Часть 1
11 октября 2025 г., 18:19
Чонвон знает не понаслышке — спорить с Сону — дело гиблое. Потому что он всегда выигрывает. Не важно о чём спор или с кем, если ваш оппонент Ким Сону — вы проиграли. Остановило ли это Яна хоть раз? Если бы. Потому что насколько же Сону непобедим, настолько же Чонвон не умеет принимать поражение. Именно поэтому он стоит перед дверью тату-салона, нервно сжимая лямку шопера. Старший стоит за спиной, ярко улыбаясь и подталкивая в спину, мол чего стоишь, родной, заходи уже.
Сону выглядит слишком довольным и, в какой-то степени, Чонвон его понимает. Он бы тоже улыбался во все тридцать два зуба, если бы выиграл в этом споре. Он до последнего верил в свою победу. Потому что, казалось бы, иначе и быть не может. Абсолютно глупый повод — задаст ли их самый строгий преподаватель задание на каникулы. Чонвон был уверен, что проведёт лето, пытаясь написать эссе страниц так на пятнадцать. Потому что иначе и быть не могло, этот преподаватель всегда что-то да задаёт. Невозможно уйти из его класса свободным человеком, просто не реально. Сону, почему-то, доказывал обратное. Ничего не будет и всё тут. Он так рьяно отстаивал свою позицию (впрочем, как и всегда), что в пылу спора крикнул «Да если он хотя бы страницу задаст, я себе на лобке крылья набью!».
И черт побери Чонвона за то, что он поддержал эту идею. Потому что никакого задания действительно нет, а значит он проиграл. И теперь мучаться под тату-машинкой будет не Сону, а он. Справедливости ради, старший разрешил немного изменить место и поднять рисунок сантиметров так на десять вверх. Но легче от этого как будто не становилось. Потому что спускать штаны перед незнакомцем всё равно придётся.
— Чонвони, хватит дверь гипнотизировать, — смеётся Сону где-то возле уха, поглаживая младшего по плечу, — заходи уже. Раньше встанем, раньше выйдем, давай.
Он пихает младшего в спину, буквально проталкивая его в помещение тату-салона. Яркие лампы освещают небольшое лобби и они оба щурятся, пытаясь привыкнуть.
— Добро пожаловать в «Daydream», меня зовут Джейк, чем могу помочь? — спрашивает дружелюбный голос откуда-то слева. Друзья оборачиваются на звук, синхронно, словно пара тушканчиков, глупо моргают, адаптируясь к ослепительному свету. Невысокий парень за стойкой администратора широко улыбается, словно Голливудская звезда.
— Здравствуйте, мы по записи! — тут же начинает щебетать Сону, подходя ближе к ресепшену. Он опирается локтями о широкую столешницу и Чонвон закатывает глаза, абсолютно не разделяя чужого энтузиазма.
— А, крылья внизу живота? — говорит парень, сверившись с расписанием, — подождите пару минут, Рики как раз заканчивает с прошлым клиентом, – Чонвон прислушивается и, действительно, слышит тихое гудение машинки в соседней комнате, — присаживайтесь.
Парень указывает рукой на небольшой диванчик в углу и куда-то торопливо уходит, наверное, чтобы предупредить мастера о том, что пришли следующие клиенты. Вернее, клиент, Сону-то себе ничего бить не будет. Счастливый. Чонвон неуютно ёжится под включенным кондиционером, поправляет съехавшие с носа очки. Он смотрит на себя в стоящее в углу зеркало и не может даже представить на ком-то вроде себя нечто настолько смелое. Сону бы подобный дизайн подошёл, тут даже не поспоришь. Набей он себе крылья на животе, все бы слюной полы закапали, особенно тот старшекурсник, про которого старший вечно говорит. Но Чонвон? Он никогда не был похож на человека, способного на смелые эксперименты. По крайней мере на первый взгляд.
— Проходите, Рики Вас ожидает, — подаёт голос Джейк, всё той же яркой улыбкой указывая Чонвону на приоткрытую дверь, — Ваш друг может подождать здесь.
— Я хочу посмотреть! — тут же подскакивает с места Сону, подхватывая младшего под локоть, — хочу убедиться, что ему набьют то, что нужно.
Джейк не спорит, лишь кивает и открывает дверь пошире, пропуская товарищей внутрь. В небольшой комнате достаточно места, чтобы вместить несколько кушеток, шкафы с материалами висят вдоль стен вместе с детализированными эскизами. Чонвон мнётся на пороге, натягивает рукава свитера на пальцы, поёживаясь от холода. Высокий юноша в другом конце студии не обращает на них внимания, выискивает что-то в большом шкафу. Стоящий рядом с ним парень чуть ли не пищит от восторга, разглядывая свои проколы в небольшое зеркальце.
— Рики, ты просто чудо! — щебечет он, не отрывая взгляда от собственного отражения, — когда-нибудь обязательно к тебе на тату запишусь.
— Советую поторопиться, у нас в следующем месяце прайс поднимется, — отвечает ему мастер с низким смешком. Чонвон с Сону переглядываются, явно думая об одном и том же: перед парнем с таким голосом спустить штаны будет легче легкого.
— Если он горячий, я сваливаю, — шепчет старший на ухо другу, продолжая смотреть в спину так называемому «Рики». Он внимательно изучает чужие не закрытые футболкой руки и уже готовится к отступлению.
— Не смей бросать меня одного! — шипит младший в ответ с неподдельным ужасом. Он не готов провести несколько часов, краснея под симпатичным тату-мастером.
— Тебе нужно личную жизнь налаживать, Чонвон-а, — хихикает Сону, многозначительно двигая бровями, — у тебя сто лет никого не было, а тут такой экземпляр.
— Мы даже лица его не видели! Вдруг он не в моём вкусе? — шепчет Чонвон, закусывая губу, — Да и не нужны мне никакие отношения, хён!
Предыдущий клиент протискивается мимо застывшей парочки и идёт на выход, не забывая помахать мастеру изящной рукой. Он продолжает восторженно щебетать о проделанной пирсером работе, почти укладываясь на стойку администратора, чтобы показать свои новые проколы в ушах.
— Ну, кому из вас тату бить будем? — спрашивает подошедший к одной из кушеток Рики и в его голосе, несмотря на натянутую на лицо медицинскую маску, слышится маленькая ухмылка. Кажется, у Чонвона задрожали коленки и он не уверен, что от страха.
— Ему! — говорит довольный Сону, толкая друга в спину, — а я там подожду!
Чонвон хочет схватить его за руку, назвать предателем и упасть на колени, умоляя не бросать. Но тату-мастер наклоняется, чтобы протереть кушетку, закатывает рукава для удобства, и у Яна не остаётся ни одной мысли в голове. Он, словно мотылёк, летящий на пламя свечи, бредёт в сторону парня, молясь, чтобы не опозориться.
Дело не в том, что он боится или стесняется, вообще нет. Но флирт Чонвона обычно очень… прямолинейный. Он спрашивает всё, что хочет, без зазрения совести говорит абсолютно смущающие вещи. Но он не уверен, что незнакомый парень выдержит нечто подобное и не пошлёт его на три весёлых буквы.
Чонвон укладывается на кушетку, внимательно наблюдает за сосредоточенным парнем, разглядывающим эскиз. Чёрные глаза бегают от трафарета к лежащему парню и Ян даже через слепящий свет ламп видит немой вопрос в чужом взгляде.
— Спор проиграл, — улыбается он неловко, заставляя мастера посмеяться.
— А спорили с тем другом, который за дверь выбежал? — спрашивает Рики, снимая маску. Чонвон видит прокол, блестящей в пухлой губе и хочет взорваться.
— Изначально на лобке планировали, — выпаливает он, тут же прикусывая язык, — Но он меня помиловал.
— Ну да, такое там бить больно, — продолжает посмеиваться мастер, надевая перчатки, — снимите свитер и приспустите штаны, пожалуйста.
— Можно на ты? — спрашивает Чонвон, делая что велено. Он стягивает свитер и откладывает его на стоящий рядом стул, (тот, на котором должен был сидеть предатель Сону) и расстегивает джинсы, спуская их ровно до тазовых косточек. Он мог бы и ниже, но стоит сохранить хотя бы грамм приличия. Он упускает момент, когда глаза парня проходятся по открывшейся коже.
— Не вопрос. Рики, а ты? — уточняет мастер, спрыскивая руки антисептиком.
— Чонвон. Красивый прокол, кстати, — отвечает парень, рукой указывая на свои губы, как бы намекая парню на то, что он имеет в виду. Рики, будто неосознанно, проходится по блестящему колечку языком и Чонвон жалеет, что открыл рот.
— Спасибо, — он проходится пальцами по низу чужого живота и старший вздрагивает, покрываясь мурашками, чувствуя касание перчаток к собственной коже, — Я побрею ещё раз, не против?
Рики достаёт одноразовый станок, смазывает чем-то кожу клиента, заставляя старшего снова покрыться мурашками. Свободная рука давит Чонвону поперёк торса, прижимая к кушетке, чтобы избежать лишних травм.
— Я весь твой, — выпаливает Чонвон, тут же закусывая губу, — В плане, делай, что должен. Но я вообще всё что можно сбрил, не знаю зачем. Запаниковал.
— А брови на месте, — смеётся Рики и старшему настолько сильно нравится этот звук, что он хочет продолжить нести чепуху, лишь бы тату-мастер продолжал посмеиваться и хихикать. На секунду он задумывается, настолько ли хорошо он звучит при других обстоятельствах и хочет удариться лбом об стенку, лишь бы выбить образ стонущего парня из своей головы. Они знакомы меньше двадцати минут, куда делось всё приличие?
— Я не настолько отчаянный. Но всё остально сбрил, — фыркает Чонвон, прежде чем добавить, — показать?
Глаза Рики на секунду отрываются от бритвы, мягко скользящей по чужому животу, всего на мгновение опускаются ниже, но даже этого старшему хватает, чтобы понять, что в этой лодке не он один извращенец и тонуть они будут вместе.
— Я тебе верю, — отвечает юноша, немного прокашлявшись. Чонвон с упоением наблюдает за тем, как краснеют чужие уши. Младший наконец убирает бритву от живота старшего и парень расслабляется, только сейчас осознавая, что задерживал дыхание, — А вообще эскиз красивый, у нас часто делают похожие.
— Что, тоже в спорах проигрывают? — спрашивает парень, пока мастер снова меняет перчатки. Он на секунду залипает на чужих пальцах, вспоминает, как мягко пару минут назад они трогали его живот, прижимали его к кушетке, чтобы он не дёрнулся, пока бритва проходилась по нежной коже. Ему срочно нужно на воздух.
— Обычно нет, часто делают, чтобы порадовать партнёра, — пожимает плечами Рики, обрабатывая чужую кожу антисептиком. Чонвон дрожит от холода, шипит, начиная дышать чуть быстрее. Тату-мастер бросает короткий взгляд на чужое лицо, снова неосознанно проходится языком по колечку в губе. Господи, дай Чонвону сил.
— Тут я мимо, некого радовать, — сглатывает Чонвон, наблюдая за тем, как Рики переводит контур тату на его кожу, — да и мне не то чтобы идёт.
— Не соглашусь, — ухмыляется мастер, внимательно разглядывая отпечатавшийся эскиз, — По-моему в самый раз.
— Нравится? — спрашивает Чонвон, склоняя голову к плечу. Он слабо задевает коленкой чужой локоть и Рики поднимает бровь, вжимая чужое бедро предплечьем в кушетку, заставляя вытянуть ногу и лечь смирно.
— Пока сложно сказать, — отвечает тату-мастер, набирая чернила в машинку, — но выглядит горячо. Постарайся не дёргаться.
— А если дёрнусь?
— К кушетке привяжу, — фыркает Рики, включая аппарат. Он сосредоточенно смотрит на контур, отпечатанный на коже и осторожно начинает набивать его уже машинкой. Игла тихо жужжит и Чонвон морщится, чувствуя, как она протыкает кожу. Он шипит, закусывает щёку изнутри, пытаясь не завыть, — За раз всё делать не будем, сегодня контур набьем, потом будем цвет забивать, — бормочет Рики сосредоточенно, мягко надавливая на чужой живот.
— Второе свидание? — шутит Чонвон, почти сразу же откидывая голову назад, крепко зажмуриваясь.
— А ты всегда на первом стонешь? — парирует Рики в ответ, на секунду останавливаясь, чтобы посмотреть на покрасневшего от боли Чонвона. Стыда в его глазах не было ни грамма.
— Только если парень красивый, — тараторит Чонвон, почти сразу же срываясь на тихое шипение в перемешку с едва слышным стоном, — и руками хорошо работает.
— И что, как тебе моя работа руками? — ухмыляется Рики, добавляя ещё краски в машинку. Он рассматривает проделанную работу, осторожно касается кончиками пальцев кожи над тату, заставляя Чонвона позорно проскулить от боли.
— Посмотрим, когда закончишь, — фыркает Чонвон, тяжело дыша. Он смотрит в потолок и пытается перевести дыхание, чувствуя, как липнут волосы к покрасневшему лицу.
— Ты отлично справляешься, Чонвон-щи, — хвалит его Рики, пальцем в перчатке поглаживая тазобедренную косточку старшего.
— Не хвали меня, а то у меня встанет, — огрызается парень, пытаясь прикрыть правду шуткой. Боль от тату-машинки — его единственная защита от потенциального стояка, готового появится в любую минуту из-за чужой близости. И угораздило же.
— Может, я на это и рассчитываю? — посмеивается Рики, продолжая набивать контур злосчастных крыльев. Он опять проводит языком по колечку, сглатывает, чувствуя, как дрожит чужая кожа под пальцами. Если бы не правила безопасности и санитарные нормы, он бы с радостью коснулся горячего живота голыми руками, без дурацких перчаток. Да и не только руками.
— У вас и такие услуги предлагают? — спрашивает Чонвон, слабо дёргая ногой. Рики цыкает на него, поднимает взгляд, чтобы грозно глянуть на клиента. Черные глаза внимательно сверлят его лицо и старший хочет ещё раз позорно проскулить.
— Только если парни красивые, — повторяет чужие слова мастер, продолжая работу, — и если ведут себя хорошо.
— Любишь хороших мальчиков? — фыркает Чонвон, будто бы с намеком поправляя собственные очки. Рики на секунду окидывает его взглядом: растрёпанные волосы и чуть съехавшие очки, забытый на стуле свитер и широкие джинсы, спущенные до тазовых косточек. Почти идеальный образ пай-мальчика, разваливающегося на части прямо под тату-мастером.
— Возможно, — бормочет Рики, возвращаясь к работе, — постарайся молчать и дыши глубже, Чонвон-щи, — просит парень, сосредотачивая всё своё внимание на тату. Старший лишь кивает, закрывая глаза.
***
— Через дня три-четыре плёнку можно будет снять, — инструктирует Рики, снимая перчатки и выкидывая их в урну возле кушетки, — не забывай мазать кремом и пиши мне, если будут вопросы, хорошо? — Она должна так болеть? — шипит Чонвон, усаживаясь на кушетке. Он свешивает ноги с обеих сторон, болтает ступнями, разглядывая тату под тонкой прозрачной плёнкой. Кожа вокруг чуть покраснела, черный контур крыльев, больше эффемерных, чем действительно детализированных, красуется внизу живота, — трогать же можно? — Болеть будет либо пару часов, либо пару дней, у кого как, — отвечает Рики, также внимательно разглядывая свою работу на чужой коже, — трогать можно, но осторожно. — Покажешь, как? — спрашивает Чонвон, снова поправляя свои очки и закусывая щёку изнутри. Мастер фыркает, но кивает, мягко касаясь раздражённой кожи кончиками пальцев. Он проводит ими по пленке, повторяя контур, пару раз случайно царапает короткими ногтями, заставляя старшего резко ахнуть, напрягаясь. В какой-то момент Рики наклоняется вперёд, оставляет долгий, бережный поцелуй прямо по центру, между крыльями. — Чтобы не болело, — бормочет он, отстраняясь. Чонвон в лепёшку расшибется, но не уйдет отсюда без этого парня. — Я подвезу тебя до дома, — тут же выпаливает Чонвон, натягивая свой свитер. Рики смеётся и кивает, начиная убирать своё рабочее место. Старший не может оторвать взгляда от его покрасневших щёк.***
Они выходят вместе на улицу и Рики ёршится, сильнее кутаясь в свою худи. Вечерний воздух так и норовит залезть под широкую ткань и он сжимается, пытаясь согреться. Горячая рука Чонвона обнимает его поперёк талии и он вздрагивает на контрасте, неосознанно прижимаясь ближе к чужому тёплому боку. — Ну и где твой велик, пай-мальчик? — шутит тату-мастер, сверху вниз глядя на ухмыляющегося старшего. Пока тот лежал на кушетке их разница в росте не бросалась в глаза настолько сильно, но сейчас ему кажется очаровательным факт того, что Чонвону нужно задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — У столба припарковал, — фыркает парень, подталкивая Рики в нужную сторону. Тату-мастер смотрит в указанном направлении и удивленно открывает рот, разглядывая блестящий черный мотоцикл, — сесть сможешь или помочь? — Не волнуйся, сам справлюсь, — сглатывает Рики, подходя к чужому байку. Он снова неосознанно задевает колечко языком и Чонвон, не выдержав, коротко целует пухлые губы, проводя собственным языком по сводящему с ума украшению. Он быстро отстраняется, надевает шлем на темную макушку, спасая самого себя от соблазна поцеловать ещё раз. — Постарайся не упасть, Рики, — просит Чонвон, заводя мотор. Он чувствует, как чужие руки крепко сжимают его талию и закусывает щёку изнутри. Тату под плёнкой неприятно ноет, но это такая мелочь, по сравнению с теплым телом, вжимающимся в его спину.
