Сага о безответной любви.
11 октября 2025 г., 15:16
«Я… я больше не могу держать это в себе». Слезы навернулись на глаза Насти, блестя в тусклом свете. «Я люблю тебя, Полина. Люблю так сильно, что это… это почти невыносимо».
Мир вокруг Полины на мгновение замер. Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она знала, что этот момент рано или поздно наступит, но была не готова к его силе. Она видела в глазах Насти всю глубину ее чувств, всю ее уязвимость, и это было невыносимо тяжело.
«Настя…» – Полина не знала, что сказать. Слова застряли в горле. Она не могла ответить взаимностью. Ее чувства к Насте были глубокими, но это была не та любовь, которую искала Настя. Это была любовь друга, сестры, человека, который искренне заботился и переживал.
«Пожалуйста, не говори ничего», – прошептала Настя, ее голос сорвался. Слезы хлынули из ее глаз, капая на больничную простыню. «Я знаю. Я всегда знала, что ты не…»
«Настя, это не так…» – попыталась возразить Полина, но Настя отрицательно покачала головой.
«Нет, Полина. Не надо лгать. Я вижу это в твоих глазах. Ты добра ко мне, ты заботишься, но ты не любишь меня так, как я тебя». Каждая слезинка, падающая из глаз Насти, казалось, пронзала Полину насквозь. Она хотела обнять ее, утешить, но знала, что любое прикосновение сейчас может быть воспринято неправильно.
«Я… я очень ценю тебя, Настя. Ты очень важна для меня. Но…» Полина не могла произнести эти слова. Отказ, даже такой мягкий, казался жестоким.
«Но ты не любишь меня», – закончила Настя за нее, ее голос был полон отчаяния. Она отвернулась к стене, ее плечи дрожали от беззвучных рыданий.
Полина чувствовала себя ужасно. Она хотела стереть эти слезы, вернуть Насте улыбку, но не могла. Она была причиной этой боли, и это было невыносимо. Она взяла Настину руку, но та не ответила на прикосновение, оставаясь неподвижной, погруженной в свое горе.
«Настя, пожалуйста…» – Полина тоже чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она не могла видеть, как страдает человек, который так искренне ее любит.
«Уходи, Полина», – прошептала Настя, ее голос был едва слышен. «Пожалуйста, просто уйди».
Полина колебалась. Ей хотелось остаться, обнять, сказать, что все будет хорошо, но ей лучше было просто уйти. Гагарина ушла. Попутно напевая
—«Мы просто тени, тени, не те…»
Настя закрыла глаза, ее дыхание стало прерывистым. Полина чувствовала, как ее собственное сердце разрывается на части. Она не могла дать Насте того, чего та желала, но она могла дать ей свою преданность, свою поддержку, свою безусловную дружбу. И в этот момент, в тишине больничной палаты, это было все, что она могла предложить.
