Цербер и его принцесса

Шумный город быстро пролетал за окном машины, что неслась на огромных скоростях. Дазай вдавливал педаль газа, нарушая несколько правил дорожного движения, пока мчался в японский международный университет в центре Токио. Спустя пару минут, припарковавшись у входа в университет на своей черной иномарке, он вышел из автомобиля, обращая на себя взгляды любопытных студентов, что обернулись на визг шин и дорогую машину, заехавшую на парковку токийского университета. Но Дазаю было плевать на это все, он вошел в здание университета, закатывая рукава своей белоснежной рубашки, обнажая такие же белые бинты и медленно разминая затекшую шею. Мужчина достал свой телефон и посмотрел на открытую переписку с одним единственным словом от Накахары Чуи: «Помоги» Лишь от одного взгляда на сообщение в нем опять проснулся бушующий гнев, опаляя его легкие огнем и заставляя глаза опасно сверкнуть под университетским освещением в холле. Он прошёл мимо стойки регистратуры, не обращая внимания на удивление секретарши, что остановилась на выходе из своего кабинета. Ему было плевать, сейчас его интересовал только один человек в одном конкретном месте. Он прошёл дальше, выходя в коридор с аудиториями, и нашёл нужную ему почти сразу. Открывая рывком дверь, Дазай быстрым шагом зашёл внутрь пустой аудитории и увидел перед собой омерзительную картину. Два крепко сложенных парня держали рыжего пацана, что сыпал матом и пытался вырваться, пока третий, из шайки университетских спортсменов, стоял перед рыжим, держа его за волосы и что-то грозно ему говоря. Видимо какие-то дешевые угрозы, решил Дазай. Рыжеволосый заметил его первым, сверкая своими голубыми глазами и растягивая губы в победной ухмылке. И, испустив смешок, сказал: — Вам пизда, мальчики. Все взгляды тут же обратились к Дазаю, дверь за которым сразу закрылась, а он же продолжал молча стоять, засунув руки в карманы и по-доброму улыбаясь. Хотя со стороны это скорее выглядело угрожающе и не предвещало ничего хорошего. — Отошли от него. Я считаю до трех. — Дазай-сан, у В-вас же сегодня выходной, В-вас не должно быть здесь.. - быстро начал тараторить один из парней, держащих его Чую, начиная еще больше раздражать мужчину. — Раз. Два амбала сразу же отпустили парня и отошли на шаг назад, пока бедняга, что продолжал держать в руке рыжие волосы, лишь непонятливо моргнул, уставившись на своих друзей и медленно переводя взгляд от них на Дазая. "Видимо, он их главарь", проскользнула логичная мысль в голове. — Вы че совсем охуели, Катсу, Нэй, держите его! - крикнул «главный» своим дружкам, сжимая волосы Чуи еще сильнее. Видя гримасу боли на любимом лице, мужчина почувствовал, как чёрная животная ярость захватывает каждую клетку его тела. — А это че за бинтованный фрик? Не создавай проблем и вали отсюда. - О, а это он уже к Дазаю обращался, да? — Два. — Махито, отпусти Накахару, ты блять не понимаешь, кто это! Я же говорил тебе, что это хреновая идея, нам точно пиздец, - на грани истерики проговорил, видимо, Нэй - темнокожий парень ростом слегка выше самого Дазая. Это он первым отпустил Накахару и сейчас стоял, нервно дергая ногой. А Махито, значит, был этот блондин, которого Дазай в голове назвал главным, и который, чем больше тянет, тем сильнее хочется его просто прикончить. — Три. Время вышло, упс. Не дав никому опомниться, в два быстрых шага Дазай подошел к Махито, хватая того за блондинистые волосы и отклоняя голову с силой назад, из-за чего тот покачнулся и от неожиданности отпустил своего заложника, который сразу же осел на пол с маниакальной улыбкой на лице. И пока блондин не понимал, как это вышло, Дазай, не давая ему опомнится, схватил парня за плечи, с силой сгибая его, и легким точным движением ударил того коленом в нос, сразу же услышав болезненный хруст. Кажется он сломал ему нос, ой. — Бинтованный ублюдок, - рычит злостно, — ты кто нахуй вообще такой?! - крикнул от боли Махито, отталкиваясь от рук держащего его Дазая и падая на пол, размазывая кровь со сломанного носа и слезы по смазливому лицу. Шатену было абсолютно похуй на крики, он с размаху снова ударил лежащего ногой в живот, отчего бедняга отчаянно согнулся пополам и начал хрипеть, выплевывая кровь на пол аудитории. В это же время Дазай, оглядев пустую аудиторию, в которую они затащили его пацана, лишь растянул губы в предвкушающей усмешке и кивнул себе головой в неверии, что такие дебилы до сих пор остались. Он обратил внимание на остальных двух шестерок, что медленно пятились назад со страхом смотря то на Дазая, то на побитого предводителя своей неудачной шайки хулиганов. Дазай лишь засунул руки в карманы, мельком кидая взгляд на Чую, что сидел на полу. С его губы текла кровь, но выглядел тот не критично. Дазай немного успокоился и незаметно кивнул Накахаре, который благодарно улыбнулся в ответ. — Итак, ребятки, поговорим? - он прошёлся по каждому холодным взглядом, от чего все трое съежились. Но больше всего досталось Махито, к которому Дазай и направился. Он схватил парня за светлые волосы и заглянул ему в глаза, начав медленно говорить, растягивая слова и наслаждаясь нынешним положением дел. — Меня зовут Дазай Осаму, я преподаватель английского, немецкого и испанского языков, а также декан филологического факультета. И, кажется, вам очень не повезло, когда вы решили отловить Накахару Чую после пар и преподать ему урок, да? Вы видимо считали, что имеете на это право, что ж спешу вас расстроить... Вам пизда, мальчики. И до того угнетающая атмосфера изменилась на еще более мрачную. Никто не осмелился перебивать Осаму, многие были наслышаны про декана филологического факультета. Все студенты побаивались его, о нем ходили разные слухи и каждый был интереснее другого. Вся личность декана была построена на море тайн. Никто не знал с каких он мест, откуда у него такая тачка, ведь он, казалось бы, был обычным преподавателем, и почему, черт возьми, с ним постоянно таскался этот рыжий пятикурсник? Дазая уважали, его пары любили и никогда не прогуливали. Потому что, прогуляв пару у декана, можно было и из универа вылететь, по крайней мере, так думали некоторые студенты (это было не правдой, просто какой-то придурок из старших курсов запугал шутки ради лет пять назад всех первашей, оттуда и пошел слух). — Что ж, начнем с тебя, Махито Накамура. Капитан баскетбольной команды, пятикурсник, у которого родители в разводе, потому что твой папаша трахал секретаршу, пока твоя мама, зная о его изменах, вымещала всю злость на тебе, закрывая в темном подвале. Сейчас ты несостоявшийся ученик, в очереди на вылет из универа и весь в долгах из-за того, что покупаешь травку, а иногда что-то и потяжелее, да? - теперь Осаму не улыбался, он снисходительно смотрел на замершего в одной позе парня и с садистским удовольствием заметил, каким бледным тот стал. — Продолжим. Нэй Моро. Пятикурсник. Сбежал от своих родителей, после того, как те набухались и почти до смерти тебя избили. Жил бедно, пока не начал барыжить наркотиками на улицах Франции, после чего загремел в тюрьму для несовершеннолетних. А оказался ты в престижном универе Токио только потому, что доброму дяде Мэйсону, надзирателю тюрьмы, стало тебя жалко и он считал тебя почти своим сыном. И ради него ты тут, чтоб он тобой гордился, потому что кроме него у тебя никого нет. Как ты думаешь, он будет тобой гордится, когда узнает, чем ты занимаешься в универе со своими дружками? - Дазаю даже не нужно было видеть его реакцию, по сдавленному крику, прерывистому дыханию и мольбам ничего никому не рассказывать было итак понятно, что он попал прямо в точку. — И остался у нас Катсу, ах мой любимый Катсу, Юкимура, мальчик с золотой ложкой во рту, прилежный ученик и хороший игрок, а еще гей, который скрывает это от сокомандников и своей семьи, иначе тебя лишат наследства, а товарищи изобьют, потому что Япония толерантностью не славится, а уж спортсмены так тем более. Тяжело скрывать, что тебе нравится заглядываться на задницы своих товарищей, пока те в душе? А контролировать свои мысли еще сложнее, когда вы все обнаженные. Сколько раз ты дрочил на это, а, Катсу? Думаю, очень много. - выстрел был прямо в головы всем троим. — Вас всех троих отчислят из универа. До завтра чтоб собрали свои вещи и свалили из общежития, я лично приду проверю. Если увижу вас тут ещё раз, вся информация, сказанная в этой аудитории, окажется в открытом доступе во всех университетских чатах. Надеюсь, все всё поняли. До свидания. Закончив свою речь, Дазай подошел к Чуе и, подняв того на руки, пошел на выход из аудитории, оставив уже бывших студентов буквально жрать последствия своих действий. — Необязательно нести меня на руках, Осаму, я в состоянии ходить сам, они даже не успели меня сильно избить, - Чуя нежно улыбнулся, положив свою теплую ладонь на лицо мужчины, что остановился на пол пути, внимательно смотря на парня. — Я знаю, чиби, просто меня заебало, что тебя либо пытаются где-то отловить и избить, либо подкатывают к тебе, раздевая глазами. Я каждый раз сдерживаю себя от убийства, поэтому сейчас мы выйдем из этого ебучего университета и все студенты это увидят, пофоткают и завтра каждая собака будет знать о том, что я забрал тебя на своей машине. — Не ревнуй, Осаму, ты ведь знаешь, что раздевать меня и взглядом и руками можешь только ты, - и Чуя улыбнулся лукаво, зная, что тому нравилось когда он звал его по имени так еще и флиртовал, чертовка рыжая. — Я принадлежу тебе и только тебе, Дазай, всегда. Серьезность, что скользила во взгляде и голосе этого парня, заставила Дазая нежно улыбнуться. Только ему он так улыбался, открывая свою душу и чувства. — Всегда. - повторил эхом Осаму и поцеловал своего мальчика, нежно коснувшись губами, скрепив только что сказанные признания. Но ощущение любимых губ пьянило обоих и вскоре в дело пошли языки, а поцелуи становились все более требовательными. Чуя кусался, зубами оттягивал нижнюю губу Дазая, а после снова утягивал в поцелуй. Он тихо простонал, когда язык Осаму сплелся с его. Они так и стояли в пустом коридоре, целуясь до звезд в глазах, деля один воздух на двоих, давая новые клятвы и обещания защищать. — Хватит. Иначе я разложу тебя на столе в ближайшей аудитории. — голос Дазая немного охрип от длительных поцелуев, а губы припухли, но глаза его сверкали похотью смешанной с щемящей сердце теплотой. — У меня никогда не было секса в пустой аудитории. - соблазнительно прошептал Накахара, склоняя голову на бок и ненавязчиво выводя узоры на перебинтованной груди старшего мужчины. — Домой. Немедленно. - прорычал Дазай в приоткрытые губы, нетерпеливо возобновляя шаг на выход из этого места. Взяв парня на свои руки поудобнее, он быстро прошёл через холл мимо стойки секретарши, полностью игнорируя её возгласы. А затем вышел на улицу, где студенты-зеваки сразу же стали доставать свои телефоны, как и говорил Дазай, чтоб запечатлеть, как декан одного из факультетов, самый скрытный человек из преподавательского состава, вокруг которого куча вопросительных знаков, выносил на руках Чую Накахару, лучшего ученика пятого курса, и главного редактора университетской газеты, пока тот обнимал самого Осаму-мать-вашу-Дазая за шею. О да, кажется, это тот самый момент, когда весь университет за считанные минуты будет знать о произошедшем и о том, что сегодня исключили трех лучших игроков баскетбольного клуба. А ещё о том, что Накахару Чую, безумно красивого пятикурсника, не смеет трогать никто и никогда, потому что у него есть свой цербер-защитник в лице неприступного и холодного преподавателя. Раздраженно сжав зубы, Осаму лишь сгреб Чую покрепче, пряча в своих объятьях и быстро добрался до машины, которую он бросил на входе возле универа. Поставив Чую на тротуар, он достал ключи и разблокировал автомобиль. Дождавшись, пока младший сядет внутрь, Дазай подошел к водительской стороне и, открыв дверцу, практически сел внутрь, но в последний момент передумал. Повернув голову в сторону толпы учеников, с презрением посмотрел на их камеры телефонов и предупреждающе крикнул: — Следующий, кто тронет то, что принадлежит мне, может лишиться не только места в университете. И отсалютовав двумя пальцами толпе, он сел в машину, сразу срываясь с места и оставляя за собой лишь клубы пыли и следы от шин иномарки. — Это было чертовски горячо, - голос пассажира лился как сладкий мед, заполняя все мысли водителя, - думаю, мне стоит отблагодарить Вас за моё спасение, как считаете, господин Дазай? Вопрос остался без ответа. Осаму перевёл взгляд потемневших карих глаз на пятикурсника, наблюдая за тем, как юркий язык облизывал нижнюю губу, а длинные тонкие пальцы уже тянулись к пряжке его ремня. Чуя провёл рукой по бедру Дазая, дразня его и сжимая кожу, наслаждаясь видом сжатых губ и выступившей веной на участке шеи, что не была скрыта бинтами. До дома они добрались быстро. Дазай проклинал каждый светофор и каждую машину, что мешал ему гнать двести километров в час. Но, ощущая пухлые губы на своем члене, тонкие пальцы, что так чувственно и правильно вводили и сжимали у основания, он лишь крепко впивался руками в кожаный руль автомобиля и проклинал рыжего пацана, которого обязательно прижмет потом к стене, как только они доберутся до квартиры. Которого Осаму разложит на первом же столе, выбивая мелодичные стоны и рванные вдохи, будет упиваться своим именем из родных уст и мольбами быть грубее, быстрее и жестче. А после они вместе отправятся в душ, где все повторится еще раз, но им, как всегда, будет мало друг друга. Прикосновения друг к другу были их спасением и погибелью, они умирали и воскресали заново, лениво целуясь на балконе, наслаждаясь светом луны и звезд, что светила только для них. Они и есть всегда.