Ария о заботе

Дрожь бежит по рукам вплоть до кончиков пальцев, искрится будто бы взбешенной способностью, окутывая их алым свечением. Чуя злится, и вместе с тем испытывает предвкушение: давно не было миссий по зачистке, давно не было разборок с возомнившими невесть что дилетантами — он уже успел, наверное, в дерево превратиться, учитывая количество времени, проведенное в офисе. Мори отправил его не в одиночку: где-то позади в пылу битвы вспыхивали фиолетовые вспышки дара Хироцу. Придурки из порта оказались вовсе не дилетантами, чтоб их. Среди них было несколько одаренных с не самыми интересными способностями, и приказа оставлять в живых эсперов не было, поэтому Чуя развлекался в полную силу. Злился лишь на то, что врагов мало. — Хироцу, сворачиваемся, — рычит он, камнем опускаясь на землю: асфальт под ногами продавливается и расползается трещинами. — Все устранены? — Это последний, Чуя-сан, — Хироцу едва заметно хмурится, оттряхивая мелкую крошку с пальто. Мрачная ночная глушь вновь погружается в сон. Словно и не было ничего. Чую отвлекает звонок, и он машет рукой Хироцу, безмолвно указывая вернуться к машине и дождаться его там. — Слушаю, — не взглянув на абонента, говорит Чуя. Хотелось закурить — зря он отпустил Хироцу так рано. Свою пачку не захватил с собой, а у старика сигареты всегда есть. Чуя иногда думал, что Рюро даже спит с ними. — Алло? На другом конце слышится лишь шипение, белый шум, а потом — гудки. Чуя раздраженно цыкает. Ошиблись номером, наверное. Про эту ситуацию он забывает моментально, оглядывает ещё раз опустевшее поле битвы, пуская по земле волну гравитации, чтобы точно ни одна крыса недобитая не сбежала в жажде жизни. По телу вновь бежит электрическая дрожь. Странное ощущение; Чуя чертыхается и думает, что ему нужно больше спать. Нервы играют против него, и уставший организм бушует в мольбе о пощаде. Кофе. Ему поможет кофе. В кабинете Огая Мори он коротко и по делу отчитывается, вручая боссу «трофей» — бумагу с соглашением о поставках. — Что ж, занятно, так я и думал, — на лице Мори растекается недобрая улыбка. — Среди поставщиков затесалась крыса. Ты знаешь, что делать. Чуя кивает и склоняется в поклоне, поправляя шляпу. Он бесится на недобитого предателя, из-за которого, черт бы его побрал, снова придется задержаться на рабочем месте. Не то, чтобы он мог отказаться. Он уже разворачивается и шагает к выходу, как Мори окликает исполнителя. — Чуя-кун. — Да, босс? Мори переплетает пальцы перед собой и подпирает ими подбородок, слегка склоняя голову вбок. — Ты неважно себя чувствуешь? Выглядишь уставшим. Чуя вскидывает брови. Ну, подумаешь, темные круги под глазами, просто не выспался, только и всего. Чего панику разводить на пустом месте. По правде сказать, чувствовал он себя… странно. Будто чего-то не хватало, но чего именно — Чуя понять не мог. Однако ничего страшного, что повлияло бы на его работу, не было. Легкая усталость, да, но это всегда можно исправить чашечкой горячего кофе. Не умирает, и слава богу. — Все в порядке, босс. Почему вы спрашиваете? Он улыбается чему-то своему, не сводя внимательного взгляда с Чуи. — Я не изверг, Чуя-кун, и ты это знаешь. Ты всегда можешь попросить отпуск. — Спасибо за беспокойство, но я правда в порядке. Мори не спорит, отпуская его. Спать Чуя, конечно, не ложится: у него ещё тонна дел. Целая стопка бумаг в кабинете, поиски крысы, ещё одни деловые переговоры утром… Некогда здесь отдыхать. Когда-нибудь выспится, честно. Вот сейчас доделает, и… В пятом часу утра с бумагами покончено, и Чуя зевает, жмурясь, чтобы согнать песок в глазах. Спускаться нет никаких сил, и он просто закуривает прямо в кабинете. Нужно новые купить, вчера же хотел. Забыл — что с памятью в последнее время, он понятия не имеет, но списывает на усталость. Сам не замечает, как проваливается в сон прямо за столом, уложив голову на руки. Его будит звонок, и Чуя подскакивает с ощущением, будто проспал все важные встречи. — Да? На том конце — тишина. Снова. Чуя молчит, вслушиваясь в молчание, и со вздохом сбрасывает. «Чертовы спамеры» — ругается под нос, потягиваясь. Однако стоит сказать спасибо этому неизвестному абоненту: ещё немного, и Накахара проспал бы и встречу, и всё на свете. Он блокирует неизвестный номер и отправляется на переговоры, приведя прическу в более приемлемый вид. По дороге берет ещё один стаканчик кофе. Всё тело ощущается ватным, кукольным, ненастоящим, и идти ему становится тяжело; будто пробирается сквозь зыбучие пески, и от каждого шага дрожь пробегает от ног по всему телу. Отвратительное состояние — это точно недосып, да, он знает, но ничего поделать не может. На улице прохладно, и свежий воздух немного бодрит. Он ёжится от холода. Странно даже — закутанный в жилет, пиджак и пальто, он никогда не мёрз, что изменилось? Переговоры проваливаются. Ожидаемо. Чуя и сам на взводе из-за переработок, и его визави настроен очень возмущенно, считая, что порт должен его компании больше денег. На Чую нападают какие-то идиоты с оружием, подельники клиента, но и он не пальцем деланный: справляется за пару движений с помощью Смутной Печали. Она вновь искрится на кончиках пальцев, и он едва не теряет контроль, умом понимая, что такого не должно быть, и это очень, очень странно. Ярость разливается по венам ядовитым соком, и ещё чуть-чуть — он бы прошептал змеей те злополучные слова. Нельзя. Он вовремя одергивает себя, хватает придурка за шкирку и выплевывает тому в лицо: — Вздумаешь нападать на порт — я от тебя ни косточки не оставлю, я ясно выразился? Либо ты согласен со сделкой, либо пойдешь на корм рыбам. Перегибает палку, сам прекрасно знает; но навалилось всё в последнее время, и Чуя не может доверять никому из партнеров мафии, потому что среди них точно крыса, а может и не одна, и давит на плывущий мозг эта усталость и недосып… Он, кажется, медленно сходит с ума. Сияя алым, Чуя разворачивается и яростно шагает к машине. Перед глазами появляются темные пятна. Он моргает, глубоко вдыхая. Ещё этого не хватало, блять. — В порт, — рявкает водителю. — Вода есть? Водитель молча протягивает запечатанную бутылку и выезжает на трассу. Наверное, Мори был прав. Отпуск Чуе бы не помешал.

***

Босс с особенным вниманием смотрит на Чую, когда тот отчитывается о проделанной работе. Крысу он всё-таки взял за хвост, и тот теперь, после очень милого допроса со стороны раздраженного Накахары, разлагался где-то на дне залива. — Завтра у тебя задание с детективом из агентства, — предупреждает Мори. Чуя вскидывает бровь, уже зная, кого предстоит увидеть. А очень не хочется. — Я запрещаю тебе пользоваться Порчей. Никого не устранять, эти люди мне нужны живыми. Весьма заботливо с его стороны. Чуя кивает и покидает кабинет, заранее расстраиваясь от предстоящей встречи. И его снова вырывает из мыслей звонок от неизвестного номера. — Да что, блять?! Кто мне звонит? — … Снова молчание. Едва слышно дыхание на том конце — ого, что-то новенькое — но терпения в Чуе уже не осталось. Он сбрасывает и вновь блокирует очередной номер. Работа. Его ждет работа. Урывками подремав за столом — спина болит, да, но сил дойти до дивана уже не оставалось — Чуя восстает из мертвых и кое-как приводит себя в порядок. Переодевается даже, поправляет шляпу, просто повторяя монотонные действия, как изо дня в день, на автомате. Не задумываясь. Мыслей в голове почти нет. Всё, чего он хочет — завалиться на любую гребаную горизонтальную поверхность и уснуть часов на двадцать. И чтобы ни единая душа не смела его беспокоить. Особенно — молчаливые звонки с неизвестных номеров. Особенно — тонна работы, которую он взял сам на себя и не мог подвести мафию, оставив на потом. Особенно — миссия с Дазаем Осаму, которую ему на сегодня поручил босс. Но он ответственный сотрудник, он исполнитель мафии, и он — Чуя Накахара, поэтому не может наплевать на всё. На дрожь в руках уже не обращает внимания, сжимая ладони в перчатках в кулаки и пряча в карманы брюк. Даже курить больше не хочется: его тошнит от яркого солнечного света, тошнит от воды, от кофе, от слишком сильного запаха женских духов в коридоре офиса, и он морщится в отвращении. Раздражает. Всё раздражает. В машине становится ещё хуже: от движения тошнит сильнее, перед глазами вновь пляшут черные мошки, а в ушах звенит, как будто кто-то огрел Чую по затылку. Идиотское солнце. Идиотская работа. Идиотская усталость. Он почти слышит недовольный голос Арахабаки внутри своей головы, бормочущий что-то вроде: «Глупое человеческое дитя, это ж надо себя так замучить! Тут даже я тебе не помогу». Чуя усмехается, понимая, что буквально говорит сам с собой. Нет никакого голоса Арахабаки. Ему просто кажется. С ума сойти — нет, он уже сошел, кажется — если слышит какие-то галлюцинации. И до Дазая он не доходит, хотя видит его высокую фигуру, прислонившуюся к стене одного из контейнеров в доках. Не доходит, потому что дрожь давит так сильно, а в глазах до ужаса темнеет — и враз все силы покидают его. Чуя падает на землю прямо там, не успев дойти всего пару метров. «Ну, посмотри, что ты наделал, глупый ребенок» — шепчет кто-то голосом Арахабаки в его голове. Дазая такой перфоманс очень удивляет. Он даже сначала думает, что Чуя решил поиздеваться над ним, но, приглядевшись, замечает его бледную кожу и темные круги под глазами. — Эй, слизняк, хватит валяться. Я, конечно, понимаю, что от моей красоты люди в обморок падают, но не в прямом же смысле! Чуя ожидаемо не реагирует. Ну отлично. Видимо, миссию Дазаю придется заканчивать в одиночку. Он опускается на колени, поднимая голову Чуи, и хмурится сильнее. Он весь горит от высокой температуры, из носа течёт тоненькая струйка крови — ударился, пока падал, или это так сильно сказалось переутомление? Что с ним вообще? Самое страшное — на теле вспыхивают и исчезают следы Порчи. — Даже этот твой божок заботится о тебе больше, чем ты сам, глупый чиби. Он гасит способность своей, не отпуская рук с горячей кожи. Чую нужно вернуть в порт. Дазай вздыхает, вытаскивает из кармана исполнителя его телефон и звонит Мори. — Да, Чуя-кун? — Это я, Мори-сан. Соскучились? Неважно. Вам бы Чую забрать, он тут немного помирает. Дазай разговаривает в своём привычном стиле, но сквозь легкий голос просачиваются нотки тревоги. Мори замечает. Мори посылает машину и спрашивает, что случилось. Чую забирают. Дазай сам укладывает его на заднее сиденье автомобиля и садится рядом; Арахабаки всё ещё беснуется — а смерти Чуе никто не желает. Мори ни слова не говорит про их общую миссию. Коту она под хвост пошла, вот что. Дазай и сам сможет отыскать тех людей, ничего сложного. Важнее — проследить, чтобы напарник не откинулся таким глупым способом. И правда, глупо. Он не отпускает руку, крепко держа Чую за запястье с капельницей. Его уже облепили врачи со всех сторон, даже сам Мори осмотрел, и теперь, спустя некоторое время, пару уколов и попытки сбить неимоверно высокую температуру, в палате остался только Дазай. — Ты специально, да? — он вздыхает, наблюдая за его тяжелым дыханием. — Бесишь. — Хватит спать, вонючий слизняк. Нечего было так перерабатывать, без тебя не помрут, — бормочет Дазай почти сутки спустя, когда Чуя не просыпается. — Из-за твоего Арахабаки я тоже не могу поспать, глупый Чуя. А с тобой вместе умирать не хочется как-то, — шепчет, когда Чуя спит под капельницами второй день. Дазай проверяет, не успокоился ли бог в теле Чуи: нет, не успокоился. Всё ещё, видимо, считает, что он на грани, поэтому пытается как-то поддержать жизнь, одновременно же и убивая свой сосуд. Может, это чья-то способность? Мори качает головой, предлагая подождать, пока организм Чуи не восстановится. Проходит ровно трое суток, когда он, наконец, просыпается после этой лихорадки. Его отпускает, кожа больше не горит, как печь, а алые узоры перестают появляться. Чувствует он себя отвратительно. Ещё хуже становится, когда Чуя мутным взглядом ловит уставшее лицо Дазая рядом. — И что ты тут делаешь? Дазай едва заметно улыбается. — Слежу, чтобы моя собака не сдохла. Теперь на Чую обрушиваются все ощущения. Неприятный липкий пот на спине и лбу, жар, сухость в глазах и во рту, и мягкая прохладная ладонь Дазая в его собственной. Отлично. Его тут ещё и за ручку держали. Чуя непонимающе хмурится, и Дазай объясняет: — Порча. Ты так сильно устал, что перестал контролировать свою способность, — он жмёт плечами, не видя ничего такого в телесном контакте. Вынужденном, да. Но руки не убирает. — Ясно, — хрипит Чуя. Дазай помогает ему выпить воды, убирает мешающую прядь за ухо и как-то очень внимательно смотрит на него. Подозрительно так, странно, будто в душу. Что-то на дне его карих глаз кажется незнакомым и очень тёплым. — Ты идиот, знаешь? Ты не спал и не ел несколько дней, заболел и переутомился, как ломовая лошадь. Я, конечно, всё понимаю, но ты же в курсе, что тебе тоже нужно отдыхать? — И с чего ты такой заботливый вдруг? — фыркает Чуя. Дазай закатывает глаза, наклоняясь ближе. — Это не забота, а факты, — вглядывается в потускневшие глаза. — Среди нас двоих вроде я хотел убиться, а не ты. Он понимает, что взял на себя слишком много. Понимает и что без него мафия бы не рухнула. Понимает, что сам довел себя до такого состояния, но… чёрт. И Дазай ведь прав. И Чуя вовсе не хотел доставлять никому проблем — особенно Мори. Снова виноват. — Хватит думать, глупый чиби, — Дазай тыкает его в щеку. — Мори придет через час. Он, кстати, дал тебе отпуск, так что завтра ты никуда не идёшь и ничего не планируешь. — Ха?! А тебе-то какое дело? — А я, как самый благородный хозяин своей собаки, буду охранять её от ещё одного переутомления! Дазай хихикает. Очень довольно. Кажется, Чуя влип во что-то непонятное и раздражающее. Отпуск с Дазаем звучит даже хуже, чем его состояние три дня назад. А может… Может, не всё так уж плохо. Дазай не отпускает его и не уходит даже когда наступает очередная ночь, а Чуя снова засыпает, пережив второй круг порицаний — уже от босса. Дазай проваливается в сон, уткнувшись головой в постель, как побитая собака. Дазай правда держит слово и следит за Чуей все последующие дни, пока тому не становится лучше. Спустя полторы недели после обморока он ведёт Чую на пляж. Не плавать — вода ещё холодная, да и Чуя едва восстановился, нечего ему туда лезть. Они сидят на песке плечом к плечу, вглядываясь в тихие волны, прибивающие камни к берегу. Солнце тянется к горизонту, а небо из ярко-синего превращается в фиолетово-малиновое. Красиво. — Чёрт, — вспоминает Чуя, едва не подпрыгивая на месте. — М? Дазай косит взгляд. — Та миссия… Ну, на которую мы должны были пойти, а я… — Ты можешь не думать о работе хотя бы пять минут? — смеется Дазай. — Забей. Я их нашёл уже. Хироцу разберётся. Чуя странно на него смотрит, явно недовольный тем, что не справился с такой простой задачей, порученной, к тому же, Двойному Черному. Но только вздыхает. Мирится. Между ними вновь повисает тишина. — Эй, Дазай. — Да? — Скажи честно, это ты мне звонил с разных номеров? Дазай моргает. — У меня даже номера твоего нет. — Ой, конечно, пизди больше. Так что? Он не смотрит на Чую, вглядываясь в темнеющие воды залива. Перебирает в руках какие-то ракушки и пытается сложить из них рисунок на песке. — …Спасибо. — За что? — За заботу, наверное. Или что там у тебя в голове было. В ответ Дазай только мягко улыбается. Наверное, это и правда была забота.