What could have been

В комиксах, фильмах, аниме – да везде вообще, суперспособности приносили что-то хорошее и полезное. Феликсу очень хотелось хотя бы дурацкие лучи из глаз. Липкая паутина из рук тоже казалась не настолько противной, если к ней приловчиться, наверное. Лучше всего, конечно, полет или невидимость. А уж если получать что-то, связанное сугубо со знаниями – то хотелось бы видеть будущее! Удачные расклады, чтобы выбрать правильный! Вместо этого Феликс видел бесконечные варианты прошлого. Бесчиленные нитки несделанных выборов тянулись за ним невидимым флёром тяжёлых цепей, оттягивающих голову за волосы назад. Шагая в облитой кофе рубашке после обеда назад в офис, Феликс видел, как идёт в точно такой же, только чистенькой и сухой рубашке, в том варианте, где он обошёл несущую колонну в зале столовой не слева, а справа, и не врезался в высокого темноволосого парня, несущего поднос как раз на уровне груди Феликса. И, конечно, всем кажется – например другу Феликса Хану точно так казалось, о чем он без устали в анекдотических формах повторял, – что все мы это переживаем, особенно, когда моемся в душе или подолгу не можем заснуть ночью, то обязательно перебираем в голове, как надо было ответить тому гаду, который съязвил нам в девятом классе, или как мы ответили официанту на "Приятного аппетита" – "Вам тоже". Но Феликс отлично знал, что у него ситуация другая, и он отчётливо видел эти другие сцены, и хоть он знал, в какой из них находится, призраки параллельных вариантов безостановочно накладывались яркими визуальными и тактильными образами. Они не сводили с ума, совсем нет, к этому было не так сложно привыкнуть. От некоторых из них даже становилось чертовски весело! Например, однажды его уволили с его любимой, черт возьми, работы, причём уволили без предупреждения и сразу после рождественских каникул! Это было несправедливо. Но потом оказалось, что в параллельном варианте, где он остался на той работе, Феликса вынудили заниматься такой сумасбродной дрянью, что его настоящая, новая работа показалась ему сущим раем. А на его старую должность пришёл его знакомый бывший сокурсник, и Феликс злорадно потирал ладошки, как муха на краю тарелки. Однако, конечно, с этими знаниями перед глазами нельзя было убедить себя, что ты всегда находишься на самой удачной ветке времени – Феликс чётко видел, как ещё могло быть. Сегодняшний митинг, например, мог быть без мокрого гадкого пятна на груди. А ещё у Минхо могла с собой быть запасная рубашка, но так как Феликс не дал ему вчера свои полбулки – Минхо сделал вид, что рубашки у него запасной в шкафу нет. Эх, и почему эта способность работала так по-дурацки! Феликс всегда узнавал последствия действий с запозданием, когда уже нельзя на них повлиять! Ну кому нужна эта информация! Он даже не мог сказать Минхо, что знает, что у него есть в шкафу эта чертова рубашка, потому что увидел все это уже во время митинга, когда уже всё равно не нужно было. Поэтому Феликс сидел сгорбившись, чтобы его небольшой лаптопчик прикрывал его хотя бы до ворота рубашки – хотя сейчас хотелось, конечно, (впервые за все время работы) чтобы у него был один из тех огромных шумных геймерских ноутбуков программистов, за которыми можно спрятаться прямо с головой, для надёжности сверху натянуть обязательный атрибут интеллекта – капюшон худи, и заставить всех вокруг повышать голос, чтобы перекричать самолетные турбины этого монстра офисной доминации. Но у Феликса не было такого ноутбука ни в одной из вселённых, так что он сидел, недовольно поджав губы, и слушал квартальный отчёт. А потом, чтобы рассказать финансовый план на следующий год, вставал со своим маленьким лаптопчиком по пропорции сейчас напоминающим ему достоинство древнегреческих статуй, и прикрывал им, как фиговым листом этих самых статуй, несоразмерно большое пятно на груди. Так как бомбически мощные суперспособности Феликсу ничем иным не помогли, оставалось только уходя по пути мимо полузагородки рабочего места Минхо сказать: – Ну ты и мудак. Из полукабинки звукоизолирующих серых панелей показались две головы. Минхо забавно выгнулся назад, выглядывая, и по его кошачьему лицу расползлась поистине садисткая улыбка. А вместе с ним, над головой Мудака, показался тот самый парень из столовой! Та самая причина всех бедствий!! (Не колонна, не плотная толпа, и не сам Феликс, конечно же). Феликс тут же мысленно проклял эту дылду на чем свет стоит. – О боже, это ж ты, да? – высокий несуразный парень обошёл Минхо, и чуть не спотыкаясь, бросился к Феликсу и коротко схватил того за плечи. – Это тебя я облил? О боже, прости, пожалуйста!! Такая давка ровно в двенадцать, да? Я, правда, мне очень жаль! Я даже не успел извиниться на месте! Сразу потоком дальше унесло, или ты убежал, ну, в общем.. – он неловко почесал затылок, немного сгибая колени и посмеиваясь. Но Феликс не мог перестать сжимать зубы до боли в скулах. – Аккуратнее ходить надо, – отрезал он сухо, рот кривился в недовольной гримасе. – Весь, блин, как клоун полдня. — Прости, – ещё раз хохотнул парень со щенячьей гримасой на лице, и тут же поднял указательный палец, немного склоняясь к Феликсу. – О! У меня есть футболка. И худи. Хочешь, дам? Выражение лица высокого идиота явно было совершенно серьёзным и доброжелательным, но в ответ Феликс с желчью выплюнул: – Да пошёл ты нахуй. Феликс развернулся и зашагал в своей гордо облитой говном рубашке к выходу из этого цирка. Он дошёл по бесконечным одинаковым коридорам до главного выхода, вышел наружу под моросящую мерзость, заменяющую дождь, и уже прошёл полпути до метро, когда ему соизволили показать сериал о его параллельной жизни, где он в сухой футболке, пахнущей свежим фанерным шкафом, и худи, отлично согревающим в эту гадкую погоду, вышел на улицу под зонтом, который ему, очевидно, тоже дали в комплекте с одеждой. На следующий день немного простуженный, укутанный в не слишком официальный, но очень тёплый свитер, Феликс посмотрел в своих чертогах Доктора Стрэнджа, как он отдавал вчерашнюю одежду и зонт, но того парня не было на месте, и Феликс положил их на стол какому-то невысокому, крупному парню, который заявил, что отдаст их своей жене, со смешками указывая на соседнее место. От просмотра этой сцены его отвлек Минхо, отправляя десять сообщений по паре слов в Тимс подряд, заставляя маленький да удаленький ноутбук Феликса разрываться повторяющимся звуком. От Минхо же сегодня Феликс узнал, что парня того зовут Хенджин, он из отдела дизайна, и вообще "классный парень". Уходя с работы Феликс увидел нечто новое. В другом раскладе событий – и Феликс уверен, что не в одном, а в Большинстве вариантов, ведь видение было очень ярким и без перерывов на несовпадающие изображения – в главном холле перед турникетами его догнал Хенджин и отдал ему его пиджак, сказав, что тот выпал у него из рук прямо посреди коридора. Феликс в реальности тут же инстинктивно похлопал себя по бокам, как будто в поиске ключей, и быстро осмотрел локти – не перекинут ли на них пиджак, и на мгновение запаниковал, но через секунду остолбенения вспомнил, что он сегодня пришёл в свитере, так что никакого пиджака и не было, и он спокойно продолжил просмотр сцены. Оказалось, что это их первое знакомство, и Хенджин пригласил его после всего этого на кофе. И после этого судьбоносного во всех вселённых дня, Хенджин стал появляться в их отделе поразительно часто. Идущий параллельно с серой реальностью сериал о романтических похождениях по кафе и музеям дико бесил Феликса, и странные, немного взволнованные или грустноватые взгляды долговязого существа в реальности бесили только сильнее. Спустя три рабочих дня и ещё два выходных этого странного существования, Феликс снова оказался на перепутье трамвайных путей в той самой задаче, где нужно задавить одного или пять человек. Сейчас момент, в который он активно меняет реальность, был ему очевиден, а не раскрывался опосля, как дурацкая скрытая задача, с какой стороны обойти колонну. К его столу подошёл Хенджин, сопровождаемый по пятам надменной ухмылкой Минхо, сложившего руки за спиной: – Идёшь сейчас на обед? Идём с нами? – парень оперся обеими руками о стол Феликса, заглядывая тому в лицо. Феликс бросил взгляд на рожу Минхо за спиной долговязого, и стало гадко. – Нет, спасибо. Мне нужно закончить сначала, – он указал на невидимый парням экран ноутбука, – Я пойду позже. Хенджин выпрямился с явно разочарованным выражением лица, которое попытался скрыть, пожелал успехов вполне искренне, и поджав губы, удалился с Минхо. Придя через час в столовую один, Феликс смотрел, как в другом варианте он сидит втроём с Минхо и Хенджином, и это просто отвратительно, потому что Хенджин смотрит на него глазами, будто чего-то хочет, а Минхо отпускает гадкие гейские шутки. И чем крепче Феликс сжимает челюсть на мягком пюре с отбивной, тем громче ржёт Минхо, а Хенджин его не останавливает. "Может, текущая ветка времени и впрямь не самая плохая", – хохотнул про себя Феликс, пережевывая недоваренный кусок картошки, и когда тот гадко хрустнул под зубами, он его сплюнул. На следующей неделе, когда не реальные частые свидания с Хенджином дошли до той стадии, на которой начали вызывать у Феликса жесточайшие порывы внутренней гомофобии, и от их просмотра физически тошнило, к нему ещё раз подошёл Хенджин. – Я знаю, что наше знакомство не задалось из-за кофе, но может клин клином выбивается, как говорится, и лучший способ загладить впечатление – это выпить кофе вместе? – Хенджин лучезарно улыбался, точно, как он улыбался на их втором походе в музей, когда увидел зал с омерзительно-гиперреалистичными тюльпанами голландских художников, которые определённо не жалели чёрной краски на фон. Феликс нахмурился. Попытки Хенджина продолжали повторяться, и это, наверное, что-то значило. Если учесть опыт параллельных сценариев и отбросить отвращение, то Хенджин неплохой ведь человек! Нужно просто очертить с ним границы, и дружить с ним вполне можно – уж точно лучше, чем с Минхо. По крайней мере, бог любит троицу, вот как раз третье приглашение в реальности. – Ладно, – он глядел исподлобья, явно не слишком дружелюбно, но быстро совладал с собой, состроив лицо попроще, – По-дружески. Хенджин приподнял бровь, немного озадаченный, и Феликс почувствовал себя идиотом. И как только годы сознательной жизни не научили его осторожнее высказываться об информации, которая была не у всех участников разговора. К счастью, немного растерянный Хенджин сам закивал головой, повторяя "Конечно". Они дошли до простой кухоньки в коридоре между залами офисов, состоящей из барной стойки, посудомойки для неведомо откуда берущейся посуды, и пустого бесполезного шкафа, и Хенджин приложил свою карточку сотрудника к адской машине дешманского, но не бесплатного кофе. – Ты какой любишь? – поинтересовался он с той улыбкой, от которой Феликса передернуло, потому что она была ласковой, и так Хенджин улыбался в том нереальном сериале перед тем, как робко брал Феликса за руку. – Капучино, – прокашлявшись ответил Феликс. По коридору из отдела в отдел мимо кухоньки прошагал невысокий мясистый тип и распевающим писклявым голоском протянул ровно вслед за словами Феликса: – Ба-лери-ина Кап-учи-ина. – Чанбин! – тут же поджался Хенджин и прыснул в адрес тотчас же расгоготавшегося мужика, и Феликс узнал в нем того соседа по столу, которому он в другой версии мира отдавал худи, футболку и зонт, а тот называл Хенджина "женой". Дверь за Чанбином захлопнулась, и тут же защелкала, бухтя, кофемашина, выдувая запах кофейных зёрен. – Не надо, я сам, – запротестовал, опомнившись, Феликс, потому что до него опять слишком медленно дошло, что Хенджин сначала сделает кофе ему, а значит заплатит за него. Захотелось разбить себе лоб ладонью. О, вот они, неразрушимые рельсы гейм мастера, по которым неотвратимо катится скудный сюжет жизни. – Всё в порядке, малыш, я ведь тебя пригласил, – Феликса буквально чуть не разорвало от сладкого тона этого урода. КАК, в какой, черт возьми, вселенной Феликс продолжает ходить с ним на свидания, даже если они называются дружескими культурными прогулками? Стоило огромных усилий сохранить человеческое лицо, и все же брови Феликса поползли возмущённо вверх, и пришлось отвернуться. – Пожалуйста, не называй меня так, – он попытался хохотнуть, чтобы смягчить замечание, но Хенджин все равно вскинул брови и приоткрыл в тихом "о" рот. Затем улыбнулся и так же натянуто рассмеялся. – Да, конечно. Хенджин отвернулся взять две чашки и передал Феликсу его кофе. – Хотя тебе идёт, – и он так нагло, бесстыже ухмыльнулся, что в Феликсе оборвалась последняя нить веры в то, что флирта можно избежать, так же как и отвращения к этому человеку. – Я серьёзно, Хенджин, – Феликс уставился на него глазами на грани ярости. – Хорошо, – на этот раз тот расплылся в какой-то медовой улыбке и оперся о барную стойку локтем, отхлебывая кофе и неотрывно глядя на Феликса, явно чем-то позабавленный. – Феликс. Ты извини, что я тебе так докучаю, – улыбка этого типа стала какой-то уверенной и теперь он совсем не жался, как раньше, будто волнуясь. – Но мне кажется, мы хорошо поладим, стоит нам только познакомиться. У меня предчувствие! А ещё сложно не делать комплименты, глядя на тебя, – и он отклонился в сторону, осматривая Феликса до ног с улыбкой. Слова про предчувствие насторожили Феликса. Может, Хенджин тоже видит другие варианты последствий решений? Если так, то он должен видеть последствия своих решений, не феликсовых же. А может дело в том, что у них пересекаются события? Хотя с чего он вообще взял, что если у кого-то ещё есть такая способность, то она работает точно так же? – Я не уверен, что стоит знакомиться ближе, – неуверенно ответил он. – Расскажи о себе, – в ответ Хенджин подался вперёд и уложил подбородок себе на ладонь. – Я сказал, что не хочу, – повторил тихим голосом Феликс. Его собеседник ещё несколько долгих мгновений изучал его лицо с неизменной улыбкой, прежде чем отстранился и встал ровно. – Окей, тогда в следующий раз. И к сожалению оказалось, что он всерьёз про следующие разы. Феликс время от времени стал оказываться за одним столом с ним, когда высокая бестия *случайно* находила его в огромной двухэтажной столовой. Ещё пару раз Феликс согласился после встречи отделов остаться на кофе, потому что это вполне вписывалось в деловые вопросы и общение стало казаться ему менее напряженным. И постепенно Хенджин услышал и о коллекции резиновых уточек в форме достопримечательностей вроде Статуи свободы, и о занятиях тэквондо в детстве, и о том, что Феликсу нравятся ромашки, которые он получил от Хенджина через день, и об увлечении выпечкой. И в итоге, сам не зная, как к этому пришло, Феликс стоял на пороге квартиры со звонком "Хван", держа в руках пакет какао пудры. Сделать вместе брауни казалось очень дружественной идеей, и ничто в Феликсе ей не запротестовало. Дверь ему открыл Хенджин в плотно облегающей чёрной футболке и спортивных штанах, и Феликс впервые обнаружил, что либо офисная одежда, подобранная, по всей видимости, неправильного размера, не выдавала в нем крепкого телосложения, либо за прошедшие три месяца с их знакомства тот неплохо так налегал в тренировочном зале. Поверх всей этой картины был надет фартук с принтом лаванды, выполненным явно сломанным аппаратом, потому что та была синей. – Привет, – нагнулся парень и обнял Феликса, и тот даже обнял в ответ, похлопывая по спине. – Плитка холодная, ты лучше останься в носках, – заметил хозяин квартиры, пока Феликс разувался при входе, и последний последовал совету. – Фартук суперский, – хохотнул Феликс, не поднимая головы от своих ботинок. Он тут же увидел этот же фартук и ту же самую сцену ещё в нескольких интерпретациях, и понял, что сегодняшний визит к Хенджину домой в первый раз – это каноничное и неизбежное событие, все дороги вели сюда. Был вариант, где у Феликса запутывались шнурки, другой, где Хенджин встречал его с цветами, ещё один, где везде были расставлены свечи... У Хенджина оказался очень неплохой плейлист, местами абсурдно смешивающий жанры и настроения, то ли потому, что тот включил просто "понравившееся" на Спотифае - самый хаотичный кроссовер из существующих, то ли потому, что Хенджин и правда так мыслил и видел связь например в стоящих подряд Адель, Линкин Парк и Абба. Под сие музыкальное сопровождение, которому даже хотелось подпевать, Феликсу предложили такой же фартук, только зелёный, и он отказался. А через минут двадцать готовки набок упал сам собой, неожиданно и беспричинно, как падает банка шампуня ночью в ванной, пакет муки и щедро обсыпал серую футболку Феликса, и Хенджин пронзительно расхохотался, заботливо помогая обтряхнуть грудь и живот пострадавшего, пока тот смотрел сценарии, где он таки надел чёртов фартук. – Я ведь говорил, что нужно было надевать! Были бы парные костюмы, – улыбка с него вообще не сходила, а Феликс только мотнул головой. В одном, а затем и в нескольких сценариях это неизбежное падение пакета муки вызвало разные события. В том варианте, где были расставлены свечи, Хенджин нежно вытер лицо Феликса, как в глупых к-драмах перед поцелуем. А в той версии, где на столе стояла ваза с подаренными цветами, он подхватил Феликса за бедра и усадил задницей на столешницу в белое пятно муки. Феликса в реальности покоробило, и неприятные мурашки прошли по затылку. Они продолжили возню с забавно чавкающим тестом, и оба не упустили возможности пошутить, на что похож этот мокрый хлопающий звук. Параллельно, в том нереальном мире, где на столе была ваза с ромашками, Феликса так шумно и отчаянно целовал Хенджин, стоя между его разведенных на столешнице ног и крепко держа за бедра, что Феликса в реальности стало потрясывать. Шутки о сексе показались неуместными, но реального, беззаботного Хенджина это не волновало. С возрастом Феликс увидел огромный плюс в том, что его амбиции, равно как и предоставляющиеся возможности, были очень узконаправленными, а потому варианты настоящего не чересчур сильно разнились друг от друга. Вот было б дико, если бы он был ну очень пробивным человеком, и вероятность, что он попадёт в Майкрософт, была равна вероятности, что он будет на Багамах заведовать отелем. Вот это был бы разрыв мозга! Но, кстати, его суперспособность, наверное, все таки щадила его смертное мышление, а потому эпизоды варьировались по реалистичности ощущений, длине и частоте сцен. И зависело это, похоже, от того, насколько вероятен был какой-то исход. И очень уж отдалённые ветки других жизней со временем увядали и блекли, лишь изредка, в спокойные моменты перед сном отзываясь коротенькими картинами о других мирах. Сегодняшние же картины были почти самым ярким из того, что он когда-либо видел, как будто они были более вероятными, чем реальность, в которой он находился, и от этого постепенно становилось плохо. Парни раскладывали вощеную бумагу в форму перед тем, как залить туда тесто, пока в несуществующем мире других выборов Хенджин нежно раздевал Феликса и целовал его грудь. Феликс смотрел на пальцы Хенджина в реальности, и его выворачивало от того, как параллельно он видел, как тот заботливо вставляет их в него, целуя ляжки Феликса, и глядя ему в глаза. Брауни отправился в духовку, и Феликс сел перед ней на холодную плитку, надеясь окатить себя этим реальным ощущением, как холодным душем, и вернуться полноценно в действительность. Играла та красивая, тоскливая, до тошноты романтичная песня из Великого Гэтсби "Young and Beautiful". Его плечей коснулись реальные руки Хенджина, который присел около него на корточки и заглядывал ему в глаза с искренним волнением, будто бы надеясь, что тот ему ответит по песне, что будет любить его. – Ликси, ты дрожишь? Все в порядке? – Не трогай меня, – выдавил Феликс и понял, что его действительно трясёт, всё его тело. – Я тебя чем-то обидел? – нахмурился Хенджин, и Феликс не нашёлся, что ответить, глядя на него, и злясь ещё больше, что тот не убрал руки с его плеч. – Не прикасайся ко мне. На лице Хенджина мелькнула какая-то глубокая уязвимость, и он таки отпрянул, оставаясь на корточках. – На полу правда холодно, простудишься ведь, почки болеть будут.. – Да завали ты! Не нянчись со мной, не лезь ко мне, пидор ты ебаный! – взгляд Хенджина изменился, и тот медленно встал, но Феликс не мог остановиться, в ярости высказывая все, от чего его трясло. – Я ненавижу тебя! Я проклинаю, блять, тот день, когда мы пересеклись впервые. – Вот как, – нахмурился Хенджин и сделал шаг назад. – А я ненавижу тортики, но я позвал тебя к себе домой, потому что ты мне нравишься, уёбок. И я проявил интерес к твоим чёртовым хобби. А ты ни разу не спросил, чем увлекаюсь я. Он обвел комнату широким жестом, нехарактерно резко для него двигая рукой. Феликс медленно встал на ноги, и впервые обратил внимание на кучу картин. Некоторые копии из музеев, куда они ходили не-в-реальности, другие, наверное, рисованные Хенджином, либо Феликс просто не разбирался. – Да потому что мне похуй, – честно выплюнул Феликс. – Неужели тебе не ясно было, что я не заинтересован? С самого, блять, начала! Ты навязывался ко мне, как чертова пиявка. Малыш, Ликси, и прочая пидорская хуйня! Да что с тобой не так?! Дрожь его явно передалась Хенджину, лицо того скривилось в выражении между ребёнком, готовым заплакать, и глубоким отвращением, смешанным с разочарованием и обидой. Хенджин пошарил трясущимися пальцами по столешнице, не глядя, и схватил молоток для отбивных. На фоне завывало полное отчаянной драматичной надежды "Will you still love me when I'm no longer young and beautiful?", когда Феликс увидел, как в замедленном кино, как Хенджин с перекошенным грустью лицом замахнулся на него молотком. Рефлексы с тренировок сработали достаточно быстро, и Феликс отклонился назад для высокого удара ногой. Шерстяной носок опорной ноги проскользнул по плитке, и Феликс не попал, проведя ногой где-то перед носом Хенджина, прежде чем почти потерять равновесие. Быстро и ярко, как молния, вспыхнула картина, как он не промахнулся: стопа заехала в челюсть, голова Хенджина дернулась назад, и, не готовый, по всей видимости, ни к какой настоящей драке, парень сделал полшага назад, споткнулся и упал. Голова Хенджина по абсолютной случайности ударилась об угол стола, и он не встал. Феликс понял, что плейлист все же был случайным: здесь играла жизнерадостная и солнечная, лишь немного меланхоличная "Our Last Summer". Феликс сделал шаг ближе и с холодом, поднимающимся по спине, увидел отползающую по стыку белой плитки змейку крови из затылка недвижимо лежащего парня. Он в оцепенении уставился, пока из музыкальной колонки с тёплой улыбкой утраченного раздавалось: "I can still recall Our last summer I still see it all Walks along the Seine Laughing in the rain Our last summer Memories that remain" И Феликсу стало так абсурдно грустно и неприятно, когда он потряс Хенджина за плечи, и тот не отреагировал, прижал пальцы к горлу, ничего не услышал, и наконец видение оборвалось, продлившись, по всей видимости, не дольше секунды, потому что живой Хенджин ещё раз замахнулся на него молотком, и ещё не отошедший от увиденного Феликс не увернулся. Острая боль пронзила череп, и он заорал, покосившись набок, падая назад. И падая, он чётко ощутил, как в другой реальности выгибается его спина в мостике от невыносимого блаженства, и он кричит, надрывно стонет "Боже!", пока Хенджин на кровати удерживает его таз, и смотрит на него глазами, полными безумного обожания. Затылок в реальности ударился об пол, и настоящий Хенджин с горящими болью глазами опустился над ним, снова и снова нанося удары грудь, живот, голову Феликсу, и "Will you still love me when I got nothing but my aching soul?" сменилось равномерным звоном в ушах: наверное, порвались барабанные перепонки. Феликс замер, не ощущая больше ничего, и думал, как же так получилось. Почему он не в любой другой реальности. А интереснее всего, знал ли всё таки Хенджин обо всех других вариантах событий? Хенджин, крупно дрожа и всхлипывая, замер, и выронил из рук окровавленный молоток. Перед ним лежал абсолютно изуродованный труп прекрасного создания, любить которое он хотел больше всего на свете. Он упал на раздробленную грудь и прижался щекой к небьющемуся сердцу. Всё его естество содрогалось от рыданий, когда он обнимал тело, и повторял с самой искренней и глубокой нежностью "Ликси". И ему так хотелось знать, почему так получилось, и могло ли быть иначе.