Диагноз: острая нехватка мужа.

В кабинете главного врача пахло стерильной чистотой антисептика, пылью старых архивных папок и едва уловимым, но стойким ароматом власти и ответственности. Ира сидела за своим массивным, отполированным до зеркального блеска дубовым столом, отложив в сторону папку с личными делами медперсонала. Последний пациент, ворчливый пенсионер с гипертонией, был давно отпущен, вечерние смены делали обход, и в гулкой тишине кабинета слышалось лишь мирное, настойчивое тиканье старинных настенных часов с римскими цифрами. Ее взгляд упал на фотографию в серебряной рамке, стоящую на углу стола. Там они с Олегом, загорелые и мокрые от морских брызг, смеялись, обнявшись, на песчаном берегу. Улыбка, теплая и немного грустная, тронула её губы. Они почти не виделись последний месяц — её завалили отчётами, проверками и бесконечными совещаниями. Вечерами они лишь перекидывались парой слов, падая от усталости, их супружеское ложе стало просто местом для сна. Ира с решительным видом взяла телефон, и ее палец, обычно такой уверенный на клавиатуре, дрогнул на секунду, прежде чем набрать знакомый, выученный наизусть номер. - Олег. Зайди ко мне в кабинет, СРОЧНО!-Голос у неё был ровный, профессиональный, но он, знавший все её интонации за пять лет брака, уловил лёгкое, едва слышное напряжение, скрывающееся за металлическим нотам. - Всё в порядке?— спросил он, и в его голосе послышалась мгновенная настороженность. - Всё. Просто зайди. Минуты через три в дверь постучали. Три отрывистых, четких стука. -Войдите. Олег вошел, одетый в свои обычные, мягкие от многочисленных стирок джинсы и просторную хлопковую футболку с выцветшей надписью. Он выглядел немного встревоженным, его взгляд мгновенно пробежался по ней, выискивая признаки недомогания или стресса. - Ира, что случилось? Ты в порядке?— его брови сдвинулись. Она откинулась на спинку своего кожаного кресла, которое с тихим скрипом приняло ее вес, и провожала его взглядом. Он автоматически повернул ключ в замке, щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине, и подошел к столу, упершись руками в его полированную столешницу. Ира не стала тянуть. Она медленно поднялась, оперлась ладонями о холодный дуб и посмотрела ему прямо в глаза, ее изумрудные глаза пристально смотрели в его. Она сказала тихо, но четко, отчеканивая каждое слово, как приговор: - Я секса хочу. Олег замер, будто его ударили током. Сначала на его лице отразилось полное недоумение, мозг отказывался воспринимать услышанное в этом контексте. Затем — удивление, смешанное с недоверием. И, наконец, — медленное, горячее, всепоглощающее понимание, разлившееся по жилам. Уголки его губ поползли вверх в той самой хищной, бесстыжей ухмылке, которая сводила её с ума. - Прямо тут? На твоём рабочем месте, госпожа главный врач?— понизив голос до бархатного баритона, полного обещаний, спросил Олег, делая шаг вперед, заходя за стол. - Прямо тут, — подтвердила Ира, ее голос дрогнул от нахлынувшего желания. Они встретились посередине кабинета, в узком пространстве между кожанным диваном для пациентов и краем стола. Олег притянул её к себе так резко, что она вскрикнула от неожиданности, и его губы грубо, без прелюдий, нашли её в жарком, влажном, соленом от слез усталости поцелуе, полном месячного ожидания и накопленного сексуального напряжения. В нём не было привычной нежности, только чистое, животное влечение. Его большие, сильные руки, привыкшие к медицинским инструментам, скользнули под её белый халат, нащупали тонкий кожаный пояс брюк и стали расстёгивать мелкие пуговицы на её строгой шелковой блузке. Ира ответила с той же неистовой страстью, впиваясь пальцами в его густые, еще пахнущие домашним душем волосы, чувствуя, как все ее тело напряглось, как раскаленная проволока. Она с силой стянула с него футболку через голову, ее ладони с жадностью скользнули по знакомому рельефу мышц спины и плеч, ощущая под кожей их упругое напряжение. - Халат долой, — прошептал он ей в губы, его дыхание было горячим и прерывим. Она позволила ему стянуть его с себя, и белая ткань, символ ее статуса и власти, бесшумно упала на пол, образуя призрачное пятно на темном паркете. Затем его ловкие пальцы справились с застежкой бюстгальтера. Её грудь, упругая и тяжелая, высвободилась, и он накрыл ее влажными, жадными поцелуями, заставляя её стонать и выгибаться навстречу, ее соски напряглись от прикосновения его языка. Его пальцы расстегнули молнию на ее брюках, и скоро они вместе с кружевными трусиками оказались на полу, запутавшись у ее ног. Олег, не раздумывая, легко поднял её на руки — она была удивительно легкой — и отнес к столу, смахнув на пол стопку бумаг с тихим шелестом. Прохлада лакированного дерева обожгла оголенную кожу ее ягодиц и спины. Он стоял между её раздвинутых ног, его губы и язык путешествовали по ее телу, целуя впадину пупка, внутреннюю сторону бедер, снимая с неё последние следы стыдливости и усталости. Его пальцы, грубоватые и точные, нашли её влажную, горячую плоть, и он начал ласкать ее, водя по кругу, заводя всё сильнее, доводя до грани безумия. Ира вскрикивала, впиваясь ногтями в его обнаженные плечи, оставляя красные полосы, ее дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистые всхлипы. - Олег, пожалуйста... Я хочу тебя. Сейчас, — задыхаясь, прошептала она, ее глаза были полны мольбы и страсти. Он не заставил себя ждать. Расстегнув пряжку ремня и сбросив джинсы, он высвободил свой напряженный, твердый член. Одним сильным, уверенным, глубоким движением он вошёл в неё, заполняя собой всю пустоту. Ира громко, почти по-звериному вскрикнула, её тело выгнулось дугой, принимая его, сливаясь с ним в едином порыве. Он начал двигаться, сначала медленно, почти нежно, давая ей привыкнуть к его размеру и давлению, но скоро, подчиняясь нарастающей волне страсти, ритм ускорился, стал более жестким, требовательным. Стоны Иры, приглушенные его поцелуями, смешивались с его тяжёлым, хриплым дыханием. Тела их, знакомые до миллиметра, до каждой родинки и шрама, двигались в идеальном, слаженном, диком танце. Он держал её за упругие бедра, входя в неё всё глубже и глубже, каждый мощный толчок заставлял её терять дар речи и видеть звезды перед глазами. Она обвила его ногами, сцепив лодыжки у него на пояснице, притягивая к себе, желая ещё большей, абсолютной близости, чувствуя, как напрягаются мышцы ее пресса. Мир сузился до стола, залитого вечерним светом, до его тела внутри неё, до его губ, прижатых к ее шее, до соленого вкуса его кожи на ее губах. Она чувствовала, как нарастает знакомое, сладкое, неумолимое напряжение в низу живота, сжимая ее изнутри. Её пальцы с новой силой впились в его мокрую от пота спину. -Я сейчас... Олег, я... не могу больше... - Давай, Ирусь...— прохрипел он в ответ, его голос сорвался, и он ускорил движения, его таз бился о ее бедра в финальном, неистовом ритме. Волна оргазма накатила на неё, смывая всё: мысли о работе, усталость, стресс, чувство ответственности. Она закричала, не в силах сдержаться, ее тело конвульсивно сжалось вокруг него, трепеща в беспомощном экстазе. Через несколько мгновений ее собственный пик настиг и его. С глухим, сдавленным стоном, вырвавшимся из самой глубины груди, он излился в неё, горячей пульсацией, и его тело обмякло на ней, тяжелое и беззащитное. Они лежали так несколько минут, пытаясь отдышаться, прислушиваясь к бешеному стуку сердец, которые постепенно успокаивались, возвращаясь к нормальному ритму. Олег мягко, с нежностью, которой не было в их страсти, поцеловал её в лоб, покрытый мелкими каплями пота, и отошел, позволяя ей сесть. Они молча, не глядя друг на друга, оделись в наступивших сумерках. Ира подняла с пола халат и накинула его на плечи, не застегивая. Она подошла к огромному окну, глядя на зажигающиеся в синеве вечера огни города, на красные хвосты машин. Олег встал рядом, его теплое, твердое тело прижалось к ее. Он обнял её за талию, и его рука легла на ее живот под халатом, ладонью к коже. -Ну что, главный врач, диагноз ясен? — тихо, с усмешкой, спросил он, целуя её в висок. Ира повернула голову и улыбнулась ему — по-настоящему, по-домашнему, расслабленно и счастливо, впервые за долгое время. - Диагноз: острая нехватка мужа. Прописана интенсивная терапия. Каждый вечер. Дома. В неограниченных количествах. - произнесла она. -Будет исполнено, — пообещал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, хищная ухмылка. И в тихом, остывающем кабинете, пахнущем теперь не только антисептиком и бумагой, но и их любовью, они наконец-то почувствовали себя не главным врачом и её супругом, а просто мужчиной и женщиной, которые очень соскучились друг по другу.