Пройти 25-й уровень в игре «Жизнь»

Холодный пол. Сквозняк проходится по стопам и пальцам, замораживая. Свет в квартире выключен везде, кроме еле светящей лампы на кухне. Капли из сломанного крана капают в такт в железную раковину и уже стали почти привычными. Резкий и мерзкий звук: кап…кап…кап… Последняя капля упала прямиком на стол. С щеки мужчины маленьким ручейком лились слёзы. Он сидел на кухне: под слабый свет, под звук с крана и свои мысли. Они были даже надоедливее, чем всё вокруг. Чёрные брови болезненно сведены. Холодной рукой он вытер влажное лицо, а после зарылся обеими в, и без того растрёпанные, волосы. Он поднялся с чуть шаткого стула. Проходя мимо лампы, хозяин выключил её и направился к выходу с кухни. Еле передвигая замёрзшие ноги, мужчина достиг спальни. Квартира однокомнатная, но даже в ней есть небольшой балкон. С подоконника человек взял почти пустую пачку сигарет и потрёпанную зажигалку. Стоя на балконе в облаке дыма, он смотрел расфокусированным взглядом. Тёмное небо, где из-за облаков даже не видно звёзд; несколько фонарей, что мигают; прохладный ветер гуляет по городу. Запах свежей краски откуда-то, табачный дым — всё дерёт рецепторы. Хозяин этой мрачной квартиры не кто иной, как Цзян Чэн. Он живёт один и еле сводит концы с концами. Даже не в денежном плане, а ментально. Мысли превращаются в жёсткий узел. Узел, петля, она его душит. Горький и тошный вкус во рту от всего, часто ещё железный, ведь кровь сочится с надкусанных щёк и губ. Синяки под глазами, сухая кожа и неряшливый вид. Лицо из-за стресса постарело, по виду перегоняя настоящий возраст. 25 не так много, расцвет человека и его возможностей как может показаться. Но на самом деле никто уже не поверит в такие сказки. Цзян Чэн затушил бычок в полную пепельницу. Он посмотрел вниз. Асфальт — так близко, но так далеко. Один шаг, один полёт, всего один раз и это кончится. Если ли разница какая именно будет темнота? В жизни либо в смерти. А может и не будет ничего. Нельзя представить это «ничего», но оно лучше, приятнее. Вновь мысли о смерти. Они живут в голове как паразиты, размножаясь всё больше. Всё чётче ощущаешь их движение. Больно… БОЛЬНО! Хочется свернуться калачиком, стать крохотным, чтобы этот мир остался лишь каракулями в листе, который сейчас лежит в мусорке. Органы ноют от нездорового питания, тело зудит и требует отдыха. Устаешь даже когда несколько дней ничего не делаешь. Страшно каждый раз смотреть на себя в зеркало. Хотя больше противно и просто не хочется. Это лицо, это тело… ОНО НЕ МОЖЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ЕМУ. НЕТ. Такого не может быть… Мужчина до боли сжал руку. Отросшие ногти впились в ладонь. Это действие иногда приводило его в чувство. Цзян Чэн медленно направился к кровати. Только достигнув её, он упал плашмя без сил. После перевернулся на бок и смотрел вперёд: в темную стену, на которую частично падал лунный свет. По привычке А-Чэн начал кусать губы. Он знает, что снова перестарается, знает, но это не останавливает его. Глаза жутко болят, словно на них вылили горячее масло. Он закрыл их. Сначала мужчина думал, что вновь не заснёт, но вскоре усталость съела последнюю частичку энергии. Хозяин квартиры быстро уснул.

***

Вэй Усянь — брат — вместе с которым он прошёл и огонь, и воду. Родители Усяня скончались в раннем для него возрасте. После этого его взяла семья Цзян, что была близка из-за дружбы отцов. Сами мальчики подружились. Так прошло много лет. К несчастью и родители Цзян Чэна и Янли погибли: они стали жертвами пожара. Дети осиротели. Самому Цзян Чэну было лишь 16 тогда. У них остались только они друг у друга. Года летели, 5 лет прошло довольно быстро. Они втроём держались вместе, делили одно горе и радость. Вскоре Янли вышла замуж за друга детства — Цзынь Цзысюаня. И она стала ещё счастливее. Тёплой весной, когда стояла замечательная погода, Вэй Усянь, его дражайшая сестра и павлин ехали в ресторан. Сегодня они хотели отметить день рождение Янли, в этом году ей 25. В салоне играла весёлая песня и Усянь, сидя за рулём, подпевал ей. Супружеская пара сидела на заднем сидении. Его сестра всегда выглядела потрясающе, но сегодня особенно сияла красотой. Нежное платье, причёска и макияж. Она была словно жемчуг. Он и Цзысюань надели костюмы и со стороны выглядели как личные охранники богатой госпожи. Машина остановилась на перекрёстке из-за красного света. — А-Сянь, А-Чэн написал, что он уже в ресторане, ждёт нас, — нежно сказала девушка. — Отлично. Через 15 минут мы тоже уже приедем. — Водитель переключил музыку. Ненадолго повернувшись, он добавил — Мы сделаем всё, чтобы этот день тебе понравился и запомнился! Именинница хихикнула — Спасибо вам. Мне в радость даже просто время с вами. Цзинь Цзысюань взял руку жены и поцеловал, а после, смотря тёплым взглядом, процедил: — Я выполню всё что хочешь, только скажи. — Я знаю что можно! Надень платье и каблуки. Под павлиний хвост как раз! — молодой мужчина залился хохотом. — Будто ты что-то решаешь, наглец! — он, как обычно, фыркнул. — Сам и надевай, такому как ты как раз. Янли снова не удержалась, ласково посмеявшись над этими детьми. Красный свет сменился жёлтым, а после зелёным. Автомобиль двинулся вперёд, но оказавшись посередине перекрёстка, раздался «БАХ!» где-то позади, и одновременно машина сильно сотряслась. С лицом Вэй Усяня резко встретилось что-то мягкое. По ощущениям транспорт отнесло на большое расстояние, и звук, как и тряска, повторился. Видимо они столкнулись с чем-то ещё. Барабанные перепонки грозились взорваться. Всё тело ломило, происходили удары, порезы, всё кружилось и плыло перед глазами. Тело кидало по сторонам. Вэй Усянь уже закрыл веки, но грязь уже попала. Было непонятное состояние: мир то исчезал, то мелькал вновь. Мужчина пару секунд был на грани отключки. Но после организм не выдержал, и человек отключился.

***

Появилось ощущение дыхания, тяжесть тела, да и просто существования. Никаких звуков и мыслей. Яркость света проникала и сквозь закрытые веки. Человек почувствовал мягкую поверхность внизу, что-то на лице и руках. Постепенно восприятие становилось яснее и детальнее: привкус во рту, конечности затекли. Звук стал появляться и теперь человек слышал назойливое механическое пиканье, а после какого-то времени и шаги к нему. Дальше он был растерян и будто полусонный не понимал многое. Его проверяли люди, звали, что-то делали вокруг него и на нём. Дар речи почти пропал, стало трудно выдавить из себя нормальные слова. Пациент еле отозвался. В непонимании смотрел на людей в белом. Он проснулся и к нему вернулась ясность, но одновременно всё в тумане. Сумбур, запах больницы, очнувшийся Вэй Усянь. После какого-то времени он уже отошёл от первых чувств и мог чётче понимать и отвечать. Ему рассказали о его здоровье, а так же кратко о том, что произошло: случилась автоавария по вине другого водителя, что скончался. Сам Вэй Усянь попал в кому на чуть больше чем 1 год. Услышав это он будто окаменел. А после стал спрашивать о сестре и её муже. Слова запинались, а во рту стало горчить. Сердце заколотило, как колокол под удары молота. «Сожалеем, но все остальные в машине погибли…» ....... «…погибли» Они мертвы… Что? Нет. Не может такого быть. Они же все вместе ехали в ресторан, было всё хорошо, день рождение его сестры… Но на другой стороне разума откликались: авария, кома, умерли все кроме него самого… Осмыслить это очень трудно. Розыгрыш?..какого чёрта произошло. Почему…ПОЧЕМУ?! Цзян Чэн навестил брата в этот же день. Чувства были неописуемы, но среди них точно было счастье воссоединения. Они обнялись…и с этим разрыдались. Очень больно, в груди всё сковало железом, а по сердцу проходились острыми лезвиями. Родители, сестра, её муж. Это разрывало душу на кровавые куски, облитые слезами. После месяца реабилитации, Вэй Усянь вернулся себе в квартиру. Перед выпиской, А-Чэн прибрался в ней, но она осталась тоскливой. Она была отражением самого хозяина. Такая же пустая. Цзян Чэн навещал брата много раз на неделе. Мужчина помогал ему и финансово и по быту. Морально он тоже был глубоко ранен, да и не был специалист, так что внутри себя они справлялись самостоятельно.

***

Каждая потеря оставила рану, что превратилась в шрам. И предельной точкой Вэй Усяня стал этот день, его 25-летние. Осень властвует во всю. Холод промораживает; опавшие листья валяются в грязи из-за частых дождей. Сырость, туманный день, серость неба. В такой день особенно не хочется покидать тёплую постель, что уж говорить о выходе на улицу. Но работа не ждёт. Цзян Чэн стоял в коридоре своей небольшой квартирки и уже надевал обувь. Завернувшись шарфом, надев куртку и другое, хозяин вышел за дверь. Едя на метро, как всегда, мужчина достал телефон и открыл чат. «Утро. Сегодня я уйду пораньше с работы и приеду к тебе. Еду куплю по пути.» Ещё дома А-Чэн отправил это сообщение брату, но тот так и не прочитал. Впрочем, неудивительно, слишком рано для него. День близился к концу. Стрелки часов показывали на 6. Уже начитает темнеть и температура снаружи понизилась. Как и договорился Цзян Чэн, сегодня он уйдет раньше конца смены. Он работал барменом уже несколько лет в одном заведении. С коллективом проблем особо не было, но хороших друзей он там не завёл. Единственный, с кем он часто и близко общается — это брат. Мужчина проехал обратно на метро и заскочил в магазин. Купил на ужин готовую еду и любимый торт Вэй Усяня, вроде всё ещё любимый. Сложно было понять что он до сих пор ест, а что разлюбил. Рацион был довольно простым. Хотя и сам А-Сянь стал простым. Точнее опустошённым. Он говорил что виноват, просил прощения на коленях и много чего ещё. «Синдром выжившего» так можно было его описать Вэй Усянь чувствовал давление совести, ответственности за жизни, что не вернуть. Как можно жить дальше, осознавая, что прямо рядом с тобой погибли родные. Жизнь будто говорила ему о беде своего существования, что Усянь подобие смерти с косой. Глаза его потухли, а привычная улыбка на лице, что сияла даже в сложные времена, теперь полу мертвая и наигранная. Им обоим было трудно и они старались не показывали свои настоящие чувства, но это было не сложно прочесть. Наконец А-Чэн стоял уже у дома. Но на звонки домофона никто не отвечал. Может он занят или не слышит? Он не стал ждать и открыл картой, которую дал брат. Теперь мужчина звонил в квартиру. Снова ничего. Цзян Чэн полез в телефон. Сообщение помечено как не прочитанное. «Да что случилось то?». Попытавшись дозвониться, в телефоне он слышал каждый раз лишь «абонент временно не доступен». Тревога забурлила словно кипяток, обжигая. Всё же хорошо, что Цзян знал пин-код двери. Пытался зайти по всем приличиям, но сегодня исключение. Молодой человек открыл дверь и прошёл. — Вэй Усянь? Тишина. Цзян Чэн стоит в тёмном коридоре квартиры. Дальше по нему, с боку, была комната. Она еле освещалась тёплым светом. Он уже привык к этому месту, но от чего-то поплохело. Сердце будто остановилось. По лбу прошёлся пот, затем холодок, сделав мурашки по всему телу. Голова стала очень тяжёлой. Он оставил пакеты с едой в парадной и стал продвигаться вперёд. Мужчина заглянул внутрь комнаты, и увидев что там. Дыхание прервалось, а зрачки сузились. Там на кафеле полусидел молодой мужчина, оперевшись спиной о край ванны. Его чёрные, как нефть, волосы узорами лежали на плечах. Серая футболка на нём запачкана красными пятнами, а рядом с человеком лежал канцелярский нож. Сразу бросились в глаза его руки: с кисти по локоть на них красовались глубокие раны, прямо вдоль вен. Несколько были по-разному повернуты. Изрезанные руки в мясо и кровь… Это ужасно, страшно смотреть. Ноги стоявшего подкосились и он, почти падая, вмиг достиг сидящего. Руки Цзян Чэна тянулись к парню, но лишь ворошили воздух, не прикасаясь. Он не знал что предпринять, паника сковала его цепями. Тот же сидел с опущенной головой и не двигался ни на миллиметр. Веки закрыты. Тёплый свет от свечи обнимал тело с одной стороны, но с другой была тёмная тень, заволакивающая в бездну. С сухих губ А-Чэн хрипло позвал: — Вэй Усянь… — с этим он потряс за плечи юношу. На это парень не отозвался. Ещё раз, ещё. И ничего. Холодно. Нет, не в помещении, человек холодный… Тело как тряпичная кукла. Вся одежда была испачкана. Лужа бордовой крови на полу, а на руках были сгустки свернувшейся крови. Смрад железа вгрызался в гортань. Кожа покрылась потом и каждый сантиметр задрожал. Крик разрывал внутренности. — ВЭЙ УСЯНЬ, ОЧНИСЬ! ОТКРОЙ ГЛАЗА! СЛЫШИШЬ? — Цзян поднял подбородок Вэя и посмотрел в бледное лицо. Большие капли слёз падали вниз, а горло будто душили изнутри. — А-Сянь… Ты не…ты… А-Чэн взглянул вниз — на поколечанные руки. Взяв одну, он приложил её к своей груди. Парень взвыл во всё горло, выплёскивая накатившиеся эмоции как цунами. Взгляд расфокусирован, видны лишь очертания. После мужчина обнял сидевшего человека, а точнее труп. Холодный, противный, грязный, но это был его брат. Последний, кто остался в этом мире. Теперь Чэн один…совсем один.

***

Тик-так. Тиканье часов — первое, что услышал хозяин комнаты после пробуждения. Глаза болезненно открылись. Тело тянуло усталостью, будто он пробежал марафон. «Снова…» произнёс про себя Цзян Чэн. Воспоминания о том мрачном дне протиснулись и в сны, выматывая сильнее. Та тихая и мрачная квартира, тот тёплый и озорной раньше человек, что потерял волю к жизни, и следующий кадр — кровавый труп этого самого человека. Всё со скрежетом прокручивалось много раз, днём и ночью. Ещё и ещё. Хотя других мыслей было не так много, чтобы они становились конкурентами. Со смерти Вэй Усяня прошло 7 дней. Позавчера самому А-Чэну исполнилось 25, но ему было не до этого. Дни слились в один, но даже они казались долгими и мучительными. На работе он взял отпуск. Мужчина был слишком разбит и даже обыденные вещи давались с трудом, либо он просто забивал на них. Его тело горит. Сухость во рту и боль от глотания. Он поменял позу и затем поднялся. От быстрой смены положения в глазах ненадолго потемнело. Тело вновь опустилось на постель. Ничего не хотелось: ни есть, ни вставать, ни жить дальше, в одиночестве. Чэн потёр руками опухшие глаза. Сами пальцы окоченели, еле двигаясь. Хозяин комнаты упал на кровать. Сил как не было, так и нет. Думая что закроет глаза на пару минут, он провалился то ли в сон, то ли в обморок от истощения.

***

Чёрная смоль окутала город. Уже глубокая ночь. На небе ни звёздочки, не вспомнить когда их было видно в последний раз. Босые ноги ступили на балкон, тело же немного покачивалось. Цзян Чэн вновь смотрел куда-то в даль, будто видя то, чего нет на самом деле. Всматриваясь в темноту, он сделал ещё пару шагов, достигнув перил. На них были малые потёртости потому, что хозяин квартиры часто выходил сюда, дабы выкурить сигарету, выпить или просто задуматься на свежем воздухе. Мужчина глянул на небольшой столик. Там, видимо с прошлого раза, лежала пачка сигарет и фиолетовая зажигалка. Посмотрев внутрь, коробочка оказалась пустой. Да и ладно. Цзян Чэн взял зажигалку. Щелчок. Перед глазами появился огонёк, что из синего переходил в красный. Он отпустил палец и пламя потухло. Второй щелчок. Далее действия повторяются. Вскоре это надоело и молодой человек откинул предмет на стол. Яркий свет пропал, всё окружение вернуло мрачные краски. Мыслей как таковых нет. Он ничего не хотел. Цзян Чэну недавно исполнилось 25. Он до глубины души возненавидел это число. Оно не означало ничего хорошего, не дарило ничего кроме тревоги и лишь при упоминании дарило ком в горле. Очень прискорбно, но символично получилось бы: трое близких людей умерли в одном возрасте в свой же день рождения, не так ли? Хотя свой он уже пропустил. Парень не смотрел на календарь, всё пролетело словно сухой лепесток. В голове было только чёрное месиво. Тело само прижалось к перилам. Моргнув, он уже поставил ноги на перегородку. Потом на ту, что повыше. Вновь моргнув, он сидел наверху перил, свесив ноги. Гробовая тишина. Казалось во всех смыслах. Он не чувствовал ничего: температуры и поверхность вещей, эмоций, себя живым. Всё ощущалось как игра: где игрок пришёл к концу. Ни выигрышем, ни смертью, а просто. Дальше удаление игры. Что было внизу не разглядеть, но оно тянуло к себе. В какой-то момент показался странный шёпот, неразборчивый, но звавший. Цзян Чэн поддался вперёд и потерял опору. Он падал, падал вниз — в бездну. Мелькали подобия пикселей, что расщепляли окружение. Через пару секунд тьма. Игра «Жизнь» окончена…?

***

Веки распахнулись, и вместе с этим человек вздрогнул как от тока. Стало больно от яркого света. Голова же кружится. Проснувшийся еле садиться и начинает осматриваться. Нежно-голубые стены, несколько кроватей. Простенькая комната, ничего слишком необычного, но если не знать где она находится. Цзян Чэн потёр руками лицо. Восприятие возвратилось к нему. Он глубоко вздохнул. Это была больница. Психиатрическая. Мужчина вспомнил, что сам обратился сюда. Лёжа на кровати, до основания разбитым смертью последнего близкого человека, он позвонил на горячую линию. Конечно, он не надеялся на хорошую помощь. Ему просто нужно было выговориться, не утонуть от одиночества и своих мыслей. После этого его определили на лечение. Парень не сопротивлялся. Уже шёл второй месяц прибывания в стационаре. Сны же о смерти продолжают наведываться к нему. Сегодня это повторилось. Там всё ощущалось реальным. И совесть будто давила на Цзян Чэна, говоря, что он не должен жить, что всё должно кончится на 25-летие, что «проклятие» достигнет и его. Сам Чэн боялся и жизни, и её конца. Желая лишь закончить страдания, перестать видеть, как семья рушится на его глазах, умирая одним за другим, хотя всё уже произошло. Но это продолжало мучить его в кошмарах. Сон, настоящее, воспоминания — это всё смешалось в одно. Он не понимал, за что всё это, хотя многие задавались таким вопросом и ответа никогда не следовало.

***

Вновь наступил третий месяц осени. Последние кардинально отличались друг от друга. Цзян Чэну стало намного легче и врачи прогнозировали скорую выписку. Скоро он выйдет и нужно будет чем-то заняться. И за эти месяцы мужчина обдумывал это. Навыки бармена у него остались и он просто может пойти в эту сферу. Но в душе он всегда хотел заниматься творчеством, писательство книг или может картин. К сожалению, он бы не выжил, пойдя по такому пути. Поэтому, А-Чэн выбрал творить другим образом, создавая баланс вкусов в напитке. Даже его авторский коктейль попал в меню, что оставило на сердце гордость. Утро 5 ноября, а это означало день рождение Цзян Чэна. Сам именинник даже как-то и забыл об этом. Как обычно, после подъёма и водных процедур следовал завтрак. Мужчина только сел за пустой столик с едой, как глазом не моргнув, к нему подсели парень с девушкой. — Доброе утро, А-Чэн, — поприветствовал парень. — Доброе, — сказала следом девушка. — Ага, доброе, — ответил Цзян Чэн знакомым людям. За это время, к его же удивлению, он познакомился с этими людьми, точнее они с ним. Вэнь Цин и Вэнь Нин, они приходились друг другу братом с сестрой. Все находились в одном отделении, но Цзян в другой палате. Молодые люди завтракали, а Вэнь Нин ещё и рассказывал милую историю про уличного кота. Когда тарелки уже были наполовину пусты, Цин обратилась к Чэну: — А-Чэн, ты недавно говорил что-то про выписку, есть новые подробности? — Максимум две недели и выпишут, — бархатистым голосом ответил он. — Это хорошо, — улыбнулась девушка. Посмотрев в сторону, она убрала за ухо прядку волос своего брата. — Нас выпишут на этой, так что не долго будет наша разлука. Цзян Чэн кивнул и взял в руки стакан с чаем. — Чтож, тогда не хочешь сыграть в карты после завтрака у нас? Отпивнув, молодой мужчина процедил: — Хорошо, я не против. Через 10 минут они уже пришли в палату Вэней. — А-Чэн, присаживайся, — нежно сказал А-Нин и указал на свою кровать. Двое парней сели, а девушка отошла к тумбочке и начала что-то искать. Братец Вэнь глянул на друга и попросил — закрой глаза на минутку, пожалуйста. — Что? Зачем? — Мужчина недоумевающе поднял бровь. — Просто закрой, — выдала Вэнь Цин неподалёку. — Хм… — Он скрыл свои серо-фиолетовые глаза под веками. Потом он услашал подходящие шаги. А через некоторое время и голос парня: — Можешь открывать. Цзян Чэн послушался и тут же увидел стоящих перед ним друзей, которые одновременно воскликнули: — С днём рождения, А-Чэн! От этого именинник потерял дар речи и смотрел на них с изумлением. В руках Вэнь Цин держала небольшой тортик, а её брат плюшевую игрушку собаки, что держала стебель лотоса в пасти. — Это… — язык будто запутался. Улыбающаяся подруга подошла и поднесла сладость ближе. — Да, это мы подготовили для тебя. — Поздравляем с 26-летием! — произнёс Вэнь Нин, а потом протянул игрушку в руки сидящему. Цзян Чэн принял собаку, посмотрев немного, он поднял взгляд. Его глаза стали мокрыми, и слезы, не удержавшись, полились по лицу. — А! — от неожиданности воскликнул А-Нин. — Ты плачешь? — Спасибо… — парень второпях вытер слёзы и дополнил, — спасибо вам большое. — Ах, ну зачем же плакать? — с понимающей улыбкой пролепетала сестрица Вэнь. — Сегодня нужно радоваться. Именинник хихикнул глубоким голосом и искренне сказал: — Я рад, правда. И верно, тут же на губах Цзян Чэна появилась настоящая улыбка. Стало тепло на душе и это казалось таким непривычным. Эта забота, общение и чувство важности — неимоверно приятно. Молодой мужчина будто вернулся во времена, когда семья была рядом. Когда любимая сестрица улыбалась и ласково звала. Когда брат вечно подшучивал. Как они вместе с ним плавали. Времена, где Цзян Чэн был жив душой и не один. Снова захотелось плакать от воспоминаний. Чувства выплеснулись словно взболтанная газировка. — Всё уже хорошо. — Девушка лёгкими движениями погладила макушку Цзяна. — Тогда может начнем есть? — Мгм, — он радостно кивнул. Всё хорошо? Наверное можно считать так. Цзян Чэн теперь видел вторую семью в глазах этих двух людей. Он справился с тем болотом, в котором почти утонул. Конечно, не без помощи других. И за этот шанс он благодарен, шанс — осмыслить по новому жизнь, справившись с тяжёлым грузом на плечах, идти дальше. Реализовать свои желания в творчестве, что раньше он не мог полноценно проявить. Полученное лечение — не волшебная палочка, а лишь помощь внутри. Будут и дальше взлёты и падения, но всё это опыт, а он — незаменимая валюта. Нужно и дальше стремиться, тратить время и силы ради того, к чему идёшь.

***

«Всё таки игра не удалена? Похоже на то. В тот момент палец дрогнул перед кнопкой «корзина». Что означает: игра «Жизнь» продолжается». После точки были нажаты пару клавиш и файл с текстом сохранился. — Закончил, — сказал сам себе Цзян Чэн и откинулся на спинку стула. — Теперь нужно придумать название. Мужчина сидел, попивая кофе и подбирая слова в голове. — Может… — он что-то написал в ноутбуке, но стёр. И так несколько раз. Последняя идея была: «Пройти 25-й уровень в игре «Жизнь» Его это название удовлетворило и он оставил его. Теперь можно было сказать, что книга о событиях его жизни готова. И в удобное время он опубликует её. Это было нелегко писать, но он знал, что может своим опытом помочь другим, дать знать что они не одни. А-Чэн был рад, что встал на путь писателя, что окунулся в мир творчества. Так же у мужчины появились друзья, которые помогают и поддерживают, и сам он делает также. Он вновь может делить и горе, и радость. У него ещё есть несколько новых идей как для книг, так и для напитков. Но эту книгу он закончил. Может Цзян Чэн и не прошёл игру до конца, победив всё, но он знал, что проклятый 25-й уровень в ней он смог перешагнуть. Смог идти дальше и дышать без камня на груди. «Надеюсь, вы гордитесь мной» — сказал он, сидя у семейной могилы.