Hello 𝒀𝑶𝑼

Тишина в подвале была густой и завершающей, как будто сама смерть Рины впитала все звуки мира. Эмма стояла над бездыханным телом, наблюдая, как последние отблески света от лампы безжизненно играют на рыжих прядях. Ни страха, ни сожаления. Только холодное, безразличное спокойствие садовника, удалившего сорняк с клумбы. Рина была ошибкой, помехой в идеальном ландшафте, который Эмма выстраивала вокруг Дженны. Она накрыла тело непромокаемой тканью, аккуратно, почти бережно. Это был не акт уважения, а простая гигиена. Прах в урне на кладбище — вот что осталось от Рины для всего мира. Для Эммы же она стала первым кирпичиком в фундаменте их с Дженной будущего. Доказательством, что нет ничего святого, что могло бы встать между ними. Анонимные подарки продолжались. После брелока последовала редкая виниловая пластинка с саундтреком к фильму, о котором Дженна упоминала в сторис. Потом — букет черных роз, появившийся на пороге ее дома в ту самую годовщину смерти ее бабушки, о которой знали лишь самые близкие. Эмма выудила эту информацию из пятилетней переписки в комментаририях, которую Дженна вела с поклонницей. Каждый подарок сопровождался распечатанной запиской. Короткие, лаконичные фразы, отточенные, как лезвие: «Ты заслуживаешь только самого лучшего». «Я всегда слежу за тобой». «Скоро мы встретимся». Дженна публиковала их у себя, ее недоумение постепенно сменялось нарастающей тревогой. «Ребята, это уже перестает быть милым», — сказала она в одном из видео, держа в руках записку «Скоро мы встретимся». Ее пальцы заметно дрожали. «Это начинает пугать. Если это ты, пожалуйста, остановись». Эмма смотрела запись, и по ее лицу расползалась тонкая, почти невидимая улыбка. Страх был хорош. Страх делал Дженну уязвимой. А уязвимость — податливой. Она понимала, что пришло время для следующего шага. Подарки и записки подготовили почву, но теперь нужен был кризис. Событие, которое окончательно сломает хрупкую стену между миром Дженны и тенью Эммы. Она стала следить за ней еще тщательнее. Она знала, что Дженна, пытаясь справиться со стрессом, начала посещать вечерние занятия по йоге по вторникам и четвергам. Она возвращалась домой пешком через безлюдный парк — короткой дорогой, которую она когда-то хвасталась, что нашла. В один из таких вечеров Эмма опередила ее. Она спряталась в кустах у самой темной аллеи, ее сердце билось ровно и громко, как барабан перед атакой. В руке она сжимала тряпичный мешочек, набитый мелкой галькой, — оружие, которое не оставляет следов, но оглушает достаточно эффективно. Вот и Дженна. Она шла быстро, нервно оглядываясь через плечо, наушники в ушах. Ее хрупкая фигурка в светлой спортивной форме казалась особенно беззащитной в сгущающихся сумерках. Эмма выждала, пока та поравняется с ее укрытием. Движение было отработано до автоматизма. Рывок. Глухой удар мешочком по затылку. Дженна не успела даже вскрикнуть, лишь коротко выдохнула и рухнула на землю, как подкошенный цветок. Эмма стояла над ней, дыша ровно и глубоко. Она наблюдала, как грудь Дженны мерно поднимается, ее лицо в полумраке было бледным и безмятежным. Эмма наклонилась, поправила сбившуюся прядь волос на ее лбу. Прикосновение было трепетным, почти благоговейным. План был прост. Она отойдет в тень, подождет несколько минут, а затем появится — случайная прохожая, спасительница. Она отвезет Дженну домой, уложит в кровать, останется охранять ее сон. Это создаст связь. Доверие, рожденное в момент крайней слабости. Но план рухнул, едва успев родиться. Из-за поворота аллеи, громко смеясь и размахивая бутылкой, появились двое мужчин. Они были явно пьяны. Увидев лежащее на земле тело, они замерли. —Эй, смотри, какая цыпочка прикорнула! — хрипло произнес один. Эмма, застигнутая врасплох, отпрыгнула вглубь кустов. Ярость, горячая и слепая, затопила ее. Эти отбросы. Эти свиньи. Они смели встать между ней и ее Дженной. Они смели смотреть на нее в такой момент. Пьяницы приблизились к Дженне, перешептываясь и смеясь. Один из них наклонился, чтобы потрогать ее волосы. Больше Эмма не думала. Инстинкт хищницы, защищающей свою добычу, взял верх. Из кармана куртки она молниеносно выхватила телескопическую дубинку, которую носила с тех пор, как начала свое ночное патрулирование. Она выскочила из укрытия беззвучно, как призрак. Первый удар пришелся по колену того, что наклонялся. Хруст, дикий крик. Второй мужчина ошалело обернулся, но дубинка уже со свистом рассекала воздух, попадая ему в гортань. Он захрипел, схватившись за шею. Эмма работала молча, методично, сокрушая кости и разрывая мягкие ткани. Это была не самозащита. Это был ритуал очищения. Она избивала их до тех пор, пока их тела не перестали дергаться, а их стоны не смолкли, превратившись в булькающие хрипы. Она стояла над ними, тяжело дыша, с лицом, искаженным нечеловеческой яростью. Дубинка в ее руке была липкой от крови. И тут она услышала слабый стон. Дженна приходила в себя. Паника, острая и отрезвляющая, сменила ярость. Эмма бросила окровавленную дубинку в кусты и в последний раз посмотрела на Дженну. Та медленно открывала глаза, ее взгляд был мутным и неосознающим. Нельзя было, чтобы Дженна увидела ее сейчас. Увидела ее настоящую, в этом кровавом хаосе. Эмма развернулась и исчезла в темноте парка так же бесшумно, как и появилась. Очнувшись, Дженна увидела кошмар. Двое избитых до неузнаваемости мужчин, лужи крови, и… полное одиночество. Полиция, вызванная случайным прохожим, ничего не поняла. Пострадавшие, когда пришли в себя, не могли внятно объяснить, что произошло. Кто-то спас девушку? Или это была разборка бандитов, а она просто оказалась не в том месте? Дженна была в истерике. Ее забрали в участок для дачи показаний. Она твердила одно. —Кто-то ударил меня сзади… а потом… я не знаю, я не знаю..! Вернувшись домой под утро, она, плача, набрала сообщение в Твиттер, но не отправила его. Вместо этого она позвонила единственному человеку, чей номер был у нее под рукой и кто, как ей казалось, мог быть как-то связан со всем этим безумием. Девушке из библиотеки. Тихой, спокойной Эмме. Эмма сидела дома, отмывая с рук чужую кровь. Телефон завибрировал. На экране горело имя: «Дженна Ортега». Она подняла трубку. В трубке послышались рыдания. —Эмма? Прости, что звоню так поздно… Я… со мной что-то случилось. Ужасное. Я не знаю, к кому еще обратиться. Ты… ты ведь всегда была так добра ко мне. Ты не могла бы приехать? Голос Эммы был мягким, полным участия, идеальной маской заботы. —Конечно, Дженна. Не бойся. Я уже в пути. Скоро буду. Она положила трубку. Ни тени улыбки на лице. Только ледяное удовлетворение. Все шло по плану. Кризис случился. Доверие было получено. Дверь в жизнь Дженны была теперь открыта. Она посмотрела на свое отражение в темном экране телевизора. В ее глазах не было ни капли тепла. Теперь она не просто тень. Теперь она — спасительница. Защитница. И скоро, очень скоро, она станет всем.