входная дверь закрылась.       Она наконец-то была свободна, но счастья не чувствовала. Она не чувствовала ничего, но не призналась в этом.       Взгляд опустился к подошедшему к ней Живоглоту. Единственному, что оставалось ярким в её жизни, и Гермиона сквозь непрошеные слёзы улыбнулась. Она хотела, чтобы её любили, мечтала дарить кому-то свои чувства, и поэтому в комнате раздался первый всхлип, что мгновенно перерос в рыдание.       Она просто устала и запуталась. Гермиона всего лишь желала, наконец, увидеть в её буднях солнце.       Именно так и закончились её недоотношения с Драко Малфоем.       Как вообще это началось? Всё словно бы было не так душно и грустно, каково ей было сейчас. Всё действительно было другим.       Она сразу же отнеслась с подозрением к тому, что Бруствер одобрил его кандидатуру на пост в Отдел магических происшествий и катастроф. Малфой, кажется, мог их только создавать. И Гермиона быстро бы смирилась с наличием такого человека, как он, в столь важном отделе Министерства, но вот только Малфой через короткий срок дослужился до поста начальства. И тогда уже Гермиона насторожилась. Она бы легко поверила, что здание Министерства зажжётся Адским пламенем, но по прибытии на работу в первый день пребывания Малфоя на данной должности, увидела вполне спокойную обстановку. Никто не прибегал к ней, как к главе Отдела магического правопорядка, чтобы уладить промахи её коллеги, да и никто в целом не жаловался на его работу, что вызывало бесчисленное количество подозрений. Всё доходило до глупого. Даже Рон начал говорить ей, что Гермиона перебарщивала в своих наваждениях, и Малфой вполне себе неплохо подходил назначенной работе. Рон! А ведь он поддерживал Гермиону в первые дни или пытался так её поддержать? Впрочем, ей было от этого приятно.       Гарри тоже неоднозначно отзывался о данном распоряжении, что вместе с Гермионой ходил уточнять информацию у Министра, но их там быстро развернули и сказали заняться действительно важными делами, а не надумывать всякие глупости. Но после одного случая, связанного с незаконной торговлей зельев с не самым приятным и приличным эффектом, что спокойно ввели гоблины в магловских кварталах под видом сыворотки от болей в горле, Гарри как-то поутих и стал доверять Малфою в их совместной работе. И мракоборцам, и ликвидаторам катастроф приходилось сотрудничать часто. Но вот только Гермионе не удалось выведать у Гарри, чем же конкретно ему так полюбился Малфой. Попросту секретно, и друг с грустной улыбкой пожимал ей плечами.       Но очень скоро и сама Гермиона поняла, насколько ошибалась. А всё потому, что одной зимой Бруствер поручил им присутствовать на пресс-конференции в качестве партнёров. И не ради унижения её достоинства, — Гермиона спрашивала, и не раз — а затем, чтобы представить их отделы как дружеский коллектив, который очень быстро и оперативно сумел урегулировать недавние нашумевшие события.       И Гермиона почти была уверена, что Малфой разозлится и проигнорирует её, явившись на мероприятие в одиночестве, но он удивил её. Спросил, где ей будет удобно встретиться, и когда услышал ответ «у меня дома», уточнил адрес. Всё и началось в тот вечер.       То ли Гермиону покорил его строгий официальный костюм, то ли его умеренно вежливое поведение, которое он словно бы демонстрировал, чтобы не привлечь к их странной парочке внимание. Хотя думая об этом спустя время, Гермиона полагала, что с ней сыграло злую шутку абсолютно всё. Вплоть до тех улыбок, что он бросал ей, когда она неловко пыталась шутить. И сама того не ведая, в тёмном пустом коридоре Гермиона позволила себя поцеловать. Они устали, они были напряжены и одиноки, несчастны. Они нашли утешение друг в друге.       Никто из них не обсуждал деталей или то будущее, которое настанет на утро, когда между ними уже ничего не останется. Гермиона решила всё для себя, выскользнув из постели, пока Малфой ещё спал. Они просто удовлетворили пустоту внутри и нечего было просить взамен. Гермиона не назвала бы это ошибкой, потому что в её представлении подобные вещи так не именуют. Она была трезва и ясно мыслила, пока разрешала целовать её в интимных местах и доставлять ей удовольствие. Более того, пытаясь отвлечься и проверить чистоту рассудка, она сумела мысленно приготовить Феликс Фелицис, а это уже говорило о многом. Да и ей всё понравилось, не на что было жаловаться.       Вот только она не думала, что это повторится. И продолжит происходить раз за разом в различных местах, порой не самых удачных. В пустых совещательных комнатах, когда все уже расходились… Нет, Гермиона до ужаса нравились эти моменты, в этом она обманывать себя не собиралась. Тогда Драко цеплял её за руку и бросал незаметные чары уединения на дверь, позволяя Гермионе быть громкой, вот только она всегда была тиха в своих стонах. Не умела иначе, и Драко это заводило. Он сам признавался ей в этом, не раз нашёптывая на ухо и вызывая очередной скромный стон.       Секс с ним был волшебным. Поначалу Гермиона не хотела задумываться, с кем она это делала и что этот человек для неё означал, потому что любое желание бы быстро отпало. Всё было на уровне физиологии. Он и правда слишком хорошо и шустро изучил её тело, что до него не мог сделать никто. Гермиона наслаждалась процессом и могла полностью расслабиться, отпустить себя. Ей не нужно было задумываться о правильности, не приходилось направлять или поправлять партнёра, и этот контроль над ней кружил голову, наполняя её сердце всё большим комфортом в компании чёртового слизеринского принца.       Больше всего пугал тот факт, что Драко спокойно выучил, как довести её до оргазма за жалкую минуту, если не меньше. И даже когда они спешили или почти попадались, он всё равно успевал подарить Гермионе звёзды перед глазами.       А потом она всё же стала размышлять о самом Драко. Гермиона не рисковала и не задавала слишком много личных вопросов, как и сам Драко по отношению к ней, но она быстро осознала, что теперь он был ей искренне интересен. Хотелось разговаривать, а не только лишь целоваться, она надеялась, что он останется после секса и они проведут вместе утро, болтая о всякой чепухе или о чём-то важном. Пускай о работе, главное, чтобы он был рядом.       А потом Джинни сказала Гермионе, что она влюбилась, и у неё не нашлось слов против. Подруга была единственной, кто знала, что происходило в жизни Гермионы и с кем она временами проводила бессонные ночи. И Джинни настораживалась, за какой короткий срок Гермиона привязалась к Малфою.       И она была права. Гермиона хотела, чтобы её любили и вне постели тоже, а дарить эти чувства Драко она боялась и, как и в самом деле дурочка, ждала чуда. Но его не происходило.       Жизнь постепенно начала терять краски, а визиты или инициатива Драко становились редкими, что Гермиона начинала подумывать, что у него появился кто-то ещё. О чём она всё-таки рискнула спросить и получила отрицательный ответ. И ещё она увидела личное оскорбление, высеченное на его лице её словами. Его обидело её предположение, и Гермиона отступила, хватаясь за эту эмоцию какое-то время потом.       И когда после их очередного секса она увидела, как за окном хлопьями падал чистый снег, Гермиона окончательно осознала, насколько далеки были её мечты от реальности. Она побоялась высунуть руку и испачкать его. Вот, во что превратилась её жизнь за жалкий год.       Всё начиналось как яркий всплеск эмоций и удовольствия, а закончилось унылостью и мраком. И портить это она больше не хотела, как и боялась развить всё во что-то более серьёзное. Несвойственно для себя трусила и пятилась взгляд. Поэтому Гермиона разорвала всё тогда, когда между ними ещё оставалось что-то хорошее.       И быт откатился на год назад. Больше не было Малфоя вне работы и официальных обязанностей, но они всё также общались и контактировали. Разумеется, исключительно по рабочим вопросам, и в первое время Гермиона говорила себе, что этого ей достаточно. Что она быстро остынет и найдёт того, с кем ей не придётся хранить свои чувства в секрете. Но вот созерцание Малфоя, делающего вид, что ничего больше работы их не связывало, приносило подсознательную боль. Весьма глубокую, что иногда хотелось плакать. И Гермиона разрешала себе такую слабость, но лишь дома, неосознанно вжимаясь именно в ту подушку, на которой он спал в те редкие ночи, что решался остаться у неё до утра.       Тогда ей казалось, что и он хочет чего-то большего, что он тоже что-то чувствует к ней, но по итогу Гермиона только подтвердила свои опасения. Малфой отлично умел отделять секс от чувств, а вот она — нет.       Уже после Рождества Гермиона украдкой замечала странные детали в Малфое и находила в этом свои причины. Вероятно, он начал двигаться дальше. Больно и неприятно, что так скоро, будто бы того года и не было вовсе. Завидовала ли она или сожалела? Гермиона не хотела об этом думать, запихивая все подобные мысли так глубоко, насколько позволяли ей её скудные знания Окклюменции.       Однажды она увидела на его столе с документами тоненькую детскую книжку, многими любимую и, на удивление, магловскую. Малфой читал «Маленького принца». Может, ради себя или какой-нибудь другой ведьмы, что смогла привить ему любовь к магловскому искусству, чего Гермиона не сумела добиться, пусть и пыталась. И тогда Гермиона с улыбкой подумала, что просто была не его розой, вот и всё.       Вот только почему именно Антуан де Сент-Экзюпери?       Ей не на кого было злиться и некого было винить. Только себя. Поэтому она решила последовать за Малфоем и попросила Джинни помочь ей найти кандидатуру для будущего свидания. А ведь за ближайший год она ни разу на них не была, что даже возбуждало воображение, ведь больше никто её не ограничивал! В её расписании походы в рестораны, на выставки и картинные галереи в компании мужчины могли стоять каждый день без угрызений совести. Раньше же её грызло удушающее чувство разочарования из-за того, что она не могла позвать в эти места Драко. Ведь только это было бы свиданием, и Гермиона посмеялась, крутясь напротив зеркала. Она не была на свиданиях намного больше, чем год, ведь с Драко они так никуда и не выбрались. И теперь ей нравилось ощущение свободы и лёгкости от того, что она может красиво одеваться и ходить на встречи с интеллигентными мужчинами, знающими толк в интересном проведении досуга и в том, как именно осчастливить женщину.       Гермиона оценила своё платье со спины и направилась к камину с весёлым свистом на губах. Из изумрудного огня в Министерстве вышла не обычно строгая и уставшая девушка, а непривычно даже для неё самой живая. Мимопроходящие коллеги делали ей комплименты, очевидно, не ожидая от Гермионы Грейнджер стиля, отличного от строгих и закрытых костюмов. Пусть она и не назвала бы выбранное платье открытым. Оно просто было другим, для неё необычным и смелым. И как же хорошо ощущалось это чувство на коже спустя столько лет серых и одинаковых будней. Такое с ней сделало простое платье, а ведь никто не запрещал ей надевать его раньше. Только она сама, и теперь Гермионе дышалось спокойнее.       Она зашла в свой кабинет, по-дурацки улыбаясь от всех тех комплиментов, что подарили ей министерские волшебники, и на всякий случай проверила график на день. Гермиона выругалась себе под нос, потому что видеться с Малфоем ей совсем сегодня не хотелось, да и она попросту забыла об этой встрече. Да, они будут там не одни, но совещание стоит в самом конце дня, после которого Гермионе идти на свидание с каким-то Бреннаном, которого откопала Джинни на своём предыдущем месте работе. Гермиону насторожило, конечно, что мужчина работал в Ежедневном Пророке, но она сочла свои подозрения глупыми, в частности после того, как она целый год спала со своим неприятелем из школы.       А ещё мысли о значении имени этого незнакомца казались Гермионе смешными и символичными. Судьба словно бы решила пошутить над ней, подкидывая ей «принца» после того, как Гермиона поняла для себя, что не являлась для Малфоя той самой единственной розой. Мерлин, она думала о детской сказке во время совещания и совсем не обратила внимание, когда все покинули помещение, оставив её один на один с Малфоем. Какая же она дура! И её тело нисколько не помогало ей собраться с мыслями, заходясь мурашками как бы по привычке. Ведь в подобных ситуациях, Малфой запирал их двоих и либо усаживал на стол, опускаясь между её ног, либо прижимал к стене и жадно целовал все места, до которых мог дотянуться, пока его руки не приподнимали Гермиону над землёй, и её ноги покорно обвивали его поясницу.       Смущение расцвело на щеках моментально и ощутимо. Гермиона прокашлялась и резко встала со своего места, подхватывая сумочку и шагая к двери. Малфой почему-то продолжал сидеть на своём месте и, если ей не показалось, не сводил с ней глаз. Это было странно. Нет, конечно, она привыкла к его пылкому вниманию за год, но целых два месяца они игнорировали друг друга, если только ситуация не касалась обязательной работы, а сейчас он смотрел на неё как раньше. Так он хотел сделать комплимент или смутить, и Гермиона прекрасно знала, что бы он ей сказал, если бы их странные отношения не оборвались в ту декабрьскую ночь.       — Грейнджер? — всё же его голос нарушил тишину, и рука Гермионы замерла на ручке двери.       — Да? — Она не оборачивалась.       Даже спустя два месяца… Неужели была возможность всё вернуть и сейчас? Нет, нет, нет. Она не станет. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на Малфоя через плечо, почти повторив свой вопрос:       — Что такое?       — Красиво выглядишь.       Это был их первых диалог не о работе с тех пор, как они… разошлись. И Гермиона позволила себе улыбнуться сквозь растущий румянец.       — Хорошего свидания.       Она уже думала оборвать его, сказать что-то, но не хотела обманывать. Не могла.       — Спасибо. — Прикусив губу, Гермиона кивнула и шагнула за порог. — Доброго вечера, Малфой.       — Доброго, Грейнджер.       И их взгляды расстались.       Вот только почему она чувствовала грусть, если их ничего не связывало, помимо постели? Петля из чувства висела исключительно на её шее, и Гермиона решилась её снять, вот только почему-то ей сейчас показалось, что она просто на время ослабила узел. Сердце не унималось всю дорогу до атриума, и Гермиона отчаянно сжимала там ткань платья, чтобы поймать момент, когда оно остановится или она сама не понимала, что делала. И почему ей было так дурно.       Путь до назначенного места встречи Гермиона сочла преодолеть по-магловски. В лондоновском метро сердцебиение сошлось к норме, и единственный стук, который она слышала, был от самого вагончика, и он уже её убаюкивал. Гермиона чуть не продремала нужную станцию и шустро выскочила на платформу, чуть не оставив кусок платья между закрывшимися прямо позади неё дверьми. И что с ней сделал один-единственный разговор с Малфоем? Снова заставил ощутить себя глупенькой девочкой, только-только познавшей, что такое симпатия. Она что, никогда не избавится от этих чувств? Нет, Гермиона так не хотела и поэтому только стремительней зашагала к нужному ресторану, совсем позабыв о своём внешнем виде. И это, к сожалению, не скрылось от глаз её спутника.       — Удивительная причёска, — воскликнул он после их небольшого приветствия, и Гермиона смущённо усмехнулась.       Она только-только сделала заказ и уже отпросилась в дамскую комнату, по пути проклиная себя, Малфоя, глупый ветер в метро за то, что сделали с её волосами. Гермиона натурально ужаснулась от того, что продемонстрировало ей зеркало. Совсем не так она желала предстать перед Бреннаном. Из-за своей воспитанности тот прекрасно сумел скрыть шок под комплиментом, пусть Гермионе и так всё было понятно. Её голову сейчас короновала львиная грива.       Гермиона встретила за зеркалом растерянность. Так ей говорил Малфой. Ласково, нежно гладил по волосам и восхищался их объёмом. Он совершенно искренне зарывался в них и почти моментально засыпал, так и не выбираясь из этого гнезда. Кажется, кудри Гермионы нравились ему намного больше всего остального в ней, и это её очаровывало.       И почему она вспомнила об этом именно сейчас? Верно. Из-за Драко Гермиона позабыла о людях, кому её волосы не приходятся по вкусу. Она плеснула на лицо ледяную воду и, даже не вытерев его полотенцем, вышла в зал.       Не будь наивным карликовым пушистиком, который прыгает в руки к любому, кто просто ему улыбнётся! У Малфоя был целый год, чтобы что-то предпринять.       И почти с агрессивным настроем Гермиона вернулась за столик. Наплевать, она ничего не будет в себе менять или исправлять. Так её волосы выглядели практически всегда, и если Бреннану они не понравятся, то, пожалуй, им не стоило продолжать этот вечер.       Перемены в её настроении явно не остались без внимания её кавалера и тот любезно обратился к ней по имени. Вот так просто. Чтобы Малфой сделал это, ему потребовалось больше нескольких месяцев. И от очередных мыслей о нём Гермионе захотелось хорошенько приложиться лбом о стол.       — Я Вас обидел?       — Нет, что Вы, что Вы! Я просто несколько устала после работы, вот и не сумела прибрать волосы, — зачем-то соврала она.       — Всё-таки обидел. — Бреннан грустно улыбнулся и быстренько подозвал к себе официанта, что-то бормоча ему на ухо. — Надеюсь, мой подарок уладит это недоразумение.       — Не говорите глупости, Бреннан. Какому привлекательному мужчине подойдёт пара с такой катастрофой вместо волос? — Гермиона пыталась, но вместо чего-то, что требовало её сердце, Бреннан просто посмеялся и замолчал.       Улыбка постепенно стёрлась с губ Гермионы. Он не отрицал её слов. Или просто не видел в этом нужды, а что делала сама Гермиона? С первых минут она сразу же поняла, что это не её человек. Волосы не того цвета, рост не настолько идеален, чтобы она спокойно могла прижаться к плечу без удлинителей для ног и не задохнуться, парфюм ей не понравился, вкус в костюмах тоже и… Гермиона с досадой вздохнула. Она искала в нём Малфоя. Вероятно, он делал с ней то же самое, ведь не выглядел как мужчина, который был заинтересован этим вечером хотя бы на крошечную надежду в виде довольного лица партнёра под конец, когда бы они уже прощались.       И она не стала скрывать своих чувств.       — Бреннан?       — Да? — Он улыбался ей, но как-то фальшиво. Теперь она видела это слишком ясно.       Улыбка не та.       — У Вас ведь есть кто-то, кто вам нравится, не так ли? — Бреннан хлопнул глазами и в замешательстве уставился на неё. Ответа она так и не получила, поэтому решила начать первой. — У меня тоже. Глупо начинать искать новые отношения, когда ты не до конца отпустил предыдущие.       Недолгая пауза опустилась на их столиков тяжёлой пеленой, которую Бреннан постарался стянуть. Но только лишь с себя.       — Гермиона, но ведь это глупости! Чтобы отвлечься от мыслей о прошлом, нужно двигаться в будущее. — Он всё ещё умалчивал, пусть Гермиона и понимала, что попала в самую суть.       — Но мне ничего не мешает сейчас думать не о Вас. — Она поднялась из стола как раз в тот момент, когда к ней подошёл официант с целой охапкой алых роз. Не бордовых, не розовых, не белых… И Гермиона в смятении приняла то самое извинение, которое имел в виду Бреннан, и просто фыркнула в букет. — Боже, ничего хуже и быть не могло.       — Вы не любите розы? — с досадой спросил он.       — Нет, что Вы. Обожаю, но вот только я не Ваша роза, Бреннан, поймите.       Гермиона зацепилась за одну розочку и потянула ту вверх, доставая из цельной композиции. Ещё больше Бреннан удивился тому, что протянула она её именно ему.       — Желаю удачи в поисках.       — Думаете, от этого будет легче?       — Совсем нет. Перед этой встречей мне пожелали удачного свидания, но, как видите, эти слова нас не спасли.       — Вы очень категоричны, Гермиона, — заметил Бреннан, но на этот раз уже с весьма искренней улыбкой. — Действительно не желаете попробовать?       — Я не желаю быть тем отвлечением, о котором Вы говорили. Доброго вечера, Бреннан.       Вот так и закончилось свидание, которое не следовало было и начинать. Обратно Гермиона шла весьма бодро, пусть и несла в руках по меньшей мере пятьдесят крупных роз. Малфой однажды подарил ей цветы. На её день рождения, хотя Гермиона и не говорила ему о нём. Он узнал как-то сам, вероятно, через Джинни, но разве то было важно? Он принёс ей целое море пушистых белых роз и протянул как что-то будничное. Словно протягивал ей кружку чая или документ по работе, а в её сердце уже всё замирало и пело. Они не были яркого цвета, но каким-то свойственным только Малфою чудом, привнесли ей красок. Ярких и совсем нескромных. Живых.       Гермиона обновляла чары свежести на цветах регулярно, а когда забыла, это делал Малфой, появлявшийся время от времени в её квартире. А после… Цветы опустили свои некогда душистые головы, потому что они оба про них забыли.       И всё вместе заставило Гермиону произнести те слова. Когда снаружи она ощущала жизнь, внутри окончательно всё умерло.       Но прямой дорогой домой ноги её не повели. Они коварно свернули в бар совсем не по пути, и там Гермиона совсем потерялась в количестве алкоголя, что успешно в себя влила. После того вечера она словно бы и мечтала именно об этом. Просто напиться до потери сознания и расплакаться, но слёз всё не было и не было. А когда мужчины подходили к роковой красотке в белом платье, она отшивала их, протягивая одну из розочек из букета и благополучно лишая себя их компании. К счастью, те, видимо, полагали, что имели дело с сумасшедшей, а Гермиона была рада остаться одной. Именно такой, какой она и была вокруг всех тех счастливых парочек вокруг. Гарри и Джинни. Рон и Лаванда. Мир сходил с ума и кружился мимо Гермионы. Или последнее было уже следствием выпитого алкоголя? Ей уже было без разницы, когда она покидала бар с затуманенным рассудком и, кажется, звоня Джинни по телефону.       Верно, она и правда набрала её номер.       — Гермиона, ты видела время? — подруга глухо проскулила в подушку.       — А я знаю! Знаю! Сейчас час ночи, — весело захихикала Гермиона.       — Ох, Святая Моргана, ты что пьяна? — Судя по голосу, Джинни моментально проснулась и села в кровати. На фоне слышалось недовольное ворчанье Гарри. Гермиона ласково улыбнулась, представляя себе эта самобытную картину. — Сколько ты вылакала, раз разговариваешь хуже, чем Филч, когда ему Фред с Джорджем случайно выбили зуб?       — А вот этого я уже не знаю… — надула она губы.       — Ну и дура! Неужели свидание прошло так плохо? — Теперь Джинни говорила уже громко и чётко, без сердитого шёпота. Гермиона слышала на фоне шаги от попытки Джинни скрыться в другой комнате и не потревожить беспокойный сон мужа. — Чёрт, ты же никогда не напивалась.       — Я сразу же ушла с него, поэтому не могу оценить. Но я кое-что поняла, Джинни, — серьёзно пробормотала Гермиона. — Я всё ещё люблю Драко.       — Гермиона… Ты говорила с ним после?       — Сегодня он сказал мне, что я красивая, — улыбнулась она и, наконец, почувствовала влагу на глазах. Ей нужно было это. Гермионе так хотелось поделиться этим хоть с кем-то.       Она покрепче прижала букет к плечу и сквозь всхлип усмехнулась.       — А ещё догадался, куда я вырядилась.       — И что? Ну что, Гермиона?       — Почему он не остановил меня? Ещё тогда, в декабре? Я ведь не хотела расставаться.       — Пожалуйста, не плачь, родная, — и в противовес своим же словам, у Джинни надломился голос. — Погоди, давай я вызову тебе такси до нас. Говори адрес. Я не хочу, чтобы ты сейчас была одна. И не смей трансгрессировать! Ты меня услышала?       Со смешком на грани рыданий Гермиона кое-как продиктовала подруге адрес и повесила трубку. Было холодно и одиноко. Даже улица теперь ощущалась именно так.       Гермиона присела к земле и вжалась в бархатные розы, надеясь, что те заберут её слёзы. И всю-всю боль. Но всё, что она получила, это исключительно усталость в ногах и боль от холода на пальцах.       — Ещё замёрзни здесь, чтобы Скитер было что написать в её вшивой газете, — проворчала она, встряхивая заледеневшие ладони по очереди. — Небось, статья достанется этому Бреннану, чтобы он в красках описал этот вечер и мои психологические отклонения! — Мороз студил её опьянение, но лишь подкреплял желание упасть на землю и в самом деле заснуть, чтобы проснуться уже на том свете.       За своей руганью Гермиона даже не сразу заметила стоящую рядом с ней машину. Та тарахтела на месте и подсвечивала ей дорогу среди редких слабых фонарей и бесконечной темноты, поэтому Гермиона не задумываясь пошла к ней. Она не проверила ни номер, и ни марку, ни даже цвет. Бездумно открыла дверь и закинула свой жалкий букет на заднее сиденье, нисколько не элегантно усаживаясь рядом.       Растерев своё лицо, она даже не сразу вспомнила, что совсем не поздоровалась с водителем.       — Здравствуйте, моя подруга назвала вам адрес?       Ответа почему-то не последовало, и Гермиона решила взглянуть на, как ей показалось вначале, мужчину. И тот действительно сидел за рулём, вот только опустив голову к нему, пряча от Гермионы своё лицо. Но его затылок от неё не скрылся. Такой знакомый и ею любимый, в волоски на котором ей нравилось зарываться пальцами. Она изучила на нём всё, но не могла поверить своим глазам. Должно быть, она всё ещё была пьяна и видела вместо таксиста своего Драко.       Гермиона полуслышно выругалась и зажмурила глаза. Досчитала до десяти, а затем посмотрела на место водителя ещё раз. Малфой всё ещё был там, и он прожигал её взглядом до будоражащих бабочек в животе.       — Мне ведь это кажется? — с надеждой спросила она.       Таких совпадений не бывало.       Малфой хотел что-то сказать, но остановился и слегка наклонился к ней, вдыхая яркий запах того вина и ещё невесть чего, что она употребляла в безымянном баре.       — Ты же пьяна, Боги! — Гермиона зачем-то посмеялась. А ведь эту фразу он перенял от неё, потому что та ему понравилась своей пафосностью.       — Да, и, видимо, поэтому мне кажется, будто бы ты мой таксист.       — Никакой я тебе не таксист, — нахмурился Малфой.       — Для души водишь? — с хитрецой ухмыльнулась она. — Откуда машина, Малфой?       Лишь сейчас Гермиона удосужилась обвести взглядом салон, и это только больше выдало его владельца. Строго, богато и со вкусом. Мерлин, Малфой словно бы имел чувство долга тратить на некоторые вещи обязательный минимум и ни галлеоном меньше.       А ещё здесь приятно пахло им. И это тоже было её частичкой, выбивающей её из колеи. Ведь парфюм она выбирала ему на день рождения. Гермиона надеялась, что тот уже закончился, чтобы не сходить с ума от мыслей по Драко всякий раз, как они бы попадали в лифт или другое замкнутое помещение, например, салон машины. Что и происходило с ней на данный момент! И в то же время она боялась потерять эту единственную связывающую их нить. Всё-таки Малфой по-прежнему его использовал и когда-то принял, пусть тот и не был так дорог, как он, вероятно, привык. Но ему парфюм понравился. И что с ней было в самом деле не так? Любой другой мужчина уже давно бы изъявил желание начать с ней полноценные отношения, но только не Малфой.       И от переизбытка эмоций Гермиона ударила спинку его сиденья.       — Грейнджер, ты что творишь?       — Злюсь!       — Это я вижу. — Малфой перехватил её руку от очередного удара и поймал взгляд своим серьёзным и строгим. Нет, для неё он всегда был завораживающим. — Он не обидел тебя?       — Кто?       В качестве ответа Малфой юркнул взглядом к букету и обратно к ней.       Свидание, верно.       — Нет, я даже пообщаться с ним не успела. Мне он не понравился. — И вновь кристаллически честно. Её даже раздражала эта привычка быть с Малфоем во всём открытой. Да вот только это никогда не касалось тех чувств, что она старательно запихивала внутрь своей грудной клетки. — А ещё он предложил мне побыть его средством отвлечения от прошлых отношений.       — Но букет ты приняла, — сощурился Малфой.       — Я люблю розы. — Гермиона пожала плечами, совершенно не чувствуя за это вины. И в самом деле, за что она оправдывалась? Они с Малфоем даже не были вместе в тех извращённых смыслах, которые связывали их какое-то время назад.       — А если он не отстанет от тебя после этого? У него есть способ связи с тобой? Он волшебник?       — Он журналист из Пророка. — Гермиона усмехнулась самой себе. — Я почти уверена, что скоро вновь выйдет статья о том, какая я конченная стерва. Скитер будет только рада.       Малфой напряжённо выдохнул и отпустил её руку, ударяясь затылком о спинку водительского сиденья.       — И почему ты вечно попадаешь в неприятности? — Очередной вздох. — Я чуть позже напишу Адель, чтобы она разузнала, готовится ли на тебя компромат.       Сердце неприятно кольнуло.       Адель?..       Верно, верно. Она же уже поняла, что Малфой начал двигаться дальше и весьма быстро, даже успешно, поэтому удивляться тут было нечему.       Это ради неё он так поменялся? Начал читать магловские книжки, которые Гермиона всё никак не могла заставить его оценить. Сдал на права, купил машину… Это ведь было делом не пары недель, а месяцев! Неужели он нашёл замену ей так скоро? Да и замену чего? Эта девушка, скорее всего, получила Малфоя целиком, а не только эксклюзивную версию в постели и немножко в будние дни.       Захотелось ударить кресло ещё раз, что Гермиона и сделала.       — Гермиона, да что такое?       — Не называй меня так! У тебя больше нет на это права!       Малфой столкнулся с её взглядом, и она поняла, что причинила ему боль. Почему он испытывал это, и почему ей это так не понравилось? Хотя должно было! Ведь это из-за него она страдала и терпела, чувствовала себя в разы хуже, но даже так не хотела видеть, как было плохо ему. Как же сильно Гермиона успела влюбиться в него, чёрт возьми?       — Прости… — прошептала она, опуская голову. — Я просто устала и очень-очень пьяна.       — Иди сюда.       Гермиона замерла. Так Малфой говорил ей в тех драгоценных случаях, когда Гермионе было тоскливо, а он был рядом. Малфой умел её утешить и приласкать, открывая руки для уверенных объятий.       Но сейчас всё было другим. Он звал её пересесть на место рядом с ним и не более. Поджав губу, Гермиона кивнула и молча повиновалась его просьбе. Так они оказались ещё ближе, чем были, а короткий контакт со студёным воздухом быстро дал ей понять, как ярко пылали её щёки. Она шустро нацепила на себя ремень, чтобы просто не двигаться. Ни к Малфою, ни к выходу.       — Поищи в бардачке Отрезвляющее зелье. Я отвезу тебя домой.       — Нет, лучше к Джинни и Гарри. Я не хочу сейчас быть одна. — И кто тянул её за язык?       Но Малфой проигнорировал эту реплику, трогаясь с места.       От его зелья мысли прояснились, опрокинув Гермиону в ещё более ледяной тлен сложившейся ситуации. На пьяную голову всё казалось ей шуткой, а сейчас она хотела плакать. Ну и, возможно, ещё разок ударить Малфоя, но не через сиденье. Желательно по его идеальному лицу, к которому она обожала прикасаться.       — Мерлиновы панталоны! — простонала Гермиона, ударяя ладонями по лицу. На какое свидание она пошла, если всё ещё видела во снах все те образы, что Малфой проделывал с ней в реальности?       — Чем на этот раз недоволен мой клиент?       — Всё-таки признал, что ты таксист?       — Только для твоей задницы, Гермиона. — И Малфой тут же захлопнул рот, осознав, что только что ляпнул. Он еле слышно отчитал себя. — Это было грубовато.       — И всё же, — великодушно помогла ему Гермиона, сменив тему. — Откуда машина?       — Купил. Удивительно, да?       — Не ёрничай. Но ведь ты должен был выучиться на права. Привыкнуть к этому транспорту! В первый раз, когда мы оказались в автобусе, ты прижался к поручню и молился отцам основателям Хогвартса и Мерлину, чтобы мы не перевернулись прямо на ходу.       — И кто был в этом виноват? Это ведь ты показала мне тот ужастик. — Малфой молчаливо постучал по рулю. — Скажем так, — весело улыбнулся он, — на меня здорово повлияли, — и в этот момент он посмотрел на неё. — Протрезвела? Не укачивает?       Чему она так удивилась и почему покраснела? Малфой вёл себя с ней так всегда, но никогда не переступал какую-то невидимую грань, которую проводил у себя в голове. Видел ли он когда-нибудь в ней девушку, которую сможет искренне полюбить и сделать своей?       — Ты намекал на меня?       — На кого же ещё? У меня больше нет близких знакомых среди маглорождённых ведьм или волшебников.       — Тогда откуда у тебя на столе взялся «Маленький принц»?       — Так ты видела, да? — смутился он, отчётливо порозовев. — Ты всё надоедала мне с магловской литературой, и вот однажды я сдался. Пошёл в одну библиотеку и попросил дать мне книгу для начала. Что-то, что сможет понять даже ребёнок. И мне предложили буквально детскую книгу.       Она. Причиной была она. Не какая-то там Адель или другая безымянная девушка. Это была Гермиона.       — Но мне она понравилась. Напомнила волшебные сказки, какие мне маленькому читала мама.       — И почему из всех незнакомых для тебя вещей следующим ты решил купить машину? — спросила Гермиона с подозрением.       — Потому что одна ведьма всё говорила и говорила о том, как бы ей хотелось прокатиться по Великобритании на машине. Без магии, по-магловски.       Мир должен был прекратить вращаться.       — Стоп! — крикнула она, и Малфой среагировал резко. Со всей силы вдавил ногу в педаль тормоза и испуганно уставился на неё, когда машина после чудовищного скрипа шин остановилась у обочины пустой дороги.       Гермиона судорожно вцепилась в ремень безопасности и уставилась на следы от света фар в кромешной темноте зимы.       — Ты с ума сошла?! Грейнджер, нельзя такое выкрикивать просто потому, что тебе захотелось! Как бы я потом смотрел в глаза Поттеру или Уизли, если бы с тобой что-то случилось?       — А тебе, значит, было бы всё равно? — покосилась на него Гермиона, выжидающе склонив голову набок.       — Не говори глупостей.       — Отвечай, — продолжала она давить.       — Разумеется, нет! Я весь вечер накручивал себя мыслями, что если бы с тобой что-то случилось на этом идиотском свидании! Даже выпить себе не позволил, хотя Тео очень настаивал. Боги, ты понимаешь, что выбила меня из рабочего процесса одним только своим видом в этом платье? Да я на совещании думать ни о чём не мог, кроме как о том, что ты собралась пойти в ресторан или ещё куда с каким-то придурком!       — Ты ревнуешь.       Гермиона не спрашивала. Её фраза судорожно вырвалась наружу и повисла между ними, а стеклянный взгляд застыл на его лице в ожидании реакции. Чего угодно, только не игнорирования.       — Я всё закончила, Малфой, — тихо прошептала она. — Я хочу забыть тебя и отпустить, перестать страдать. Я ведь почти справилась, но ты просто взял и всё испортил. Ещё и возник из ниоткуда с этой машиной, когда я ждала такси, вислоухий ты тролль!       — Гермиона…       — Мне не нужен секс, я хочу, чтобы меня любили!       В тишине раздался всхлип, но Гермиона быстро утёрла слёзы и глубоко вздохнула.       — Раз я уже трезвая, то могу трансгрессировать. Спасибо за зелье и разговор. Я пойду, — она ухватилась за ручку двери, но Малфой навис над ней, касаясь своей рукой её. — Отпусти.       — Растерянность ничем не лучше опьянения. — Гермиона не ответила. Всё её внимание было приковано к месту его к ней касания. — Ты и правда так страдала со мной? — резко спросил Малфой.       — Я не понимаю, зачем ты начал делать все те вещи, о которых я просила тебя многие месяцы. Уже после того, как мы разошлись.       — Потому что я начал делать это до. Грейнджер, я прочёл «Маленького принца» ещё летом и именно поэтому подарил тебе розы на день рождения.       — Что? — Она не дала ему ответить. — Ты хочешь… хочешь сказать, что я терпеливо ждала хоть чего-то от тебя в то время, как ты уже всё это делал, но молчал? — Сердце наполнилось совсем не надеждой. Гермиону это не на шутку разозлило. — Тебе было весело смотреть на то, как я мучаюсь или что? Я не могу описать словами, как сильно хочу кинуть в тебя проклятье и потом понаблюдать, как по твоему измученному телу скачут чёртовы единороги! Целое стадо!       — А как мне было открыться? Ты относилась к нам, как к ошибке!       Она посмотрела на него, как после пощёчины.       — Я?! Это ты с лёгкостью согласился разорвать нашу связь и даже не попытался что-то исправить! Я ведь… Я ведь… — Гермиона не сумела сдержать слёзы. — Я ведь согласилась бы на что угодно, если бы ты тогда сделал шаг навстречу. Но ты просто молча ушёл! — Она спрятала своё лицо в ладонях и в распушившихся от влаги и эмоций кудрях. — Я никогда не относилась к этому, как к ошибке. Ни к тебе, ни к нам. Я считала, что ошибкой был тот вектор, который мы выбрали, но не мы сами. И тогда я ждала тебя, Драко. Что ты вернёшься, и мы поговорим.       Это было нескончаемым потоком слов и чувств, которым наконец-то дали волю. И Гермиона была счастлива. Она плакала и с дрожью в теле всхлипывала, но внутри радовалась тому, что всё это покинуло её душу. И даже если она сейчас выйдет из машины, то больше без груза этой нескончаемой агонии.       — Я вернулся, — тихо-тихо добавил Драко, кладя ладонь на её спину. Он пытался её успокоить. Она была ему небезразлична. — Я ведь тоже человек, и мне были неприятны твои слова. Но ты рыдала из-за меня, Гермиона. И делаешь это сейчас. Как мне быть, если я только и делаю, что причиняю тебе боль? — Его губы невесомо коснулись непослушных кудрей. — Мне страшно открываться кому бы то ни было. Страшно, что меня отвергнут.       — Я точно брошу твоё тело под копыта единорогов, Малфой.       — Не сомневаюсь, — посмеялся он. — Я так испугался, что у меня больше не будет шанса быть с тобой, когда увидел тебя в этом платье. А потом ты подтвердила мою догадку о свидании. И я понял, что без меня ты была счастлива.       — Да как я вообще могу быть счастлива, когда мужчины вокруг только и хотят, что использовать меня в постели? — саркастично фыркнула Гермиона, ощутив, как дрогнуло тело Драко. — Неужели я такая сложная?       — Ты та ещё проблема, не спорю. — Гермиона оттолкнула Драко от себя и показательно уставилась на него, сводя брови на переносице. — Любишь поучать, важничать, указывать другим.       — Малфой, ещё немного и я отошлю министерский самолётик в Отдел по контролю магических существ с просьбой назначить мне встречу с группкой единорогов, потому что у меня для них есть подарок.       — И поэтому ты просто восхитительна, — невзирая на её слова, продолжил он, улыбаясь с неизвестной Гермионе нежностью. — Я не знаю никакой другой ведьмы, которая бесила бы меня в равной степени, в какой восхищала. Я не хотел быть с тобой таким. Разве я мог предложить тебе что-то кроме секса и моего бездонного счёта в Гринготтсе? Я хотел, чтобы ты видела во мне не придурка из Хогвартса, а того принца, о котором мечтала, пусть и никогда не говорила вслух. Я довольствовался исключительно тем, что ты мне позволяла.       Она не слушала его, не хотела, потому что мозг отказывался понимать только что им произнесённое. Снаружи вновь кружился снег, и Гермиона больше не чувствовала себя вдали от этой магии и чистоты. Она была прямо здесь и хотела её коснуться.       Взгляд скользнул к букету на заднем сиденье. К алым розам, красивым, мягким, душистым. Таким, какие представляла она, когда читала «Маленького принца» ещё будучи ребёнком, в действительности фантазируя о своём личном сказочном принце. Который полюбит её и посчитает своей единственной среди остальных пяти тысяч роз.       И Драко смотрел на неё сейчас именно так.       — Я никогда не требовала от тебя всего этого. Мне было достаточно только тебя.       На этот раз его шёпот «иди сюда» был ей слишком знаком, и Гермиона подчинилась. Её губы зажглись в удовольствии от контакта с его. Он целовал их, мял, проводил языком и подстрекал, потому что ей это нравилось. Гермиона потерялась в реальности и совсем не поняла, когда перелезла через салон и оказалась на его коленях, бесцеремонно запуская пальцы в платиновые волосы и оттягивая их на затылке до полустона из губ Драко.       Она хотела надышаться его запахом, но резко остановилась и отстранилась, встречаясь с затуманенным серебром.       Её и его пальто уже лежали бесформенными кучами на заднем сиденье, когда Гермиона осознала где и с кем находилась.       — От тебя пахнет женскими духами, — на удивление, она сказала это совершенно спокойно. И вправду, Гермиона совсем забыла про ту самую Адель.       — Гермиона, посмотри на меня, — ласково прошептал Драко, касаясь ладонями её пылающих щёк. — Милая, прошу. — Как она могла не подчиниться? Гермиона скорее бы бросила в себя Аваду, чем отказала бы ему после того, как он назвал её «милой». — Помнишь, я говорил про Адель? И про Тео?       Гермиона нахмурилась, но кивнула.       — Ты ведь забыла, что Адель — жена Тео, не так ли? — Видит Мерлин, она еле сдерживала себя, чтобы не въехать Драко по его самодовольному выражению лица. — Я пару раз обнял её, когда мы здоровались и после прощались. Я как-то упоминал её, когда ты ругалась из-за очередной статьи Скитер. Тогда Адель помогла нам найти доказательства против этой жучихи.       Под его руками скулы загорелись до катастрофических температур, которые Гермиона назвала бы смертельным стыдом.       Драко коротко посмеялся с того, насколько явной была её реакция, а после порылся в кармане и достал свою палочку. Вмиг весь запах стёрся с его кожи и одежды.       — Так лучше?       — Мне теперь очень стыдно перед ней…       — Успела записать её в список врагов?       — Хуже. Я уже мысленно подписала рассылку на «Гламурную ведьмочку» от её имени. Джинни как-то брала этот журнал, и там советовали привлекать мужчин, одеваясь, как их мамы.       Драко замер и через мгновение тишины засмеялся, сдавливая Гермиону в своих объятиях и искренне улыбаясь в её плечо. Она не двигалась, даже прикрыла глаза, чтобы запомнить этот момент. Они ещё никогда не вели себя друг с другом так.       — Боги, я так скучал по тебе. Ужасно скучал. — Он резко отстранился и заглянул в её всё ещё розоватое стыдом лицо. — Я не обещаю, что буду идеальным и смогу исполнить любую твою прихоть, но я постараюсь.       — Только давай договоримся говорить о своих чувствах открыто.       — Как скажет моя ведьма.       Он согласился. Гермиона не могла поверить, что всё чувство страха в груди рассыпалось, и на его место пришло тепло от его взгляда. И раз с этой минуты ничего больше её не сдерживало…       — Я люблю тебя, — сказали они вместе и уставились друг на друга, словно произнесли чужие имена.       И никто из них не хотел больше разговаривать попусту. Драко притянул Гермиону обратно и отчаянно впился в её губы, проводя ладонями знакомую дорожку вниз по телу, к бёдрам. Она простонала в поцелуй, не отдавая отчётности в тех движениях, что делала и которые Драко подталкивал её совершать. Она бесстыдно тёрлась о его пах и с удовольствием поглощала те прекрасные звуки, что Драко издавал из-за неё. Это Гермиона делала с ним, только она. Как же ей было плохо и больно от мысли, что за эти месяцы с ним могла быть какая-то другая девушка. Касаться его, целовать, двигаться ровно также, как и Гермиона сейчас.       — Пожалуйста, Драко, — пробормотала она, сдвигая его ладони с бёдер к их внутренней части. — Нежнее, — пришлось смущённо добавить. — После тебя у меня никого не было.       — Ты тоже будь со мной поласковее, — с улыбкой Драко поцеловал её в висок и двинулся к уже влажной ластовице, заставляя каждый нерв в теле Гермионы напрячься. — Вряд ли я продержусь долго, милая. Я мечтал о тебе и не мог позволить. Знаешь, какая это была пытка?       Это был её мужчина. Целиком и полностью. И она больше не жалела, что когда-то в него влюбилась.       — Что нам делать с твоими колготками? — Он резко выдохнул, когда Гермиона скомандовала «рви». Драко тут же исполнил её просьбу и проник пальцами под трусики, наконец, касаясь клитора. — Мерлин, как же ты прекрасна. — Драко не сводил с неё глаз, поглощая каждую эмоцию на покрасневшем в удовольствии лице. — Я так хочу оказаться между твоих ног прямо сейчас. Боюсь, к Поттерам ты сегодня не попадёшь.       — Они переживут. — Потом. Она напишет Джинни, но только не сейчас.       Гермиона опрокинула голову назад и тихо всхлипнула от приятного растягивания влагалища его пальцами. Её тело загудело от желания оказаться сейчас на нём, чтобы он заполнял её полностью. Именно так, как они обожали и извращённо исполняли в различных позах, раз за разом пробуя друг друга на вкус.       — Я бы дала тебе исполнить твоё желание, если бы ты остановил меня сегодня в совещательной комнате. Как ты любишь.       — Я не должен был отпускать тебя, — бессвязно бормотал Драко, добавляя признания в любой момент, когда ему это хотелось. И Гермиона поняла, что он тоже сдерживал себя и терпел, проглатывая желаемое все те разы, что они были вместе. — Прости, что сделал тебе больно.        — Я люблю тебя, Драко.       Выругавшись, он выскользнул из неё и принялся наспех расстёгивать ширинку брюк, путаясь в пальцах и заметно нервничая. Гермиона в это время не могла оторваться от него, пусть её руки и стягивали с себя порванные колготки и трусики куда-то вниз, бросая их на коврик к ногам Драко. Она была готова преодолеть следующее расстояние с голыми ногами, лишь бы Драко делал с ней те же невероятные вещи, что и раньше.       Они не сговаривались, когда Гермиона взяла его палочку и произнесла Противозачаточные чары, направляя кончик древка на свой живот, а Драко приставил головку члена к её входу, готовясь поддаться вперёд. И когда он положил руки на её бёдра и опустил на себя, перед карими глазами заплясали звёзды.       Медленно и плавно её стенки растягивались под его длиной, и Гермионе хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Их пересечённые взгляды, пот, скопившийся на лбу и слегка намочивший чёлки у обоих, покрасневшие от поцелуев губы, что оставались без внимания совсем недолго. Драко поддался к Гермионе и затянул в томный поцелуй, заглушая её стон от первого толчка.       Он целовал её, а затем произносил:       — Я люблю тебя.       Трещины на сердце затягивались с каждым произнесённым признанием, и Гермиона позволяла себе действовать более смело и отчаянно. Больше она не боялась.       Ей не было стыдно или страшно. Её не подведут и не предадут. Она ему верила.       В их любви, пожалуй, не было ничего нормального, и начало у неё было неправильным, но разве это их волновало? Они повторили бы всё бесчисленное количество раз. Прошли бы этот путь вновь и вновь, чтобы снова понять — они любили друг друга, и ничего больше не имело смысла.       Только та случайность, что позволила им сойтись сейчас и быть вместе.       — Назови мне любое место, и я свожу тебя туда на свидание. Мы, конечно, опоздали с первым, но я хочу быть с тобой и вне наших домов или тёмных кабинетов.       — Почему же ты не оставался со мной по утрам? — Гермиона выдохнула от резкого головокружения. С Драко по-другому не бывало. — Я так мечтала, чтобы ты был со мной чуточку дольше.       — Ты никогда не говорила об этом.       — Но ты же видел, как я была счастлива, когда ты поступал так. Очень-очень редко.       Его пальцы впились в её бёдра до еле ощутимой боли.       — Я трусил. Боялся, что разочарую тебя после той планки, что задавал в постели.       — Какой же ты самовлюблённый, — хихикнула она, ощутив, как член внутри неё дёрнулся.       Гермиона замечала и раньше, но Драко в самом деле нравился её смех. И поэтому она поцеловала его в висок, разглаживая усталость и напряжение в его плечах.       — Но ведь я влюбилась в тебя не из-за того, что ты умеешь удовлетворить меня ртом за минуту.       — Чуть меньше.       — Малфой, — пригрозила Гермиона, еле сдерживая улыбку. — Ты понравился мне как раз тогда, когда я начала замечать тебя вне нашего близкого общения. Во время того, как ты с особым рвением и ответственностью подходил к работе, как ты злился и ворчал на меня из-за ошибок в отчётах. Ты так забавно хмурился и переводил на меня взгляд, что иногда я допускала их намеренно, лишь бы ночью ты вспомнил об этом и шутливо наказал, не забывая обращаться ко мне не иначе, как с приставкой «мисс». А ещё ты такой милый, когда говоришь, что тебе не нужен сахар в чай. Но стоит мне только отвернуться, как ты быстро насыпаешь его в чашку, думая, что я не вижу.       — Ты знала? — неуверенно и со стыдом спросил он. Гермиона кивнула, вгоняя его в очаровательную краску. — Ты правда считаешь именно так?       В ответ Гермиона поцеловала его, нежно приподнимая бёдра и опускаясь обратно. Пусть он продолжит их безумство, и тогда Гермиону не нужно будет упрашивать. Она выдаст все свои тайны, не отдавая себе в этом отчёта.       — Даже когда мы просто разговаривали, я знала, что ты выслушаешь меня и не обидишь. Я была в безопасности с тобой.       — Тогда я останусь сегодня у тебя? — Его доверие во взгляде было способно убить её. И однажды так и случится, но сейчас Гермиона прикусила губу и кивнула, приластившись к его груди и подначивая прижать её к себе и двигаться так, как ему нравилось. Быстро и по-сумасшедшему прекрасно. — И могу завтра? В любой день?       — Я готова на каждый, Драко.       Но он не сделал этого. Его движения восполнили пустоту, но не так, как Гермиона привыкла. В разы медленнее, почти благоговейно. И всё равно это подталкивало её к исступлению.       И когда оргазм был так близок, Драко скользнул рукой к её клитору, помогая ей окунуться в волну чистейшего и жгучего наслаждения. Это не было быстрым, и не закончилось стремительно. Гермиона вжималась в горячее тело Драко, как ей казалось, вечность, пока оргазм не отпустил её, окончательно оставив без сил. Всё закончилось лишь вместе с ним. Драко простонал очередное признание в её плечо, когда внутри разлилось приятное тепло.       Она скучала. Невероятно скучала по Драко.       Гермиона зарылась носом в его мягкие волосы и посмотрела в темноту за окном. Где было холодно, красиво и белоснежно. И ей совсем не хотелось открыть дверь и выбежать под падающие снежные хлопья. Она была готова к вечности в тёплом и уютном салоне машины Драко. Теперь всё было правильно.       — Надо выбросить эти цветы, — вдруг произнёс он. — Раздражают.       — Розы не виноваты в том, что не ты мне их подарил, — хихикнула Гермиона, принимаясь осыпать лицо своего возлюбленного поцелуями. — Кстати, а почему именно белые?       — Что?       — На день рождения ты подарил мне белые розы. Почему?       — Я же объяснил, что поддался по-детски глупому желанию показать тебе, что ты была моей единственной. Не так давно от этого ты ещё и предположила, что у меня мог появиться кто-то ещё, помимо тебя.       — Ох, это я помню, — смутилась Гермиона. — Но я спрашивала про цвет. Разве в книжке она не была красной?       — Он там вообще не упоминался. Белый потому, что ты его любишь.       Драко весьма лаконично опустил свой взгляд на платье, что сейчас было несколько помято от их интимного порыва.       Оно было белым.       — Я представлял её именно такой. Я представлял её тобой.       Следующее утро встречало её в тепле и ранними светлыми лучами, падающими на подоконник со свежими белыми розами. Драко что-то пробормотал в шею Гермионы и притянул к себе ближе, во сне оставляя короткий поцелуй и засыпая вновь.       Утро больше не казалось ей бледным.