Без названия

Глава 1. В зале, которого нет. Наступило утро. Холодное, тяжелое зимним воздухом. За окном сугробы – до колена,и ветер такой громкий, будто бы сейчас же проберется в дом. Внутри же , наоборот тишина и тепло. В мягкой постели свернувшись в одеяло, мирно спал Марк. Он спрятался так, будто пытался уединится от мира. Но это долго не продолжалось. Его не разбудили звон будильника, не яркие лучи от солнца , а знакомый гул родителей. Они снова спорили. Марк нехотя открыл глаза и сел на кровать. Через несколько секунд он поднялся и вышел в коридор. Из кухни уже доносились громкие голоса. — Витя, поставь ту кастрюлю на место. Ты зачем её вообще убрал! — раздражённо выкрикнула мама. — Ксения , тебе слово дай — сразу кричать начнёшь. — с сарказмом ответил отец. И это началось. Снова бесконечное и почти ритуальное утро. Мама сердилась из-за каждой мелочи, а папа никогда не воспринимал её всерьёз. Марк слышал почти всю свою жизнь. Именно так начиналось их каждое утро. Именно в этом шумном и немного странным доме он чувствовал себя дома. Он усмехнулся и сказала про себя: — Живут же. По собственному. По своему. Он немного постоял в коридоре почесав затылок, зашёл на кухню. — Да кто вообще ставит грязную кастрюлю обратно в чистую посуду. Это же ненормально! — продолжала бормотать, размахивая этой же кастрюлей. — Ага все ненормально делаю только - я — спокойно ответил папа, размешивая сахар в чае. — Вам не надоело каждый день ссорится — вмешался Марк. — А мы и не ссоримся — спокойно ответил папа. — Ага, мы просто обсуждаем. — добавила мама. Марк хмыкнул: — Ну да просто очень громкое "обсуждение". — Главное живо, не скучно. — усмехнулся папа. — Ага, я будто в сериале живу. Где сцена с кастрюлей — обязательный эпизод. Мама поставила кастрюлю на плиту с чуть громким звуком. — Вот ты тоже начнёшь так делать , ставить посуду не на свои места ,вот тогда и поговорим. — Ладно тогда я за кастрюлю. Она тут вообще ни при чем. — сказал Марк. — Ладно я пошёл, всем пока — выбежал с кухни Марк, даже не дождавшись ответа. Он поднялся по ступенькам обратно к себе в комнату. Всё было как всегда — форма висела на спинке стула,рюкзак стоял у двери. Всё будто было привычной жизнью. Только внутри — давно нет привычного. Молча оделся. Подошёл к зеркалу , провел рукой по длинным темным волосам, убрал прядь с глаз. Казалось, он смотрел не на свое отражение, а на кого то другого. На того Марка ,который был до... До неё. Накинул куртку, взял рюкзак и вышел. Улица встретила его привычным зимним дыханием — холодным, свежим. Он шагал медленно, без цели торопиться. Каждый шаг будто тянул за собой воспоминания. Мысли снова о ней. Он не звал их — они приходили сами. Она просто появлялась в голове — её смех, её голос, её взгляд. Она снилась ему почти каждую ночь. Живая. Смеющаяся. Как тогда, когда он впервые подумал: "Вот бы станцевать с ней на выпускном." Это была глупая, тёплая мечта. Тогда ещё казалось, что всё впереди. А теперь… Теперь выпускной всё ближе, и он знает — ее там не будет. Он всё ещё не привык к этому. Мир вроде бы продолжал вращаться, дни шли, люди смеялись, спорили, влюблялись, но внутри у Марка было чувство, что время замёрзло в тот самый день. Он шёл по снегу и вдруг подумал: "А вдруг где-то — в другой реальности — мы всё-таки танцуем? Я держу её за руку, она смеётся… И всё хорошо. Хоть там." Ночью Марк долго не мог заснуть. Мысли о ней, как всегда, не отпускали. Он ворочался в постели, уткнувшись лицом в подушку, будто пытаясь сбежать от самого себя. А потом — медленно, незаметно — сон всё-таки накрыл его. Он стоит в зале. Полутёмном, но тёплом. Вдоль стен горят мягкие огоньки гирлянд, играет медленная мелодия , чей-то шёпот растворяется в воздухе. Люди вокруг будто размытые — не лица, а тени. И среди них она — Лиана. Такая же, как прежде. В светлом платье, простом, но красивом. Волосы чуть растрёпаны, глаза — сияют. Она стоит посреди зала и смотрит прямо на него. Без слов. Просто смотрит. У Марка перехватывает дыхание. Горло сжимает. Он делает шаг, потом ещё. И оказывается рядом. И потом вдруг все исчезает. Будто специально. Будто так и надо. Наутро Марк проснулся раньше, чем обычно. Сон вырвал его из сна резко, как будто кто-то окликнул. Он сел на кровати, потёр глаза и почувствовал, как внутри снова сжалось. Он медленно подошёл к полке, где лежали старые вещи. Там давно уже копилось всё подряд — тетради с прошлого года, коробка с открытками, старая чашка. Он не знал, зачем вообще туда полез. Просто — потянуло. Он начал разбирать коробку, перекладывая мелочи, и вдруг — замер. На дне лежал тонкий браслет. Светло-коричневый, с потертыми бисерами. Тот самый, который она когда-то сняла и отдала ему, смеясь: — Ну раз тебе так нравится — держи. Только верни, когда надоест. Он тогда надел его на запястье и ходил так недели две, пока мама не сказала: «Тебе что заставили этот браслет надеть?» И он снял, сложил, забыл. А теперь — держал в руках, как что-то бесконечно хрупкое. Он сел на пол, уткнулся лбом в руку и какое-то время просто сидел так. Не плакал — просто молчал. Будто этот браслет открыл что-то внутри, что он всё это время прятал слишком глубоко. Он осторожно надел его обратно на запястье. Немного великоват, но всё ещё тёплый, как будто она только что передала его ему. — Привет, — тихо сказал он. Не зная, кому именно. Может, ей. Может, себе.