Запад и восток твоей души

Начало декабря было воистину удивительным событием, наравне с северным сиянием или другими чудесами этого света. Каждое начало зимы молодая невеста-природа переживала свою очередную брачную ночь, с доверием разлёгшись на измёрзлую инеем землю в одеянии из белоснежно-белого изысканного платья, уже не столь идеально гладкого от бывшего бушевания буднего дня, когда в заботах кипела жизнь. Сейчас, тишина скрылась за каждой сухой веткой, в каждой тёплой норке и малом дупле, плотная шаль тьмы, сотканная с грёз о будущем рассвете и сожалений о прошлом закате, в объятиях прикрывала всю наготу заснувшей жизни под собой, и лишь сияние самой огромной среди звёздных жемчужин ожерелья луны пробивалось через покров ночи, отбиваясь от снега разноцветными искрами, что делает пейзаж и без лишних изысков городской жизни лишь красивее, пейзажа, чью красу уже тысячи писателей старались запечатлеть на бумаге, а художники - на холсте. Эх, творцы... Скольких приходилось повидать странам за всё свою жизнь, и не счесть. Вот если бы они не оканчивали роспись своей алой кровью.. Среди опушки леса проливал свет на хрусталём замёрзшое озеро один лишь кривовато стоящий электрический столб, тёмные провода от которого тянулись в неизвестное далёко, если они вообще его имели под надвисающей завесой темноты. Сейчас внутри начертанных ночью рамок есть только озеро, два мужчины и один маленький медведь с большим аппетитом. - Покорми меня. - На диво членораздельно разговаривающий зверёк без лишнего напряжения и эмоций раскрыл рот подобно птенцу в ответ на уже надходящее к нему самолётом угощение в виде свежего белого хлеба. Хозяин сего чуда лишь нежно улыбнулся, а позже подобрал его в свои привычные для мишки объятия. И один толчок вперёд от края пронёсся тихим скрежетом метала об лёд. - Этот Кумакиро...Ты его всегда с собой берёшь? - Парень в движении повернулся на спокойный голос более высокого мужчины, который сидя на том же краю был занят завязыванием шнурков на прошедших проверку временем старых коньках, ищё со времён СССР, не чудо, а советское качество! - ...Ему было бы грустно одному дома, голодному и замёрзшему, не думаешь? - Иван оттолкнувшись от поверхности попытался подняться вертикально уже с одетым на ногах снаряжением, но попытка встать с первого раза чуть не окончилась поцелуем с матушкой-землёй, если так можно назвать замёрзшую гладь, не дай бог было закончить тем же поцелуем, но уже с Кумасиро. Ох, он уже отпрыгнул, тогда уже со своим мнимым спасителем, что успел схватить его за плечи. Выглядело это комично с его то хлипким видом. - Будь осторожнее в следующий раз, пожалуйста. Вдруг ты мог ушибиться, или ищё хуже, провалиться... - Не переживай, я то закалённый, а вот ты смотри чтобы я тебя с собой не затащил. - Я-я учту это... Ага... - Канада с побаиваниями за свою жизнь поспешно отскользнул от уже нашёвшего равновесие Брагинского с маской миловидной улыбки на лице, что по своей сути хорошей погоды в его таинственной голове не предвещает. Он серьёзно воспринял предположение разлома годного для перемещения нескольких особей поверхности как оскорбление? Или же его смутило вторжение в его личное пространство? Белявый уже хотел забыть про это и тронуться по своей траектории, желательно подальше от страны "большой семёрки", но уже спустя пару пролётов понял, что хоть советские коньки и всё ищё выглядят солидно, от его угасшей со временем уверенности на катке они бы и сами были рады разлезться по швам. А вот Канада не чувствовал никаких проблем, плавно выгрировывая своим особенным извилистым и гладким почерком белые штрихи, как если бы он расписывался на бумаге. Как же славянин завидовал его грации и свободе движения, когда же его под его ногами выводились лишь хаотичные и несуразные царапины, которые ни за одной красивой ухмылкой не замажешь. И так скрежет и скрежет, как кошки на сердце, что уже сожалеет о том, что согласилось прийти сюда. Канада может и невзрачен среди других, но в своей территории, в его естественной среде, он, как ни странно, чувствует себя как рыба в воде. Его родина такая же холодная, если кто-то забыл! Но то, что тут довольно таки холодно из-за климатических поясов, среди сугроб, здесь перед сливающимся с окружением своими холодными оттенками Иваном, Канада был самым ярким тёплым бельмом в глазу. Его золотые блондинистые и на вид шелковистые волосы, что касались его шеи и развивались от движения, нелепая полосатая шапка, что коряво покрывала эти же кудри, и уютная красная куртка с кремовой, конечно же искусственной, меховой опушкой очевидно выделялись на контрасте с окружающей зимней средой, он даже чем-то напоминал своего непутёвого братика Альфреда, но его глаза были чем-то совсем другим... Они не смотрели на него с враждой или жалостью, они ничем не поступались танзаниту, на чудо редкому минералу, знать о котором дано не всем. И эти же сине-фиолетовые зрачки, что единственные в его внешности вписывались в зимнюю сказку, молча смотрели на него единственного, или же не молча... Сначала с особой осторожностью, с оглядкой вниз, был сделан шаг вперёд, затем движения становились более уверенными. Канадец сначала сделал остановку, чтобы посмотреть на сдвиг мужчины с мёртвой точки, но затем уголки его губ разошлись чуть дальше и выше, и он снова тронулся с места, без слов приняв игру, от чего в груди у белобрысого разлилось тепло и ребяческое чувство соревнования. Они были в равных друг другу. И в одно мгновение обычное совместное времяпровождение вылилось в своеобразную погоню один за другим. На озере вырисовывался симбиоз извилистых кривых и острых прямых, что всё время так и нравили пересектись, оборвать и подчеркнуть друг друга, а подписывающих сие работу фигур всё тянуло друг к другу невидимым магнитным притяжением, которое с уменьшением расстояния становится сильнее, хоть заряды и не такие уж и разные. Не такие уж и разные... С неба начал постепенно одни за другими начали падать нежные белые хлопья и размашисто разлетаться на крыльях лёгкого ветра, пока он же не стал дирижёром хаотичного вальса тысячи узорчатых снежинок, который был больше схож на аккомпанемент разогревающегося танца между двумя душами в холодном лесу. Уже забыв про какую-то игру в угоду взявшим эмоциям верх, они ускорились в сторону друг друга и в долгожданном столкновении крепко сцепились за руки друг друга, создавая своеобразный замок. Весь мир кружился вокруг, нет, то их крутило против часовой стрелки, против ограничений сердец, что объединилось в одно и колотилось в быстром темпе. С головами покрытыми от снега и блаженным молчанием всё для них казалось нереальным, но при этом реальным и настолько правильным, будто всё так и должно было быть изначально. "...Кто бы мог подумать, что в глазах цвета сирени Ивана так прекрасно расцветает целый космос от истинной радости и заботы? Хочется видеть этот блеск чаще, чем этот грубый каменный барьер. Когда он так неуверенно, но делает шаги навстречу, я чувствую себя нужным... Я хочу сделать его счастливым, насколько это в моих силах..." "Мэттью-Мэттью, наивный же ты дурачина, досих пор ведёшься со мной, когда я же вижу что не понимаешь меня. Но... Как бы я не отталкивал тебя, ты всё тянешь и тянешь ко мне свою руку. Здорового бежевого оттенка, с тонкими по сравнению с моей крепкой хваткой пальцами и с прилившей к концам и костяшками кровью. Может это наконец-то мой шанс?" Всё читалось в их взгляде. И лишь Кумадзиро лениво разлёгшись на плече Уильямса переглядывался с одного лица на другое с всё тем же неизменным лицом, хотя в его головушке было явное недопонимание того, почему они застыли на одном месте и пялятся друг на друга как истуканы. Четверолапым чуждны эти ваши людские делишки, только если это не человек на четвереньках конечно, а эти назревающие выходки от этих двоих пушистому вообще не нужны. - Ты кто? Эта уже рутинная фраза от забывчивости вытянула мужчин из транса как из холодной воды и они быстро обратили на него своё внимание, сами забыв про его присутствие. Как же мишка не слетел с Канады при движении, и как этот же Канада не почувствовал отсутствие на голове его шапки, что уже тщательно обжёвывалась этой наглой косолапой жопой? - Очень-очень страшный охотник, которому очень-очень нужна новая шапка. - Брагинский с издёвкой и шутливым тоном протянул свои руки к питомцу Мэттью с сжатыми в подобие когтей пальцами, как будто он пытался запугать его, и кажется у него получилось, кто бы мог подумать. Кумадзиро снова чкурнул и пробежался по льду к земле, оставив за собой брошенную тушу вязаной добычи, она была взята на руки канадцем, у которого на лице читалась грусть от испорченной вещи. - Ничего, я тебе новую свяжу. Вещи, что он получил от русского прошлый раз когда они так же собрались вдвоём, два года назад, как помнится, но дальше натянутых разговоров тогда не пошло. Шапка была не идеальной, с небольшими дырками и торчащими нитками, но сделанной с такой любовью, специально для него... Знал бы он, на каком небе от счастья он был и как это важно для него. Это был не только знак внимания, но и предвестник развития их взаимоотношений. И сейчас... - ...Если собираешься дарить, то только лично, хорошо? - Обязательно, специально с ушами сделаю, мать-медведицу то он, надеюсь, уважать будет чуть больше. - Да-да, а тебе и наряжаться не нужно, везёт же...