The Prank War

В столовой был день тако. Куоритч на самом деле не был поклонником мексиканского блюда, но его команда на целый день вернулась в Бриджхед, и им необходимо было заправиться. Кроме того, у него разболелась голова в преддверии утомительной встречи с Ардмор после обеда, так что сил на поиски чего-то другого просто не осталось. Тако — значит тако. Он взял себе огромную тарелку, рассчитанную на рекомов, а также обычного размера для Паука, прежде чем вернуться к столу в человеческий рост, который занял его отряд. Они выглядели несколько нелепо, сидя на столе, казавшимся предназначенным для детей на их фоне. Несмотря на то, что Паук был подходящего роста, чтобы сидеть на стульях, он предпочел устроиться на столе вместе с остальными. Когда Куоритч поставил перед мальчиком поднос с едой, тот настороженно посмотрел на блюдо. Паук вырос в джунглях, вероятно, питаясь смесью того, что ели туземцы, а также сухпайками, оставленными RDA. Насколько Куоритчу известно, Паук даже не знал, что такое тако. Его подозрения подтвердились несколько минут спустя, когда тот спросил: — Что это, черт возьми, такое? — Это тако, — устало ответил Куоритч. Он ущипнул себя за переносицу, пытаясь отогнать надвигающуюся головную боль. — Я знаю, что такое тако! — возмущенно воскликнул Паук. — Я не знаю, что это, — пояснил он, указывая на порцию сметаны, стоящую на краю его подноса. — О, — понимающе промычал Куоритч. Насколько он знал, в джунглях не так много мест, где можно найти сметану, так что вполне логично, что Паук не имел понятия, что перед ним. — Это… — Это мороженое! — перебил его Уэйнфлит, не дав договорить. — Правда? — глаза Паука загорелись. Он не знал, что такое сметана, но откуда-то ему было известно о существовании мороженого. Поди разберись. Даже сидя за столом вместе с остальными рекомами, Паук все еще был ниже, и потому раздраженный взгляд, которым Куоритч наградил Уэйнфлита, буквально пролетел над его головой. В ответ лейтенант лишь широко ухмыльнулся своему командиру. Сегодня был первый день с тех пор, как Паук «присоединился к команде», когда он никого не проклинал и не устраивал истерик по какому-либо поводу. Похоже, Уэйнфлит был полон решимости сохранить позитивный настрой. — О да, приятель, тако и мороженое — любимый обед всех на Земле. Давай, попробуй! — подбадривал Уэйнфлит, едва сдерживая смех. Остальные рекомы переглянулись, услышав его слова, их губы дернулись в усмешке от невежества Паука. Прежде чем Куоритч успел решить, стоит ему вмешиваться или нет, Паук впихнул в рот огромную порцию чистой сметаны. Глаза едва не вылезли из орбит, когда он поперхнулся испробованным ингредиентом, и весь стол покатился со смеху. Единственными, кто не смеялся, был Куоритч, который выглядел так, будто ему нужен аспирин или, может быть, пара рюмок виски, и Паук, чье лицо покраснело от гнева и смущения. — Это не мороженое! — закричал он. — Охренеть, неужели?! Это сметана, тупица, — прохрипел Уэйнфлит. — Боже, видел бы ты свое лицо! — Могу показать, — сказала З-Дог с лукавой ухмылкой, размахивая планшетом. — Я засняла на видео. Весь стол снова захохотал, когда З-Дог воспроизвела на экране уморительную реакцию Паука. Уши того теперь залились краской, под стать всему лицу, как бывало всякий раз, когда он собирался закатить истерику. Куоритч застонал в предвкушении очередного дня, полного подростковых выкрутасов. А утро прошло так мирно… — Ты козел! — закричал Паук. Схватив с тарелки тако, он замахнулся, чтобы швырнуть его прямо в лысую голову Уэйнфлита. — Нет! — Благодаря рефлексам, которые можно развить, только воспитывая непослушного ребенка, Куоритч успел схватить Паука за запястье, прежде чем тот отправил потенциальный снаряд в блестящую голубую цель. — Но он… — начал протестовать Паук, но реком остановил его одним взглядом. Он фыркнул и пробормотал что-то явно грубое на языке На’ви, но мудро решил больше не спорить. — Ладно, хватит. Вы солдаты или стая гребаных гиен? — обратился Куоритч к своему отряду. Наконец, большие синие идиоты заткнулись, выражение их лиц варьировалось от смущенного до бесстыдного. Несмотря на то, что именно Уэйнфлит чуть не спровоцировал драку едой, он выглядел самым бесстыжим из всех. — Ой, да ладно, босс. Это просто безобидная шутка. — Что бы это ни было, с этим покончено. Соберитесь. У нас встреча в десять, — сказал Куоритч. Его взгляда была достаточно, чтобы рекомы угомонились и закончили с едой. Рядом с ним Паук снова что-то проворчал себе под нос, но на этот раз острый слух Куоритча уловил слова: — Шутка, да? В животе зародилось тревожное чувство. Что-то подсказывало ему, что это только начало огромной головной боли, не имеющей ничего общего с той, что назревала у него за глазами.

***

На следующий день рекомы отправились в джунгли, чтобы продолжить полевую подготовку в ожидании каких-либо сведений о Салли. К облегчению Куоритча, Паук весь день пребывал в непривычно хорошем настроении, подчинялся приказам и свел свою язвительность к минимуму. Казалось, вчерашняя шутка со сметаной была забыта. Командир взглянул на часы и отметил, что уже поздно, — пора готовиться к отбою. Невероятно, но последние несколько часов Паук вел себя как нельзя лучше. Возможно, сегодня будет первый день, когда удастся обойтись без проблем. Эта мысль вызвала у полковника едва заметную улыбку. Когда он услышал приглушенный крик, за которым последовал дикий смех Паука, его улыбка исчезла. — Господи боже, — проворчал он, обернувшись и увидев, как Паук вбегает в небольшой лагерь, который они разбили, с озорной улыбкой на лице. — Что ты сделал? В ответ Паук расхохотался еще сильнее. От дальнейших расспросов Куоритча избавил Уэйнфлит, ворвавшийся в лагерь мгновением позже и фактически ответивший на его вопрос. Огромная пушистая желтая масса торчала у него изо рта, как будто он пытался целиком проглотить кошку, в одной руке он держал растение, подозрительно похожее на рогоз — надкусанный, обнажающий пушистые желтые внутренности. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, но Куоритч все равно спросил: — Уэйнфлит, какого черта ты творишь? Уэйнфлит сердито направил свой рогоз на Паука, словно копье, и попытался что-то сказать, но изо рта вылетело только еще больше желтого пуха. Он согнулся пополам, кашляя и задыхаясь от растительной массы. Казалось, у него внутри целая фабрика по производству пуха. Только подумаешь, что больше уже быть не может, как появляется новая порция. Паук хрипел почти так же сильно, как Уэйнфлит, от того, как сильно он смеялся. — Я сказал… я сказал ему… это как… корн-дог по На’ви! — И ты ему поверил? — раздраженно спросил Куоритч. Уэйнфлит смущенно пожал плечами, пытаясь выплюнуть нескончаемый поток растительной шерсти. В этот момент остальные рекомы заметили его бедственное положение, и вскоре все, за исключением Куоритча, присоединились к Пауку и покатились со смеху. З-Дог достала свой планшет и начала снимать. Пока они смеялись и издевались над товарищем, Уэйнфлит замахал хвостом и прижал уши. Он издал еще один приглушенный рев и сделал резкий выпад в сторону Паука, словно хотел свернуть тому шею. Яростного выражения его глаз было недостаточно, чтобы заставить Паука перестать смеяться, но этого хватило, чтобы спрятаться за спину Куоритча, что оказалось мудрым решением, когда через мгновение Уэйнфлит бросился на Паука, но был остановлен разочарованным, хмурым взглядом командира. — Так, хватит! Нам нужно обезопасить лагерь до наступления темноты! — рявкнул Куоритч, прежде чем повернуться к подчиненному. — Ты, иди вычисти это дерьмо из своего рта, а ты, — он хмуро посмотрел на Паука, который изо всех сил старался не показывать виду, что прячется за ним в поисках защиты, — лучше не вздумай врать нам о свойствах этих растений. Если я еще раз поймаю тебя на том, что ты даешь нам что-то несъедобное, я надеру тебе задницу так, что эти намалеванные синие полоски тебе больше не понадобятся. — Ой, да ладно, я же не дал ему ничего ядовитого! — заныл Паук. — Это была просто шутка. Просто шутка. Неприятное предчувствие снова охватило Куоритча, а вместе с ним и головная боль. Почему у него такое ощущение, что он слышит это не в последний раз?

***

До следующего розыгрыша прошло меньше суток. На следующее утро, когда они сворачивали лагерь и готовили икранов к путешествию, тишину нарушил пронзительный крик. Куоритч перекладывал седельные сумки Кексика, когда услышал крик и сразу узнал голос Паука. Реком никогда в жизни не двигался так быстро. Только что он был на краю лагеря, а в следующую секунду уже рядом с Пауком, готовый уничтожить любого, кто посмел заставить того так кричать. Паника быстро сменилась гневом, когда вместо угрозы он увидел громко хохочущего Уэйнфлита и ругающегося на смеси На’ви и английского Паука. Кулаки Куоритча слегка дрожали от того, как сильно его напугал крик. Он так испугался, что у него закружилась голова, а оказалось, что это очередная чертова шутка. Из горла вырвался низкий рык, но Паук и Уэйнфлит были слишком увлечены своей войной, чтобы заметить. — Что это за чертовщина? — спросил Паук, сердито вытаскивая что-то из своего спального мешка: жуткое на вид животное, которое могло бы по-настоящему напугать, если бы не было сделано из пластика. — Это паук, Паук. Что, не нравится? Зачем давать себе имя того, кто заставляет тебя визжать? — Уэйнфлит усмехнулся. — Ты такой придурок! — Паук замахнулся, чтобы швырнуть в него фальшивым пауком, но Куоритч выхватил того из рук, прежде чем он успел это сделать. С рычанием он зашвырнул кусок пластика как можно дальше в джунгли. — Эй! — запротестовал Уэйнфлит, когда его игрушка исчезла в зарослях. Он и Паук повернулись к Куоритчу с одинаково раздраженными лицами, недовольные тем, что их перепалку прервали, но грозный взгляд рекома был настолько пронзительным, что все их детские протесты мгновенно испарились. — Икран. Сейчас же, — прошипел Куоритч сквозь стиснутые зубы. Они послушно ответили «Да, сэр» и беспрекословно подчинились. Любой другой ответ закончился бы тем, что кого-то запустили бы в чащу леса вслед за игрушечным пауком.

***

Куоритч совершил ошибку, полагая, что его утреннего гнева будет достаточно, чтобы положить конец войне розыгрышей. Вечером того же дня Паук предпринял контратаку. Укладываясь спать, Уэйнфлит завопил от отвращения, обнаружив в своем спальном мешке мерзкую ползучую тварь. Это было в точности похоже на то, что он проделал с Пауком, за одним важным исключением: незваный гость, подброшенные ему, был сделан не из безобидного пластика, как и его клыки. — Ну все! — взревел Уэйнфлит после того, как пандорское существо укусило его за руку. — Я преподам этому сопляку урок! Паук захихикал с другого конца лагеря, услышав разъяренный голос, но быстро остыл, когда понял, что на этот раз реком не шутит. Как только тот зашагал в его сторону, как разъяренный титанотерий , Паук принял разумное решение скрыться. Он бросился к ближайшему укрытию, которым, по счастливой случайности, оказалась палатка Куоритча. Полковник как раз писал отчет для Ардмор, когда услышал крики Уэйнфлита, но предпочел не обращать на них внимания. Он разберется с двумя идиотами позже. К сожалению, «позже» наступило гораздо раньше, чем ему хотелось бы, когда он обнаружил, что потный подросток карабкается по нему, чтобы спрятаться в глубине укрытия. Костлявые локти и колени каким-то образом попадали в самые чувствительные места, а грязная нога умудрилась выбить планшет из палатки. — Черт возьми, парень, ты совсем спятил? — зарычал Куоритч. Паук забился в самый дальний угол, словно загнанное в ловушку животное. — Извини. Мгновение спустя внутрь просунулась голова Уэйнфлита. Взгляд скользнул мимо Куоритча, словно того там и не было, и остановился на Пауке. — Вернись обратно! — Мечтай! — огрызнулся Паук. Вскоре оба перешли на крик, а Куоритч оказался зажатым между ними, полностью игнорируемый. — Теперь уже поздно прятаться, маленький засранец! Не лезь на рожон, если не готов к последствиям. — Про себя говоришь? Я лишь закончил то, что ты начал! — Я не использовал настоящего жука! — Уэйнфлит махнул рукой, на ладони которой красовался опухший след от укуса насекомого. — Выходит, ты просто слабак! — Ах ты, мелкий ублюдок! — Довольно! — Рев Куоритча прервал перепалку прежде, чем та успела перейти в физическую. Его резкий, властный тон мгновенно присмирел шутников. Убедившись, что внимание приковано к нему, он принялся отчитывать их, как следовало сделать еще вчера: — Вы двое ведете себя как дети с тех пор, как начали эту нелепую войну, и мне это надоело! Уэйнфлит, ради всего святого, ты же взрослый мужик. Пацан здесь, чтобы обучать нас, и он не сможет этого делать, если ты продолжишь донимать его. Уши Уэйнфлита опустились от стыда, и он пробормотал извинения. Паук усмехнулся. — А ты чего такой довольный, а? — спросил Куоритч, и ухмылка исчезла так же быстро, как появилась. — Забыл, что тебе разрешено оставаться с нами только до тех пор, пока ты ведешь себя послушно? Тебе следует быть умнее, парень. Не все будут так снисходительны к тебе, как я, и ты окажешься по уши в дерьме, если будешь вести себя как идиот. Окажись на моем месте кто-то другой, твоя задница уже была бы под надзором у Ардмор, ты это понимаешь? Паук заерзал на месте от неприятного напоминания и тоже пробормотал извинения. — Больше никаких розыгрышей, ясно? — Да, сэр, — в унисон раздался ответ. — А когда мы вернемся на базу, вы будете драить сортиры до тех пор, пока из них не станет можно есть. — Да, сэр.

***

Паук выругался себе под нос, вычищая грязный унитаз — унитаз для рекомов с соответствующими размеру следами. Тупой Уэйнфлит, тупая шутка, тупой унитаз! Он уперся руками о сиденье, чтобы удобнее было тереть, но делал это так усердно, что поскользнулся. Паук взвизгнул от ужаса, едва не упав лицом вниз. В последнюю секунду ему удалось удержаться и избежать случайного окунания в воду. — Это полная хрень! — Брошенная тряпка с хлопком ударилась о стену. Мгновение спустя Уэйнфлит выглянул из-за угла кабинки. — Не могу поверить, что говорю это, но я согласен с тобой. Я элитный участник гребаного проекта «Феникс», а не какой-то рядовой болван. Это наказание для салаг. — Да, и я не салага. Я не подписывался на то, чтобы Куоритч мной командовал. Я вообще на это не подписывался! — Паук в бессилии вскинул руки, недовольный своим жалким положением. — Я знаю, что Куоритч здесь главный, но ему следовало бы проявлять немного больше уважения к своей команде. — И ко мне тоже! Уэйнфлит искоса взглянул на Паука, а затем поднял флакон с пеной для бритья, найденный им в шкафчике. — Эй, парень… как насчет того, чтобы немного сбить спесь с босса? Паук нахмурился, обдумывая слова, прежде чем губы изогнулись в коварной ухмылке. — Что ты задумал?

***

Паук с трудом сдерживал смех, когда они с Уэйнфлитом пробирались по коридору к комнате Куоритча. Обычно тот ложился немного подремать после встреч с Ардмор, что делало его идеальной мишенью для их розыгрыша: классического трюка с пеной для бритья. Двое шутников заглянули внутрь и увидели, что полковник крепко спит на своей огромной кровати. — Давай, я прямо за тобой, — прошептал Уэйнфлит, передавая флакон. Вооруженный, Паук бесшумно прокрался в комнату, как танатор на охоте. В детстве он часто подшучивал над Лоаком и Нетейамом, поэтому точно знал, как подобраться к спящим На’ви, не потревожив их чуткий слух. Подойдя достаточно близко, он увидел, что Куоритч лежит, положив руку ладонью вверх, прямо у своего лица. Лучшего расклада и пожелать нельзя. Пауку потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем наполнить пустую ладонь большой, пышной порцией сливок. Если он сейчас рассмеется, шутка будет испорчена. После завершения своей части, Паук повернулся к Уэйнфлиту, ожидая, что тот закончит дело. Рекома рядом не было. Паук нахмурился в замешательстве, когда понял, что его пособник все еще стоит в дверях, а не прямо за ним, как они планировали. Заметив его взгляд, Уэйнфлит хитро улыбнулся и начал медленно закрывать дверь. У Паука отвисла челюсть, когда он понял, что тот делает. — Уэйнфлит, нет! — прошептал он так громко, как только осмелился, и бросился к двери, но было уже поздно. ЩЕЛЧОК! Звук захлопнувшейся двери эхом разнесся по тихой комнате, а вслед за ним раздался приглушенный смех Уэйнфлита с другой стороны. — Уэйнфлит! — Паук отчаянно зашипел, пытаясь открыть запертую дверь. Следующим звуком, который он услышал, был крик Куоритча, проснувшегося и осознавшего, что его рука вся в пене для бритья. Его крик был слышен по всему плацдарму: — МАЙЛЗ ХАВЬЕР СОКОРРО!