Подождите!

Выходной выдался тёплый и тихий. Арсений сидел на лавочке возле парка, листал книгу и время от времени закидывал взгляд на голубое небо. Ветер лёгким движением перевернул страницу, и вместе с ней на землю выскользнула маленькая закладка. — Чёрт… — пробормотал Арсений и нагнулся вниз, заглядывая под лавку. Тень легла на землю. Сзади послышался голос: — Что ищем? — Закладку, — не отрываясь, ответил он, думая, что это прохожий. Но, выпрямившись, Арсений понял, что рядом стоят двое мужчин в форме. Их взгляды были тяжёлые, подозрительные. — Ну конечно, закладку, — один из них усмехнулся, переглянувшись с напарником. — А документы при себе? Арсений растерялся, даже книгу не успел закрыть. Он открыл рот, но не нашёл слов — а через несколько минут уже сидел на заднем сиденье полицейской машины, зажатый между холодными дверями и недоверчивыми взглядами. Сердце стучало где-то в горле. Он упрямо молчал, пытаясь понять, как доказать, что всё это нелепая ошибка. ––– В отделении пахло бумагой, кофе и чем-то тяжёлым, металлическим. Арсений сидел на стуле у стола, прижимая книгу к груди, будто это единственная защита. Внутри всё клокотало от обиды и растерянности — он никак не мог поверить, что оказался здесь из-за какой-то глупой закладки. Офицеры переговаривались между собой, пока один заполнял бумаги. И вдруг дверь кабинета открылась. На пороге появился Антон — в форме, с привычно суровым видом, но, заметив Арсения, он резко остановился. — Попов? — его голос прозвучал удивлённо, а потом быстро стал твёрдым. — Это что за цирк? Арсений поднял глаза, в которых смешались облегчение и злость. — Я… просто читал книгу, — выдохнул он. — У меня закладка выпала. Офицеры переглянулись, но один из них пожал плечами: — Он нагнулся, сказал — «закладку ищу». Мы и решили… ну, сами понимаете. Антон медленно провёл ладонью по лицу, глухо выругался и подошёл ближе. Его зелёные глаза горели холодным раздражением — явно не к Арсению. — Вы серьёзно? — рявкнул он на коллег. — Парня притащили за бумажку из книги? У вас совсем работы нет? Те неловко отвели взгляды. Арсений сидел, сжимая пальцы в кулак, и вдруг, сам не зная зачем, тихо вставил: — Они… просто делали свою работу. Антон резко обернулся к нему — и на лице его впервые за всё время мелькнуло что-то мягкое. — Тебе всегда нужно за всех заступаться? Даже если тебя унизили? — спросил он тише, чем хотел. Антон тяжело выдохнул, снова повернулся к своим и буквально прожёг их взглядом: — Значит так, мужики. Если ещё раз приведёте в отделение невинного человека за бумажку из книги — сами будете писать отчёт на десять страниц, ясно? — Да мы… мы ж по инструкции… — пробормотал один. — По инструкции, — передразнил Антон жёстко. — Учитесь головой думать, а не инструкцией прикрываться. Он махнул рукой, отпуская их, и те почти бегом ретировались из кабинета. В комнате повисла тишина. Антон медленно повернулся к Арсению. И вот тут его взгляд сменился — жёсткость растаяла, осталась спокойная мягкость. — Ну что, герой, — сказал он тихо, садясь рядом. — Испугался? Арсений прижал книгу к груди и, стараясь не показать дрожь в голосе, ответил: — Немного. Антон чуть улыбнулся, наклонился ближе, голос его стал почти шёпотом: — Прости за этот цирк. Виноваты не ты, а они. Я… угощу тебя кофе. И чем-то вкусненьким сверху, чтоб точно загладить вину. Голубые глаза Арсения расширились, он моргнул и почему-то впервые за всё это время позволил себе улыбнуться. — А если я не хочу кофе? — осторожно спросил он. Антон усмехнулся, глядя прямо ему в глаза: — Тогда выберешь сам. Главное — чтобы было сладко. Кафе оказалось маленьким, с тёплым жёлтым светом и витриной, полной пирожных. Арсений сидел за столиком у окна, пальцы нервно крутили ложечку. Ему всё ещё было непривычно, что полицейский, которого он раньше встречал на перекрёстке, теперь вот так сидит напротив. Антон вернулся от стойки с подносом. Поставил чашку какао и тарелочку с кусочком чизкейка перед Арсением. — Я сказал — сладко. Так что выбора у тебя не было, — ухмыльнулся он, усаживаясь напротив с чёрным кофе. ❤️❤️❤️ — Спасибо… — Арсений неловко улыбнулся, поправляя ворот свитера. Он взял ложку, попробовал чизкейк и не смог скрыть, как засияли глаза. — Очень вкусно. Антон опёрся локтем на стол, наблюдая. — Вот, другое дело. А то пришёл ко мне в участок весь бледный, с красным носом. Я подумал, ещё немного — и ты там у меня в обморок грохнешься. — Ну… — Арсений чуть смутился. — Утро было не самым удачным. Антон усмехнулся и сделал глоток кофе. — Зато теперь удачное. Я рядом. Эти слова прозвучали слишком просто, без намёков, но Арсений почему-то запнулся и отвёл взгляд в окно. Сердце забилось быстрее, а ложечка тихо звякнула о край чашки. Антон чуть наклонился ближе, понизив голос: — Я часто тебя встречал. На перекрёстке, во дворе. И каждый раз думаю — надо бы заговорить. Но как-то не решался. Арсений резко повернулся к нему, не веря своим ушам. — Ты… ты правда так думал? Зелёные глаза Антона сверкнули с лёгкой улыбкой: — Ага. И вот наконец — догнал. Антон откинулся на спинку стула, скрестив руки, и смотрел прямо на Арсения. Взгляд был спокойный, но какой-то слишком внимательный, будто он читал не только слова, а всё, что скрывалось между ними. — Ты часто сидишь с книгами на лавочке, — заметил он, будто невзначай. — Сегодня вот опять. Арсений опустил глаза в чашку какао, пальцы чуть крепче сжали ложечку. — Я люблю читать на улице. Там… проще дышать. Антон чуть склонил голову, и уголки губ дрогнули. — Проще дышать, но сложнее защищаться, если вдруг кто-то подойдёт, — сказал он мягко. — Я волновался за тебя. Арсений поднял взгляд, не ожидая такой откровенности. — Ты… волнуешься? — Конечно, — Антон улыбнулся чуть шире. — Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Тишина повисла ненадолго. Снаружи за окном прошёл автобус, фонари зажглись жёлтым светом. Арсений вдруг почувствовал, как тепло в груди разливается от этих простых слов. Он тихо засмеялся, чтобы сбить напряжение: — Ты разговариваешь, как будто я ребёнок. — Нет, — Антон качнул головой, опершись о край стола. — Разговариваю так, как будто ты мне нравишься. Арсений замер. Ложечка соскользнула из пальцев и тихо звякнула по блюдцу. Щёки тут же вспыхнули. — Ч-что?.. Антон подался чуть вперёд, глаза блестели от скрытой улыбки: — Ну а что? Ты думаешь, я просто так стал бы тебя угощать? Арсений нервно заправил прядь за ухо, стараясь не смотреть прямо, но губы сами дрогнули в улыбке. — Ты слишком прямолинейный… — А ты слишком милый, когда краснеешь, — Антон сказал это спокойно, уверенно, и добавил: — Вот и баланс. Когда чашки опустели, Антон первым поднялся, протянул руку Арсению. — Пошли, — сказал просто. — Куда? — Арсений прищурился, но ладонь всё же вложил в его руку. — Прогуляемся. Ночь хорошая, — Антон пожал плечами. — И я всё ещё должен тебе «вкусненькое» за извинения, помнишь? Они вышли из кафе, и сразу обдало прохладой вечернего воздуха. Город гудел тихо: редкие машины проезжали мимо, фонари разливали мягкий свет. Антон шёл рядом, чуть ближе, чем нужно, но не навязчиво. Его рука то и дело касалась пальцев Арсения, будто случайно. — И что ты обычно читаешь? — нарушил он молчание. — Всё, что затянет, — ответил Арсений и усмехнулся. — А если коротко — романы. — Ага, значит, ты романтик, — Антон посмотрел на него сбоку. — А ты нет? — Арсений вопросительно вскинул бровь. Антон хмыкнул, опуская взгляд на асфальт. — Я… скорее прямой. Не умею красиво, как в книгах. Скажу честно: если человек нравится, то нравится. Арсений чуть покраснел, но сделал вид, что сосредоточен на витрине кондитерской, мимо которой они проходили. — Тогда, наверное, тебе легко. Антон замедлил шаг, останавливаясь у двери. — Не знаю, легко ли. Но вот сейчас — очень просто, — и кивнул в сторону витрины, где в ряд стояли пирожные с клубникой. — Пойдём? Арсений посмотрел на него, и сердце неприятно сладко толкнулось в груди. Он вдруг понял, что ему даже не хочется спорить. — Пойдём, — тихо согласился он.