(Не)удачная квартира

      Дождливый вечерок. Как всегда и бывает в этом — словно отделённом рамками нестабильности от остального мира — районе, на улице ни души. Дождь ливневый и тяжёлый, неприятно бьющий по обмёрзшим под ним конечностям и в особенности по тяжко думающей голове. Грязные лужи невкусно чавкают под ногами в крепко зашнурованных на случай побега ботинках, несущихся по улочке, и не менее отвратительно разлетаются брызгами в стороны из-под колёс машины. — Shoot dó, leathcheann! Послышалась приглушëнная ругань изнутри автомобиля с плотно затонированными окошками, одно из которых тут же опустилось и открыло вид на блестящий ствол пистолета. Раздался выстрел. Второй, третий. Парень, петляющий по тротуару и уже где-то потерявший свою культурную шляпу, неожиданно спотыкается и почти летит в лужу, но инстинктивно приседает, перенаправляя вес на ноги. Машина тормозит в пятнадцати метрах от него и, не думая ни о чëм кроме спасения собственной шкуры, он спешно поднимается и заворачивает за здание. Парень пытается пройти по узкому переулку между домов. С крыши прямо на макушку капает мерзкая, ледяная вода. Наконец, он выбрался на другую улицу и обернулся. Двое мужчин понеслись за ним с пистолетами в руках и явными намерениями притащить своему боссу его бездыханное тело, раз уж живым он не даëтся. Соображать нужно было в срочном порядке. Несколько судорожных дëрганий подъездной двери, и мужчина оказывается подъезда. Расшатанный за время своего существования электромагнитный замок сыграл на руку. В глазах немного поплыло из-за тусклого рыжего света. После улицы оно казалось никаким. При взгляде на лестницу Чарли прекрасно понял отклик ноющих мышц. По лестнице он явно не доползëт. На хвосте двое. Он вошëл в лифт и ткнул самую верхнюю кнопку. Нужно было где-то спрятаться. Ничего помимо крыши здесь не представлялось хорошим вариантом. Эти мудаки не будут проверять все этажи, зная, в каком состоянии их цель и что далеко она не уползëт. Наверное. Лифт приехал и его двери открылись со звоночком, выведшим парня из своеобразного транса. Он выскочил из кабины и метнулся к лестничному пролëту, чтобы взглянуть вниз. Его плечи напряглись, как только он услышал тяжëлые шаги внизу и знакомые голоса. — ... anseo! Chonaic ...! — Téigh ... ardaitheoir, táim ... suas ... staighre! Половину Чарльз не услышал или не разобрал, зацепившись исключительно за ключевые слова. Он тихо и устало выругался, сразу подбегая к двери, ведущей к лестнице на крышу. Однако... «Closed to prevent accidents» Парень начал нервничать. Дверь никак не поддавалась и замок на ней был плотным, на вид явно поставленным недавно — расшатать такой непредставлялось возможным. Чарли машинально бросил взгляд на значение этажа над закрытыми дверями лифта — 5. Недоброжелатель уже близко. И снова быстрая попытка перебрать варианты. Мафиози нервно потрогал себя за карманы — ничего, кроме часами ранее припрятанного пистолета и смекалки, не могло сейчас спасти его. Он двинул плечом по двери соседней квартиры, но та не поддалась. Следующая тоже, как и третья. Но последняя по воле божьей распахнулась. Чарли влетел внутрь тëмной прихожей. Ручка входной двери с шумом въебалась в стену. Он пошатнулся, крепко сжимая пистолет, готовый к сопротивлению хозяина квартиры. На пути никого не было и Чарли в спешке запер дверь, прижимаясь к ней мокрой спиной. Взгляд на автомате просканировал малое пространство, ограниченное двумя метрами в ширину, пятью в длину и выходящее в два дверных проëма. Две пары мужской обуви одного размера, пальто и попроще — ветровка на вешалке, ключи на комоде — от машины и самой квартиры, и, судя по минимализму, явное отсутствие женщины. Чарли разочарованно цокнул. Он был откровенно зол и недоволен тем, что здесь жил именно мужчина. Будь это девушка, она бы с большей вероятностью испугалась его, в то время как мужчина мог быть... Старше, крупнее, выше, соответственно и сильнее. Именно такой сейчас вышел из дверного проëма. Чарли тут же направил на него ствол, сжимая его двумя дрожащими руками. — Не двигайся! Пристрелю! — агрессивно прошипел он на английском, на что получил взгляд из-под удивлëнно вскинутых бровей. — Кто ты, чëрт возьми? У меня нет денег. — настороженно сказал парень, медленно поднимая руки в ретирующемся жесте. — П-плевать мне на твои деньги! — мафиози начал раздражаться. Во-первых, его очевиднейшим образом не боялись, несмотря на старательно воспроизводимое впечатление неадеквата с пушкой. Во-вторых, тело уже начало слабеть, возможно, от изрядной нагрузки на ноги на протяжении полутора часов. Но почему тогда руку так сложно удержать в статичном положении? Чарли держался на расстоянии. Мужчина, естественно, тоже. Они молча смотрели друг на друга некоторое время. Один мок от пота под напряжением от направленного на него пистолета, а другой уже был насквозь мокрым, вышедшим из-под ливня, и теперь пачкал мягкий ковëр грязными ботинками. С одежды капали мерзие капли уличной суеты. Так продолжалось ровно до тех пор, пока сквозь тонкие квартирные стены не послышались чужие голоса. Это заставило Чарли неожиданным образом прийти в себя и вздрогнуть. Руки вдруг совсем ослабли, как будто затекли, и пистолет рухнул на пол с противным стуком металла о паркет. Две секунды ушло на тусклое соображение, и Чарльз потянулся за своим неизменным на протяжении всего времени оружием. Но его опередил его же «заложник», чья реакция сработала быстрее. Пистолет оказался направлен на мафиози, заставляя его замереть. — Руки вверх, я вызываю полицию! Невзирая на прямой приказ неожиданно осмелевшего добропорядочного гражданина, Чарли не двинулся, продолжая стоять и смотреть на мужчину круглыми, на долю злыми глазками. Полоумный с пушкой, поняв, что ситуация всë ещë не под его контролем, отступил на шаг-два назад. Он покосился на проход в гостиную слева от себя, и в этот момент Чарли выпрямился. Или попытался. Безуспешно. Блондин кривится и падает на колени, машинально выставляя руки и упираясь ими в холодный пол — критическая ошибка, после которой он загибается окончательно, хватаясь за левое плечо. Хозяин квартиры реагирует на посторонний шум тут же, оборачивается к Чарли и продолжает наставлять на него пистолет двумя руками. Откуда ему вообще знать, что тот не на предохранителе? Слышится шипение, почти скулëж. Чарли поднимает голову, чтобы следить за мужчиной. Голова полна боли, по телу разносится жар подступающей лихорадки, а в левом плече пульсирует жжение. Батлер хватается за плечо, падает на бок и медленно переворачивается на спину. Белый свет из-под люстры противно бьëт в глаза, но его быстро перекрывает расплытый силуэт человека с чëрно-белыми волосами и маняще-красными глазами.. Не успев осознать или почувствовать ничего, кроме неожиданно сразившей его боли в плече, Чарли отключился.

***

      Очнулся Чарли уж явно не у себя дома (если так вообще можно назвать снимаемую им, полуживую квартиру рядом с барделем) и, как ему подумалось, «слава Богу», не в той самой квартире, в которой он отрубился. Мог ли это быть всего лишь сон? У такого человека как наш Чарли — да, но не в этот раз. Он в больнице. В больничной койке под тоненьким бесполезным куском ткани, через силу называемым одеялом. Лежит тут, абсолютно потерянный во времени и пространстве. И что за хрень звенит у него на руке? НАРУЧНИКИ? Мафиози резко похолодел. Его рот непроизвольно раскрылся, будто в попытке задать все навалившиеся на него в этот момент вопросы стене напротив. Сколько же он провалялся здесь? Просыпался ли он до этого? Успел ли в приступе дебилизма наговорить лишнего? Он сдал только себя, или умудрился поведать сразу обо всей мафии? Или... Ох, точно. Хозяин той самой квартиры. Очевидно, что это он позвонил в полицию, а те уже и медиков вызвали. Один плюс в этом был — Чарли не потерял руку, потому что мужчина специфичного внешнего вида не растерялся и не медлил в попытках придумать, что делать с раненым преступником в его прихожей. Но в этом была и проблема... Сидеть в тюрьме, а уж тем более получать по морде за то, что отказывается сдавать партнëров, он определëнно не хочет. Чарльз дëрнул рукой. Больно, но терпимо для того, чтобы понять, что идея непрочной конструкции наручников преследуется исключительно сценаристами боевиков. Тяжëлый вздох. Взгляд на вторую руку — свободна. Из-под больничной рубашки проглядывают бинты, а по самой руке и до самой шеи расходится напряжение и проблеск боли при любом движении. Батлер откинулся обратно на подушку. В действительности ему сейчас стоило успокоиться и думать над своими следующими действиями. Или словами, раз уж его поймали и рано или поздно придут за информацией о его команде. То, что его узнали — это точно. Он совершенно недавно светился в новостях. В размышлениях Чарли провëл мало времени — ровно до тех пор, пока в палату не вошла медсестра (или нет? Не суть. Чарли в этом не разбирается), выглядящая напряжëнно, когда она увидела очнувшегося Батлера. — Мистер Батлер? Добрый вечер. Как вы себя чувствуете? — Сколько я здесь пролежал? — спросил блондин в разрез тому, о чëм спросила женщина. Она тут же стала делать вид, что проверяет записи в своëм блокноте, хотя было очевидно, что ответ на этот вопрос у неë давным-давно готов. — Недолго. Всего день-два. Пуля не задела жизненно важных связок, поэтому восстановление будет быстрым и не шибко болезненным. Чарли выслушал еë, а затем повисла глухая, напряжëнная пауза, прежде чем парень дëрнул рукой, обрамлëнной железным браслетом. — А это?

***

      Прекрасно. Просто прекрасно! За ним прямо с утра отправят людей, которые отведут его не в самое приятное место! Нужно срочно выбираться. Как-то выбираться... Валить отсюда к чëртовой матери... Мысли прервались, стоило услышать скрип входной двери. В груди тут же защимило, а прикушенная в порыве сметения нижняя губа заныла от едва ли терпимой боли. Неужели за ним уже приехали? Но ещë вечер... Броская мордашка сразу припомнилась мафиози — хозяин квартиры со странно бушующей вокруг него харизмой и куда более странной внешностью. — Что ты здесь забыл? Ожидаемый вопрос сорвался с губ парня непроизвольно. Вместо всяких лишних слов монохром — обзовëм его так, потому что именно такая ассоциация возникает у Чарли в голове при виде разноцветной макушки и двухтонной одежды на этом человеке — неуверенно двинулся вглубь больничной палаты и сел на край постели, не обратив внимание на стоящий поблизости стул для посетителей. В ответ на подобную напористость Батлер только и мог, что подтянуть ноги к себе, сгибая их. Выражение лица его тут же стало несколько озабоченным и небрежным по отношению к сокращению дистанции. — Хочешь освободиться? Завораживающе спокойно и тихо произнëс склонившийся над мафиози парень. Так, что фраза желанного содержания впечаталась в сознание Чарли. В ответ на вопрос он только и мог, что медленно моргать. — Я имею в виду это. Монохром протянул руку и грубо потëр цепь наручников между большим и указательным пальцем, намекая на силу в своих руках, которая может справиться с такой мелочью, как тюрьма. — Что тебе надо? — ожидаемый вопрос со стороны того, кто оказался в такой ситуации и не может понять, какие цели преследует собеседник. Мужчины вообще не должно быть здесь. — Ничего. Я просто хочу помочь. — Ты принимаешь меня за идиота? Раз так, то хотя бы делай вид заинтересованности в моей свободе чуточку правдоподобнее. Алые глаза сузились. С наручника его рука спустилась на запястье раненого, постепенно, но не сильно сжимая его и большим пальцем поглаживая мягкие вены на внутренней стороне запястья. Неожиданная усмешка заставила сглотнуть скопившуюся, вязкую слюну. — Если ты правда заинтересован в свободе, то доверься мне. Я не преследую цели сделать тебя своим должником, но... Тебе просто нужно быть послушным мальчиком и делать то, что я тебе говорю. Что с тобой будет потом — решать тебе. Обещаю. В глазах блондина вспыхнули удивление и доля смущения. Это всë звучало так уверенно и... Подошло бы слово «отработанно», если бы его не могло перебить слово «искренне». Потому что это было именно так. Кто этот человек? Почему Чарли угодил именно в его квартиру и какими мелкими и грязными делами ему придëтся откупаться от своего «драгоценного спасителя»? Совсем недавно он волновался о том, чтобы не угодить в руки правоохранительных органов, а теперь сомневается в том, что ему нужна свобода от этого конкретного человека. Тишина затянулась надолго. Монохром прекрасно понимает, что на вопросы подобного характера ответ даëтся только после грамотного взвешивания всех «за» и «против». Он неспешно поднимается с кровати. — Что ж, я приду завтра в обед, если тебе нужно время, чтобы... Его неожиданно хватают за руку. — Нет. Стой. Хватка слабеет и рука падает обратно на одеяло, неприятно ноющая из-за движения в области плеча. — В обед нельзя. В обед... В обед будет поздно. — хмуро произнëс Чарли, припоминая слова медсестры о том, что за ним с самого утра отправят кого-то из полиции.

***

      Чарльз всю ночь не спал. Глаза не смыкались даже через силу и под умиротворяющие звуки ночных сверчков и сов, доносящиеся со стороны окна, которое медсестра приоткрыла для проветривания и благополучно забыла закрыть. Утром, часов в пять-шесть, в палату действительно вошëл какой-то серьëзный дядя в сопровождении всë той же медсестры, которая на ходу что-то поясняла. Сбор и выход был моментальным и строгим. Полицейский оказался деликатным, слава Богу. Конечно, не преспешнику мафии жаловаться на грубое с ним обращение, но так или иначе — лояльность приятна. Они вышли из больницы. На улице холодно — осень, как-никак. Всë, что могли предложить Чарли в больнице — это его собственную одежду, но простреленную рубашку он послал к чëрту и теперь был вынужден идти в своей футболке, которая тоже была не в лучшем состоянии, но по сравнению с рубашкой еë хотя бы было не стыдно надеть (рассматривая это исключительно со стороны человека, у которого всего два варианта...). А его любимое пальто... По словам медсестры его как будто не существовало. То есть привезли Чарли без него. Что ж, ладно. К тому же, они ведь должны поехать на служебной машине, так? Батлера чуть ли не за шею погнали со двора городской больницы. Теперь обе его руки были в тяжëлых наручниках, но жаловаться было в принципе не на что. Он только привычно укусил нижнюю губу, наплевав, что может занесли в образовавшиеся и щипящие ранки инфекцию. Путь лежит через сто и один тротуар — иначе это и не назвать. Чарли просто послушно идëт, дрожа от холода. Они уходят далеко, куда-то в жилые районы, а потом и вовсе туда, где местность ощущается пустынно. Хм. Кажется, у Чарльза дежавю. Через пару-тройку улиц они выходят к припаркованной машине, на которую опирается тот самый мужик. Это что, начало путешествия Батлера по чëрным рынкам? — Очень благодарен, Куромаку. — мужчины жмут друг другу руки, обмениваясь понимающими улыбками. Неожиданно — а неожиданно это было, потому что Чарли снова пропал в своих мыслях — монохром оборачивается к Чарльзу и кивает своему собеседнику на него. Названный Куромаку подходит к блондину, копаясь в кармане пиджака, достаëт ключик и освобождает парня от наручников. Сразу после этого монохром указывает на дверцу машины и открывает еë перед ним. Блондин неуверенно косится на чëрный автомобиль, но всë-таки садится на заднее сиденье, вжимаясь в противоположное окошко. Внешний вид его моментально становится напряжëнным, — он закидывает ногу на ногу и брови его сходятся галочкой у переносицы, пока он сканирует пространство вокруг себя и прислушивается к разговору оставшихся на улице парней. — Ладно. Спасибо. Больше не побеспокою по такой глупости, обещаю. — уверяет собеседника красноглазый, прежде чем попрощаться с ним и сесть за руль. Он заводит машину и та двигается с места без лишних некрасивых звуков — явное качество. — Как тебя зовут? — интересуется «спаситель». Чарли не спешит с ответом. Он наредкость подозрителен и серьëзен относительно другого мужчины, хотя его более личному, обычно жизнерадостному и легкомысленному темпераменту это не свойственно. — Я Риккардо. Риккардо Де'Карли. — произносит мужчина, понимая, что спутник не ответит ему, — да и зачем, если он уже был в курсе всех событий и ознакомлен с информацией ещë тогда, когда сдавал парня полиции? — Рикк, значит. — Чарли даже не попытался обозначить свои слова вопросительной интонацией. Просто решил, что будет называть его так — всë равно скоро разойдутся. Отказа не последовало. Но немая усмешка точно была. — Терпеть не могу, когда сокращают до этого абсурда. Это звучит не так брутально, как полная форма. — Ага. А теперь скажи, куда мы едем. — Ко мне. — ...Зачем? Я бы предпочëл свалить от тебя прямо сейчас. Ты сказал, что это мне решать, что будет со мной после освобождения. Забыл? Риккардо пожал плечами, а-ля: «узнаешь». Он бросил короткий взгляд на свой телефон, последнее высветившееся сообщение на котором гласит: «Добудь мне эту чëртову информацию! У тебя год, не больше!».