Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Воздух в ломбарде был тяжёлым от запаха пыли и сигаретного дыма. Чанбин в ожидании кашлянул в ладонь, посматривая на старика за прилавком. Он ждал уже полчаса, пытаясь не встречаться взглядом с засушенной летучей мышью на стойке рядом, когда старик наконец снял очки. — Это хорошие часы, — мужчина держал в руке часы, которые дал ему Чанбин, — Немного потёртые, но всё равно ценные. Честно говоря, они стоят гораздо больше, чем я могу тебе заплатить. Уверен, что хочешь продать их мне? Чанбин кивнул, стараясь не выглядеть слишком уж отчаявшимся, пока старик искал на его лице тени сомнения. Чанбин знал, что часы стоят больше, чем что бы то ни было в этом забытом богом ломбарде, будь то финансовая ценность или эмоциональная, но у него не было времени. Поэтому, обронив «пожалуйста», он жестом попросил мужчину рассчитать его. Оглядев Чанбина с ног до головы, старик вздохнул и положил часы на стойку между ними. Из ящика под кассой он достал блокнот и старомодную чернильную ручку. — Часы вроде твоих быстро уйдут, так что не затягивай и возвращайся скорее за ними, — объяснил старик, записывая данные о часах и прикрепляя к ним маленькую бумажную бирку с номером, совпадающим с таким же на странице в блокноте, а после добавил, — Если точно решил, поставь снизу печать и подпись. Впервые, с тех пор как Чанбин переступил порог ломбарда, он засомневался. Чанбин знал, что не сможет выкупить часы обратно. У него просто не было таких денег. В конце концов, это и стало причиной, по которой он пришёл сюда эти часы закладывать. Их подарил отец, и они были последней вещью, оставшейся после него — кроме таблички в мемориальном зале, куда он так и не сходил. Чанбин глубоко вдохнул, ставя подпись и печать внизу расписки. Отец умер. Часы ему больше не нужны. А у Чанбина была семья — живая, и ей нужны деньги. Старик взял блокнот и отдал ему прозрачную копию. Вот и всё, дело сделано. — В кассе нет такой суммы наличными, банковский перевод подойдёт? Чанбин улыбнулся. — Банковский перевод — то, что нужно. Он протянул телефон, и мужчина стал что-то вбивать в своём — пока телефон Чанбина не зазвенел. Сердце пропустило удар при виде суммы, появившейся на экране. Он и подумать не мог, что на его банковском счёте однажды появится столько денег. — Сынок, — окликнул старик, когда Чанбин направился к двери. Парень замер, ладонь осталась на отполированной серебряной ручке магазина. — Ты кажешься приличным молодым человеком. Здравомыслящим. Не потрать эти деньги на наркотики или, что ещё хуже, на клубы этих клыкастых. Живым ты оттуда не выберешься. Я видел подобное прежде. Старик погладил стоящую рядом летучую мышь. — Лучше держаться от них подальше. Чанбин почувствовал в горле смешок. Может, дело было в эйфории от полученных денег или в том, как старомодно отзывался ломбардщик о своих клыкастых согражданах, но он точно знал, что лучше не спорить. — Хорошо, сэр, — кивнул он, и в последующих словах не было ни капли лжи. — Я и не думал ошиваться там, где есть вампиры. Старик, кажется, остался этим доволен и махнул рукой. Чанбин вышел из магазина. На улице было холодно, осенняя луна светила высоко в небе. В переулке воняло, но парень улыбнулся и достал из кармана телефон. Первым делом он отправил ещё один банковский перевод. После открыл контакты, нажав на единственный, сохранённый в «Избранных». Он слушал гудки, пока автоответчик не сообщил, что вызов не выполнен. Чанбин нахмурился, отнимая телефон от уха, и проверил дату, отображённую на экране. Была среда, а значит, у брата были занятия допоздна. 9.54 p.m. [чанбинбин]: хён позаботился об оплате семестра. я уже перевёл деньги, поэтому даже не пытайся со мной спорить. лучше скажи, что хочешь на ужин. захвачу что-нибудь на вынос по пути домой Добавив в конце стикер с радостной свинкой, он отправил сообщение. Будучи довольным собой и миром, Чанбин двинулся вдоль переулка по направлению к главной улице. Теперь на счету лежала куча денег, которую можно потратить на такси, но экономнее было поехать на автобусе, и Чанбин знал, что маленькие расходы тянут за собой большие, а те, в свою очередь, могут рано или поздно оставить тебя без штанов. А этого он старался избежать — по крайней мере, пока его брат не окончит университет. Парень был уже в конце переулка, когда его напугал шум справа. Чанбин дернулся, с матом позволяя телефону выскользнуть из пальцев. Борясь с подкатывающей тошнотой от запаха ссанины и мусора, он присел его поднять. — Ох, блять! Чанбин практически уронил телефон во второй раз, когда понял, что больше не один. Перед ним стоял, возможно, самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Тот был выше и стройнее, с изящными чертами лица и красиво очерченной формой губ. Которые растянулись в смущённой улыбке, когда Чанбин на него уставился. — Прости, не хотел тебя пугать. Ноздри наполнил запах алкоголя и дешёвого парфюма, когда незнакомец, чуть пошатываясь, склонился ближе. Видимо, он вышел из одного из тех клубов с главной улицы; глаза блестели, пытаясь сфокусироваться на Чанбине. — Всё в порядке, — засмеялся Чанбин, но улыбка пропала, стоило ему заметить, что незнакомец дрожит. И неудивительно, учитывая, что тот был одет лишь в тесные кожаные штаны и прозрачный топ. Чанбин поспешно снял с себя дешёвенькую худи на молнии. — Вот, ты, должно быть, пиздец как замёрз! Потерял друзей? Хочешь, я отведу тебя обратно в клуб? Незнакомец наблюдал за тем, как Чанбин накинул худи ему на плечи, зрачки мужчины заметно расширились. — Ты добрый. Чанбин пожал плечами, чувствуя, как по щекам разбегается румянец; холодные пальцы незнакомца сомкнулись на его руке. — Да ну, ерунда. — А еще ты выглядишь сильным. — Ну, — он неловко засмеялся, неосознанно напрягая бицепсы, — Я иногда тренируюсь, да. Незнакомец взглянул на него, и Чанбин почувствовал, что его улыбка дрогнула, когда он отчего-то не смог разорвать зрительный контакт. По спине пробежал мороз. Внезапно от тёмных глаз напротив стало не по себе. Они будто пытались проглотить его — жадно, и ничего хорошего в этом не было. Чанбин выдавил из себя ещё один смешок, незаметно пытаясь стряхнуть с себя руку мужчины, но это было невозможно. Будто его схватила мраморная статуя. — Ты сильный, — незнакомец улыбнулся; белки его глаз залило красным, когда он вдруг обнажил клыки. При виде этого Чанбин резко вдохнул. —Ты… Оставшаяся часть фразы застряла в горле, когда холодная рука двинулась от плеча к щеке, нежно поглаживая тёплую кожу. Глядя на него с чем-то, похожим на обожание, вампир ласково произнес: — Ты ведь выживешь, правда? — Ч-что? Теперь он по-настоящему пытался освободиться, но это было то же самое, что бороться с валуном. Чанбин оказался бессилен, когда холодные пальцы сомкнулись на горле, спина впечаталась в стену, потому что вампир толкнул их в тень. — Прошу тебя, — попытался он, — У меня семья. Казалось, что-то в его словах, вместо того чтобы успокоить, взбесило незнакомца; Чанбин издал хныкающий звук, как только вампир отвёл его челюсть в сторону и в темноте блеснули клыки. — Прошу тебя, — умолял Чанбин, но без толку. Мир взорвался болью, когда острые клыки впились в основание его шеи. Последнее, что он помнил, был запах металла и холодная рука, смахиваюшая с его лица слезы, а после он отключился.