Сливки и Кексы

Да, гномы бесили Беорна. Он считал их алчными, жадными коротышками, постоянно пьяных и голодных до мяса и эля. Да и в целом, Беорн был раздражительный. Особенно в это время года. Много лет одиночества, не считая его животных, закалили его недоверием, наслоили оболочку подозрения к Большому миру. Поздняя осень делала свое дело. Деревья близ дома оборотня сверкали ярким золотом, переливались яшмой и медью. Только Лихолесье было, как и последние годы, серым, отталкивающим. Беорн сидел на уступе скалы. Ему было не холодно, кровь, ещё горячая после превращения в человека, давала тепло. Вдали ухнула ушастая сова, сверчки тихим хором разрезали ночную тишь. Жёлтый и высохший однолетний папоротник, на котором сидел медведь, приятно колол кожу. Внизу, где-то в глубине, тихонько журчал ручей. Он громко дышал, не боясь чужого присутствия. Ведь на несколько миль в округе не было никого, кроме этого странного волшебника, компашки коротышек и кролика с добрыми глазами. Да, сейчас бы ему во всю обпиваться сливками, есть медовые кексы и наращивать на зиму жир. Пять месяцев спать, как-никак. Беорн ещё немного посидел, встал и скрылся в тени деревьев. Было уже поздно. Пора было идти домой. К воротам усадьбы подбежал уже медведь. *** Когда странная компания удалилась, Беорн выдохнул с облегчением. Одинокая гора упала с плеч. Вот, тишина и спокойствие, только пение журавлей и медовые кексы. На следующий день к нему пришли привычные эльфы, имена которых он не мог, да и не хотел запоминать уже много лет. Он отдал им животных, и когда только его глухие шаги разгоняли непривычную тишину, он понял точно: да, пора. Следующие несколько дней были как в тумане. Он беспрерывно прорежал полки в кладовой, уминая сыры, сливки, соленья, хлеб, кексы и прочие калорийные продукты. Когда его грубо и неумело сделанный жилет начал давить на живот, он закрыл все двери, лёг на массивную кровать, укрылся одеялом и уснул. *** А потом пришёл волшебник. Беорну было очень и очень неприятно проснуться от того, что какой-то почти незнакомый кудесник тормошил его и говорил что-то про Гору, людей, гномов, эльфов и орков, да Великое зло. Разозлённый шатун, медведь, спячку которого прервали, без задней мысли пошёл за ним. Ведь шатуны очень агрессивны. И надо же на ком-то эту агрессию выплеснуть? На орле было неудобно. Но справедливости ради, неудобно было и орлу. Сначала он вообще не хотел везти оборотня. Но потом, с уговорами и обещаниями скормить ему пару баранов, птица Короля Арды наконец соизволила воспарить в высь. *** Беорну было все равно, что гномий королёк то ли умер, то ли нет, как и его родственники. Было все равно, что он застал, как лесная фея целовала того мужчину, кажется, Барда. Было всё равно, что он наступил на несколько невероятно счастливых гномов, кричащих «Наследники Дурина Бессмертного живы! Хвала Махалу!». Было всё равно, что надоедливый гном в дуратской шапке и глупыми усами говорил что-то про какую-то свадьбу, которая неприменимо случится, когда они, то есть гномы, отстроят гору и залечат раны. *** Когда Беорн вернулся домой, он наскоро вымыл тело от черной орочьей крови и наконец сделал то, чего хотелось уже несколько недель. Он пришёл в спальню, лёг на кровать и... Уснул.