Полетели

***

             Сердце пропустило удар. Резкий толчок в хворосте рёбер отозвался вспышкой острой боли. Дышать стало невыносимо больно. Горло схватило судорогой. Очертания собственной кухни-гостиной расплывались перед глазами. Бетонный пол буквально уходил из-под ног. Цепкие пальцы ползли по гладкой поверхности стола. Удержаться. Не упасть. Мысли вертелись в голове бессмысленной воронкой. Инстинктивный страх почти парализовал до кончиков ногтей.       Эмилия зажмурилась. Совершенно по-детски понадеялась: а вдруг поможет. В следующую секунду в глаза ударил резкий белый свет. А перед ней величаво представал пышно торжественный похоронный венок. Над огромными искусственными цветами была закреплена широкая атласная лента с Её именем. Глупость. Нелепость. Наверняка, чья-то жестокая шутка. Вот только, кому могло прийти в голову такое? Сумасшедший. Дикий псих. Неужели рядом есть такие?       По ребру позвоночника пронёсся табун крупных мурашек. Оглушенная волной страха и недоумения женщина тупо пялилась в одну точку — собственное имя до единой буквы тесненное будто бы золотом. До слуха не сразу долетел сигнал смартфона. Сквозь густую пелену неверия и шока.       — Ну где Тебя черти носят?! — На том конце провода гремело эхо пустого театрального коридора. На том конце провода, не сдерживаясь, возмущалась закадычная подруга и коллега по цеху. — Здесь Юра рвёт и мечет!       — Буду через полчаса. — Слова вылетели глухой автоматной очередную. На осознанный диалог Мила была сейчас не способна.       Шум мотора тонул в оживлении столичной площади. Такси затормозило, с грохотом разбив гладь мокрого асфальта. Дождь лил как из ведра ещё со вчерашнего вечера и теперь грозил стать серьёзной проблемой для коммунальных служб города. Зябко подёрнув плечами, Эмилия инстинктивно спрятала дрожавшие руки в тёплые карманы. Уворачиваясь от косых струй дождя, изящная фигура поплыла по парадной лестнице.       Фойе театра обдало знакомым запахом и теплом. Опоздавшая актриса втянула носом плотный воздух и простучала каблучками по мрамору лестниц. Быстрые «Здравствуйте» и «Доброе утро» слетали с губ почти инстинктивно. В парадных и внутренних коридорах мелькали знакомые лица и улыбки разной степени дежурности.       Как профессиональная актриса Она прекрасно понимала: следовало выбросить из головы даже самые навязчивые мысли. Хотя бы на время репетиции. Ей стоило огромных усилий сосредоточиться на материале. Читка и анализ пьесы были уже позади. Сегодня в распоряжении труппы был репетиционный зал. Нужно было проработать мизансцены, перед тем как выходить на большую сцену. Репетиция прошла в штатном режиме, но брюнетка заметно напряглась, завидев рядом режиссёра.       — Мила, у Тебя всё в порядке? — Участливо пониженным тоном уточнил режиссёр, доверительно склонившись через её плечо. — Ты как-то неважно выглядишь в последние дни…       — Спасибо, Юра… — Глухо буркнула женщина, скривив губы в жалком подобии улыбки. — Твои комплименты всегда на вес золота.       — Да какие уж тут комплименты. — Мужчина сдвинул брови к переносице. Кончик пальцев едва уловимо скользнул вдоль линии подбородка. — Ты себя в зеркало видела? — Вопрос был скорее риторический. Бледное, с землистым подтоном лицо и тени, залёгшие под глазами говорили сами за себя. — Вы же отсняли до конца очередной сезон вашей многолетней эпопеи… — Театрал до мозга костей Юра питал откровенное презрение к продуктам сериальной промышленности. — Разве нет?       — Закончили, все в порядке. — Нехотя бросила Эмилия, закатив глаза. Хоть Она и знала режиссёра постановщика не первый год и вполне могла ему доверять, делиться своими проблемами не хотела. По крайней мере набегу среди заинтересованных глаз и ушей. — Юра, Я в норме, правда. Может просто устала немного, вот и всё.       — Ладно. — Он недоверчиво нахмурился, взволнованно вглядевшись в сухо воспалённые, красные глаза. — Если вдруг что, сразу рассказывай.       Брюнетка кивнула и инстинктивно поджала пересохшие губы.       — А, чёрт… Совсем из головы вылетело. — Уловив глухую вибрацию в кармане пиджака, Юрий скользнул ладонью в карман и поднёс смартфон к уху. — Ало, Я слушаю… Ало!       Актриса медленно выдохнула. Горячая волна откатила от горла. Почему-то только теперь Она ощутила промозглый холод. Из незакрытого окна на противоположной стороне длинного коридора тянуло промозглым холодом. Инстинктивно обхватив хрупкие плечи длинными пальцами, она шагнула к нужной двери.       В просторной гримёрке горел лишь приятно тёплый верхний свет. Пахло кофе. Плотно закрыв за собой дверь, Эмилия буквально рухнула в мягкое кресло напротив зеркала.       Голова гудела. Ощущение расплавленного чугуна сдавливало виски. Только теперь Она наконец поняла: насколько устала. Несколько часов динамичной репетиции без перерыва давали о себе знать. Мышцы нелились тяжестью. Морочащие душу воспоминания о нестандартном утреннем подарке подливали масло в огонь.       Входная дверь виновато скрипнула, выпустив в полутёмное помещение волны электрического света. Брюнетка нехотя обернулась — тяжелая голова не подчинялась хозяйке. Сквозь едва приоткрытые глаза Эмилия разглядела силуэт старинной подруги.       — Нет, Я понять не могу…! — С сердитым волнением зашипела блондинка, хлопком заперев дверь. От неожиданного стука Мила лишь поморщилась и сглотнула вязкий ком. — Сидит Она себе здесь преспокойно! Ты долго ещё собираешься глаза на такое закрывать?! Не кажется, что стоит уже обратиться «куда следует»?       Актриса шумно выдохнула, не размыкая тяжёлые от недосыпа — усталости веки. В голове вновь неприятно зашумел электрический будильник и непрошенный звонок в дверь. Парнишка курьер осуществлял доставку — венок с траурно скорбной лентой.       Наверное, зря Она рассказала всё подруге. Испугалась. Запаниковала. Не каждый же день ритуальные посылке получала. Отправила Полине фотографию в мессенджере. А потом ещё и двумя эмоциональными кружками сдобрила первое впечатление.       — Послушай, вот что Я им скажу? — Слова давались удивительно тяжело. Язык ворочало во рту совершенно аморфной массой. — Подумаешь, прислал мне кто-то венок, что тут такого? Никакой прямой угрозы. Для законодательства это вполне может выглядеть как дурная шутка.       — Обхохочешься! — Бурно выпалила возмущенная Поля. Устойчивые каблуки ритмично застучали по паркету. — А как же звонки? — Она заговорила теперь немного громче, стараясь заглушить монотонный бой кофемашины. — Ты ведь сама говорила, что Тебе кто-то названивает последнее время. Ещё, чего доброго, следить начнут!       Эмилия только поморщилась. Всего каких-то пару дней назад возможность преследования казалась лишь плодом переутомленного воображения. Чего только ни привидится, когда вместо здорового сна приходилось соглашаться на многочасовые переработки.       Но вот, в съёмках наступил перерыв — аврал миновал, и Мила принялась восстанавливать режим. Стала спать по ночам и ела теперь не урванными кусками. Впрочем, о здоровом аппетите сегодня говорить не приходилось. После таких картин Ей и кусок в горло не лез.       Она теперь вполне чётко осознавала пугающую реальность. Венки с курьерской доставкой и возможно преследовавшая фигура в чёрной куртке с огромным капюшоном доводили до оцепенения.       — Всё это — только догадки. Никаких доказательств. — Женщина не спеша поправила растрепанные волосы и не без удовольствия вдохнула аромат кофе. — Ты, Поля, может не в курсе: как к подобного рода домыслам относятся наши органы. Да и не хочу Я шумиху всю эту поднимать. Ведь затаскают по допросам всяким!       Привлекать лишнее внимание к столь щекотливой проблеме хотелось меньше всего. Брюнетка ведь прекрасно знала, что, самое большее — через сутки все обстоятельства станут известны журналистам. Посыпятся неудобные вопросы и идиотские предположения. Не отмоешься ведь потом.       — Куда уж мне до Вас — насмотренных! — Язвительностью промурлыкала Полина, сделав мелкий глоток из чашки. Молочная пенка приятно обволакивала губы. — Действительно, давай подождём, пока Тебе кислотой в лицо плеснут, или найдут твоё бездыханное тело частями где-то в лесополосе…       — Перестань каркать! — Наконец взорвалась Эмилия. Ноги после долгого и однообразного положения здорово занемели. — Всё нормально будет. В конце концов, не он первый, и не он последний… — От не самых приятных воспоминаний по спине под тканью чёрной водолазки прокатились мурашки. — Давай будем считать, что у психов началось осеннее обострение.       — Ну и упёртая ты! — Слабо огрызнулась актриса, справедливо полагая, что хотя бы мизерное зерно здравого смысла в словах подруги всё же было. — А зачем Тебе вообще официально обращаться куда-то? — Заговорила медленно и вкрадчиво — прощупывала почву. — У Тебя же есть вариант получше.       — Это — не вариант! — Процедила Мила сквозь сжатые зубы. — Не хочу. Не буду. Нет.       От одной лишь мысли, что обо всех её проблемах узнает бывший муж, у женщины внутри всё похолодало. Перед глазами помутнело, а виски завибрировали от дикого напряжения. Захотелось вновь принять сидящие положение, но брюнетка заставляла себя ступать туда-обратно в полутёмной гримёрке.       Сделалось дурно. Всё это походило на второсортный водевиль. Бывший муж — бывший мент, с мазохистским упоением копается в грязном белье своей весьма ветреной бывшей супруги.       Вновь затянуло промозглым холодом, хотя все окна в помещении были надёжно закрыты. Обхватив предплечья тонкими пальцами, актриса инстинктивно мотнула головой. Отогнать от себя неприятные мысли.       — Семён, что, такой плохой следователь? — С философским спокойствием протянула Полина, не сводя глаз с точеного силуэта напротив.       — Как раз наоборот. — Раздосадованно буркнула Мила, нажав кнопку кофемашины. — Чересчур дотошный. Вцепится во что-то, и за уши не оттащишь.       — Боишься, что поклонникам твоим не поздороватся? — Поля едва слышно хихикнула и подмигнула. — Или, может быть, что бравый следак откажет?       Эмилия глухо усмехнулась. Семён Ей не откажет. Как раз в этом Она была совершенно уверена. В вопросах безопасности Её бывший супруг был непреклонен. Он бы, конечно, из-под земли достал этого невидимого нарушителя её покоя. Стоило только попросить.       — Мне противно Его просить. — С нажимом зашипела женщина, ощутив как в висках аритмично колотился пульс. Несладкий Американо обжёг губы. — Чтобы Он ковырялся в моих «любовях», романах, склоках… — К горлу подступила физическая тошнота. — Не выдержит Он всего этого.       Щемящая забота инстинктивно скользнула в хриплом голосе. Мила щадила Его ревнивый и своенравный характер.       — Глядите, какие мы нежные! — Небрежно рассмеялась подруга. — Думаешь, Он на тело твоё хладное, если что, выдержит смотреть?       Брюнетка инстинктивно подёрнула плечами и нахмурилась, когда дверь гримёрки вновь уныло скрипнула. За эти несколько дней всё возраставшего нервного напряжения, Она уже привыкла прислушиваться и вздрагивать от ощущения малейшей опасности.       — Эмилия! — Широкая улыбка ужом влезла в узкий дверной проём. А в следующее мгновение Федя Золоторёв предстал перед двумя парами глаз собственной персоной. — Я надеюсь, не помещал?       Фёдор — привлекательный, обаятельный и во всех смыслах положительный пресс секретарь её родного театра. Хотя Он никогда не позволял себе выказывать притязания открыто, Эмилия, как всякая чуткая женщина, скоро угадала все его наклонности и желания. Поэтому приходилось держать Федю на безопасном расстоянии. Обижать столь тонко организованную натуру не хотелось, потому что молодой человек никогда не выходил за рамки общественного приличия. Актриса принимала его комплименты и букеты с великосветской благодарностью и учтивостью, без единого намёка на саму возможность сближения.       Теперь, заслышав это приторно сладкое щебетание, брюнетка несдержанно выдохнула и поморщилась как от надоедливой зубной боли.       Легко быть приветливой и милой, когда на горизонте не маячит ворох проблем. А в предлагаемых обстоятельствах неприятности грозили обрушиться в любую минуту. Расточительно было тратить время и силы на пустую трескотню.       — Федя, прости, но сейчас Ты совершенно не ко времени. — На её остром языке назойливо вертелось словцо покрепче, но Она попыталась предать своему раздражению приличную обёртку. — У Тебя что-то серьёзное? — Добавила, немного помолчав, видя как незваный гость переминался с ноги на ногу.       — Ну как сказать… — Озадаченно протянул Золоторёв, внимательно наблюдая неподдельную реакцию её тела — дрожащие мурашки плечи. — Хотел пригласить Тебя в ресторан сегодня. Гала-ужин, понимаешь…       — Я не смогу пойти. — Мила не дослушала очевидно подготовленную специально для Неё речь. — Мне совершенно не до этого теперь. — Закусила нижнюю губу. Вдаваться в подробности не хотелось совершенно.       — Но, может быть… — Шатен, очевидно хотел призвать к решению вопроса всё своё обаяние, но затем осёкся и взволнованно сощурился. — Мила, у Тебя что-то случилось? — Удивительная проницательность слегка озадачила. — Ты можешь рассказать Мне всё. Довериться мне.       Брюнетка потупила взгляд и проглотила ироничную усмешку. Как бы странно это ни звучало, но теперь Она не могла в полной мере доверять даже себе. Чего уж говорить о во всех смыслах «золотом», но не милом её сердцу Фёдоре.       — Федя, у меня всё хорошо. — Удивительно легко заявила актриса, подкрепив слова расслабленной улыбкой. — Но на этой неделе у меня другие планы!       — Ну что ж… — Мужчина выглядел вдруг весьма озадаченно и даже Обескураженно. Будто бы надеялся в несколько слов стать её доверенным лицом. — А, впрочем, ресторан может и подождать. — На лбу выступила напряжённая жилка. — Мне пора идти, но Я всегда на связи.       Женщины проводили незваного гостя вялыми кивками. Эмилия вновь на секунду расслабилась и прикрыла глаза.       — А может стоило ему сказать? — Невзначай просто обмолвилась Поля, не выпустив пилочку для ногтей из цепких пальцев. — Вон как мальчик в защитники рвётся!       — Он себя то защитить сможет только ночью под одеялом. — В голосе смешались густая тоска, противный страх и жалость к самой себе. С почти детским упорством женщине вновь захотелось почувствовать себя в тёплых и надёжных руках. Ведь когда-то на всё это супруга служащего МВД имела законное право.

***

      Квартира встретила Семёна умиротворяющей тишиной. Яркий свет неприятно ослепил привыкшие к осенним сумеркам глаза. После напряженного и нудного рабочего дня мужчине хотелось наконец избавиться от надоевшего костюма и хотя бы немного отвлечься от рабочей рутины. Неясный шум из прихожей отвлёк Беркевича от приятных ожиданий уютного вечера. В темноте грохнула входная дверь и лязгнула связка ключей.       — Юлька?! — Семён от удивленния даже глаза округлил. Не ожидал увидеть дочку в столь поздний час. — Вы же с мамой должны были куда-то там идти… — Он силился припомнить, что именно щебетала ему дочка сегодня утром. Не мог. — С мамой поцапались?       Отец старательно выдавил будничную усмешку, но нахмурился, стоило искаженному лицу дочери появиться из темноты коридора. Вздрогнул. На обескровленном и почти восковом Юлькином лице блестели разводы слёз.       — Па-па… — Девушка едва ли могла взять себя в руки. Голос сипел, а тело било дрожью.       — Что случилось? — Подскочил к дочери. Схватил дико холодные руки в тёплые, сухие ладони, заглянул в полные слёз глаза. — Маленькая, не молчи… Говори со мной!       Для размягченного родительского сердца и извращенного ментовского разума подобное состояние молодой девушки было ушатом ледяной воды и страшным намёком. Воображение рисовало перед глазами ужасные картины. Хотя бы немного успокаивало лишь то, что визуально — физически дочка была цела и невредима.       — Ма-ма… — Бледное лицо вновь дрогнуло инстинктивным сжатием мышц. Проглотив горячие слёзы, девушка почти заикалась. — Мы с ней в СПА ходили. Она всё время дерганная была, как будто испуганная. — Дрожащий голос изменил хозяйке. — Домой к ней приехали, а там — погром…       Семён шумно вдохнул разряженный воздух, не спустил напряженного взгляда с Юльки и крепче сжал влажно холодные пальцы в широкой ладони.       — Ограбление?       — Вещи раскиданы по квартире. Всё перевёрнуто. Посуда перебита. — Девушка инстинктивно кусала обескровленные губы. — Меня мама домой отправила. — Воздух застревал в горле. — Папа, мне страшно… — Огромные глаза вскинулись вверх. — Ей сегодня венок траурный прислал кто-то… А что если? — Запнулась, ощутив как животный ужас шевелил кончики её волос. — Мамочка! — Судорожные всхлипы вновь переросли в настоящую истерику. Она зажмурилась и уткнулась головой в широкую грудную клетку.       — Ну что ты, Доченька… — Слова выходили слегка заторможено, потому что всеми мыслями Беркивича был уже не рядом с ревущим ребёнком, а с бывшей женой. — Не плачь, моя маленькая. — Только лишь инстинктивная отцовская нежность заставила сначала успокоить Юльку. Ладони скользили по растрёпанным волосам. Сомкнутые губы касались мокрого и напряженного лба. Только убедившись, что истерика понемногу сходила на нет, мужчина переключился на главную проблему. — Знаешь что… Ты побудь дома: чаю налей себе, фильм посмотри… А Я отъеду…       — Ты к маме? — Девушка прикусила нижнюю губу, в попытке успокоить сбитое дыхание. Стоило отцу твёрдо кивнуть, как она судорожно сглотнула.       В истерзанном страхом разуме столкнулись два противоречивых чувства. Юля обещала матери не говорить отцу о произошедшем. Боролась с эмоциями как могла, и даже, казалось, преуспела. Взяла себя в руки и натянула глупую самодовольную улыбочку. На пороге квартиры всё рухнуло. Слёзы опять хлынули градом, а страх парализовал волю и тело.       И всё-таки, Она совершенно по-детски радовалась, что папа всё узнал. Так было нужно. Так было правильно.       — Запри дверь на верхний замок. — Коротким поцелуем в нос.

***

      В его машине на разрыв гремели длинные гудки. Семён чертыхался про себя и теснее сжимал руль. Абонент упрямо молчал, представляя его больному воображению раздольное поле для всевозможных фантазий. Беркевич сбился только один раз. Набрал номер начальника службы безопасности: объяснил, что именно требовалось сделать немедленно и скинул в чат знакомый адрес.       — Тебе телефон только для фотографий нужен?! — Дверь открылась — мужчина буквально взорвался, влетел широко через порог, почти сбив хозяйку дома с ног. — Я, чёрт знает сколько раз звонил уже! — Он не унимался. Инстинктивное беспокойство теперь превратилось в давящее раздражение, которое тут же необходимо было вылить непременно на Милку.       Пару секунд Эмилия молча и совершенно тупо глядела на бывшего супруга. Казалось, даже пыталась осознать: кто именно перед ней находился. Медленно моргнув тяжёлыми веками, Она сглотнула застрявшие слёзы. На белом как мел лице задрожали мускулы.        — А зачем Ты мне звонишь? — Сорванный голос хрипел помимо воли. Тонкие пальцы инстинктивно потянулись к выступу шеи. — Зачем вообще Ты прикатился сюда среди ночи?! — Очередное «зачем» застряло в горле. Захотелось немедленно влепить бывшему супругу звонкую пощёчину.       Мужчина глухо выдохнул и шагнул по коридору. Не хотел тратить такое нужное сейчас время на их традиционные «шпильки». По ёлочке паркета были раскиданы платья, юбки и прочие предметы женского туалета. В гостиной и на кухне — битое стекло и фарфор. Перевернутые вверх дном ящики и полки.       — Ты ничего здесь не трогала? — Бывший следователь быстро оглядел дом вверх дном, но не желая затоптать следы, остался в коридоре. — Мила, это важно… — Он обернулся и взглянул Ей в глаза выжидающе укоризненно. — Сейчас ребята приедут, отпечатки надо снять. И камеры глянуть.       Женщина не смогла сдержать истерической усмешки. На бледном, искаженном лице выступила синяя венка. Затравленный, почти безумный взгляд метнулся по внушительной фигуре.       Бывший муж в дорогом костюме, где-то около полуночи, стоял теперь перед ней и совершенно ясно недоумевал: почему Она не ответила на миллион его звонков, и собирала ли по полу когда-то дорогие осколки.       Семёну было откровенно наплевать на все её страхи. На неё саму. На то, что ей пришлось пережить в последние дни. На бессоницу и голодную слабость, потому что и кусок в горло не лез. Мент до мозга костей, до последнего вздоха, Он, конечно, обрадовался возможности вновь ганяться за маньяком и интересовался лишь отпечатками, да подозреваемыми.       — Следствие ведёт колобок… — Ядовито огрызнулась Эмилия хриплым голосом, теснее обнимая предплечья тонкими пальцами. — Смотри не надорвись с непривычки-то.       Беркевич только слегка поморщился, но переговариваться с женщиной не стал. Нужно было учесть её психологическое состояние. Холодно, вон как тряслась стояла. Ей бы сейчас чаю горячего, или покрепче чего, тёплый душ и в мягкую постель. Но для начала…       — Ключи от квартиры есть ещё у кого-то? — Вкрадчиво заговорил мужчина, стараясь не обращать внимания на то, как дрожали её плечи. Потом. Всё будет потом. А теперь необходимо выяснить всё до мельчайших подробностей. Пока воспоминания ещё были свежи и не затуманились наведенными мыслями. — Консьержка, домработница, знакомые какие-то может быть… Мужчины… — Как ни крути, а произнести вслух это вполне обыденное, было для Семёна невыполнимой задачей.       — Может быть… — Мила сама себе удивилась: как в подобном состоянии у Неё ещё хватало сил на язвительные подколки. — Ключи — только у Юльки. Домработницы у меня сейчас нет. Клининг вызываю пару раз в неделю. Сигнализация не сработала, а значит её кто-то отключил. — Брюнетка глухо выдохнула, а лицо опять стало почти восковым.       — Ссорилась с кем-то в последнее время? — По напряжённым складкам на лбу и внимательному взгляду можно было предположить сосредоточенную работу мозга. — На съёмках, или в театре?       — Не ссорилась. — Небрежно бросила женщина, шагнув в гардеробную. Нужно было надеть что-то тёплое. — По крайней мере, никто в лицо мне ядом не плевался. Но за мной, кажется, следили. Кто-то в чёрной куртке с огромным капюшоном.       — А венок похоронный? — Семён инстинктивно шагнул ближе к бывшей супруге и запахнул безразмерную шерстяную кофту. — Где он, кстати? — Огляделся по сторонам, хотя надежда: найти в квартире искусственные цветы с траурной лентой была слабой.       — Выбросила. — Глухой вдох. Услышала знакомо приятный запах на лацкане его пиджака. — Прости, что не оставила на память. Только фото есть.       — Доставка анонимная, а курьер в полном неведении о содержимом посылки? — Со знанием дела отозвался Беркевич. Она кивнула и упёрлась взглядом в пол.       Он уже решился озвучить то, что вертелось и в мыслях и на языке, но порывистый звонок в дверь отвлёк от чувств и эмоций.

***

      Следующие полчаса прошли в суматошном хаосе. Приехали вызвоненные Семёном бравые ребята. Мельтешили по квартире: снимали отпечатки, о чём-то вкрадчиво переговаривались с озадаченным начальником. Хозяйка квартиры не знала: куда себя деть. Тынялась от стены к стене и косилась недобрым взглядом на удивительно вовлеченного Семёна. От утренней щемящей тоски не осталось и следа. Щадить бывшего мужа теперь едва ли хотелось. Разум захлёстывала жгучая злость.       Дорвался. Теперь, конечно: отпечатки, камеры, сигнализации… Всё будто игрушки какие-то.       Запираясь в собственной ванной, Эмилия уже не осознавала: почему именно неудержимо льются слёзы. То ли от страха, то ли от обиды на бывшего мужа. Шум воды перебивал спазмирующие звуки её истерики.       — Они ушли. — Коротко сообщил Беркевич со стуком в дверь.       — И Ты катись к чёрту! — Хрип сквозь слёзы. — Я сама справлюсь!       — Мила, открой мне дверь. — Его вкрадчиво спокойный голос звучал глухо.       Она понимала. Играть в прятки не было никакого смысла. А бывший муж из её квартиры так просто не исчезнет.       Он облегченно выдохнул, услышав щелчок замка. Дверь открылась — показалось заплаканное бледное и измученное лицо.       — Зачем Ты вообще приехал? — Мокро красные от слёз глаза удивительно блестели в ярко-белом свете. — Опять захотелось почувствовать себя крутым следаком, да? — Голос надломленно скрипел. — А тут такой случай: у бывшей погром в квартире, почему бы самоутвердиться за её счёт, правда же?       — Не правда. — Тихо и серьёзно отозвался мужчина. Вспомнил, как несколько часов назад также неудержимо ревела Юлька. Сколько лет прошло, что Он и думает забыл: как дочка всё-таки походила на Милку. — Я понимаю, что очень хочется этого не замечать. Но Тебе угрожает опасность. И кто-то должен с этим разобраться. — Тёплая ладонь скользнула к тонкому запястью в шерстяной кофточке. — И раз уж Ты не обратилась куда следует, то этим кем-то буду я.       — То есть, если Я вызову Полицию, то Ты уйдёшь? — Едва ли радостная усмешка скривила искусанные в кровь губы. Слова лились неудержимым потоком. Она молола всякий вздор, лишь бы не оставаться наедине с давящей тишиной — с Ним.       — Уже поздно. — Удивительно по-доброму отозвался бывший муж, улыбнувшись одними глазами. — Поэтому, терпеть придётся меня. — Он остановился, уловив едва заметное напряженное движение изящных бровей. — Мила, если есть хоть что-то, что показалось Тебе странным, необычным… расскажи мне сразу.       — Я всё Тебе уже сказала. Больше ничего необычного не было. — Как можно более спокойно заговорила брюнетка, разведя руками. — Ну звонил кто-то, молчал и в трубку дышал. Но такое и раньше бывало, мало ли на свете идиотов.       — Номер, с которого звонили, Ты тоже удалила? — Без особой надежды, глядя исподлобья уточнил Он.       — Номер оставила. — Живо отозвалась Эмилия, кивнув на забытый на столе смартфон. Хочешь, Тебе отправлю? — Закусила нижнюю губу. — А сегодня с утра венок этот курьер притащил… — Тонкие пальцы похолодели. — Я испугалась, и выкинула… — Слёзы вновь подступили к горлу. — Мне очень страшно, Сём… Очень, понимаешь?       — Не надо. — Беркевич тепло и крепко обнял, целуя макушку тёмных волос. Мышцы живота порывисто напряглись. Она роняла слёзы на белую рубашку. — Тише, Милая… — Ему и самому слова давались трудно. Слишком уж Он трепетно относился к Её слезам. Всегда терялся и не знал: как лучше успокоить.       — Мне страшно. — Глуше выпалила актриса, содрогаясь от нервного напряжения. — А вдруг…       — Не бойся. — Мужчина оборвал её на полуслове ласково, но твёрдо. Спрятал её мокрое лицо в тёплых и широких ладонях. — Ты не одна. Я рядом. Ничего не может случиться. — Уверенно мягкий тон немного успокаивал, но Эмилия всё ещё судорожно всхлипывала и щурила глаза от слёз и яркого света.       — Ты же не будешь за мной как приклеенный ходить.       — Охранника к Тебе приклею на всякий случай. — Крепкие ладони ловили мурашки на хрупких плечах. — Задрогла совсем. Тебе бы ванну принять. А Я пока погром твой приберу.       — В душ, и без Тебя? — Глухой смех прорвался сквозь слёзы.       — Иди уже! — Мужчина теперь сам мягко воткнул бывшую жену в ванную комнату.       Приятно тёплые струи воды и знакомые запахи уходовой косметики немного успокоили женщину. Улетучилось тяжёлое ощущение одиночества, а страх немного притупился. Семён, как нарочно, громко хозяйничал в её квартире: разговаривал по телефону, включал телевизор и гремел посудой. Облачившись в самую удобную, мягкую пижаму и тёплый, но безразмерный банный халат, брюнетка вышла в гостиную. Оглядевшись по сторонам, Она поняла, что следов погрома действительно почти не осталось. Осколки ваз и посуды были тщательно заметены, ящики и полки заняли свои законные места, а разбросанная одежда по-видимому теперь дожидалась хозяйку в гардеробной.       Будто очнувшись от хронического паралича, Эмилия втянула носом приятный запах. С удивлением обнаружила, что из кухни доносился удивительно соблазнительный аромат. Осторожно ступая босыми ногами по теперь чистому паркету, брюнетка вспомнила, что из всех приёмов пищи позволила себе лишь чашку Американо в гримёрке после репетиции.       — Тебе лучше? — Внимательный взгляд скользнул по точёному силуэту в безразмерном халате. — Босая не ходи, вдруг не все осколки замёл. — Бросил Он почти инстинктивно и вновь погрузился в процесс приготовления ужина. Нужно же было им что-то есть.       Через пару минут Мила в пижаме, халате и носках с каким-то странным любопытством дожидалась, пока бывший муж поставит перед ней тарелку горячих пельменей с соусом из йогурта и зелени.       — Боже, Я пельмени не ела сто лет! — С благоговейным восторгом заявила женщина, поглощая один за другим голодным взглядом. Все возможные ощущения, заблокированные чувством страха, теперь будто вернулись с удвоенной силой. Есть теперь хотелось неудержимо.       — В твоём холодильнике их между прочим нашёл. — Укоризненно, но с доброй усмешкой отозвался Семён, усевшись рядом. — Ты вообще когда последний раз нормально ела?       — Знаешь ли, траурный венки по утрам не способствуют улучшению аппетита. — Теперь Она со зверским нетерпением уплетала за обе щёки исходящие паром, удивительно вкусные пельмени. — Но кофе Я всё-таки выпила.       — Ешь, не торопись. — Беркевич ласково улыбнулся и смахнул с мягкой щеки развод соуса с зеленью. — Можно чаю налить, или чего-то покрепче.       Женщина задумчиво нахмурилась, а затем энергично мотнула головой. Как ни велико было желание: хлопнуть несколько рюмок и забыться, Эмилия понимала, что измененное сознание не способствовало её спокойствию. Да и к тому же, Она была готова признать, что страх неумолимо сходил на нет.       — Я заварю чай вкусный. — Сытая и успокоенная Мила подхватилась на ноги. В шкафчике действительно стояли а ряд несколько стеклянных баночек с листовым чаем. — Кстати, твоё варенье любимое, крыжовенное осталось ещё.       Беркевич с готовностью проглотил последний пельмень, что означало его полную готовность к употреблению горячего чая и самого вкусного варенья.       — Что с тобой? — Взволнованно сощурился мужчина, заметив, что на глазах у бывшей супруги вновь блестели слёзы. — Садись, я сам всё сделаю. — Он с готовностью вырос вплотную к женщине.       — Это урод сервиз мой любимый разбил. — Плаксиво отозвалась женщина, осторожно облокотившись спиной о широкую грудную клетку. Сердце кровью обливалось при виде осколков тонкого костяного фарфора.       — Тот, что нам на свадьбу подарили, что ли? — Вкрадчиво осведомился Беркевич, жадно вдохнув аромат черного перца на её тонкой шеи. — Посуда к счастью бьётся. — Заметил бывший муж с мелодраматической ноткой в голосе.       Тёплые ладони теснее обвили бесформенные очертания фигуру поверх банного халата.       — М-гу… — Неясно промычала актриса, ощутив во рту горечь полыни. — К счастью… — Подняв глаза на бывшего супруга, она подалась навстречу к знакомым губам.       Семён глухо выдохнул и ласково привлёк женщину совсем близко. Слова почему-то казались излишними. Через несколько мгновений Она слегка отстранилась от поцелуя. Но тёплых и крепких объятий разрывать не стала.       — Хочешь, Я сейчас угадаю, что скажут тебе по поводу всего этого? — Эмилия тоскливо усмехнулась плотно сомкнутыми губами, но дождавшись заинтересованного взгляда продолжила. — Что записи с камер наблюдения по техническим причинам не сохранились, отпечатки пальцев были стёрты, а местонахождение абонента установить не удалось.       — Ты удивительно проницательна. — Улыбнулся, целуя плотно сомкнутыми губами тёплый лоб. — Милая, подумай пожалуйста, кто мог бы всё это устроить? — Пальцы невесомо скользили по прядям ещё влажных волос. — Странные воздыхатели, безобидные поклонники... — В тихом омуте ведь черти водятся.       — Сёма, я прошу Тебя, давай не будем об этом. — Женщина зажмурилась, казалось, от яркого света глаз напротив и спрятала залитое краской лицо на его груди.       — Перестань делать из меня ревнивого идиота. — Нарочито возмущенно заявил мужчина, крепче сжимая хрупкие плечи. — Я не ради себя об этом спрашиваю. — Задумчиво замолчал. — Кстати, а что насчёт твоего журналиста? Вы же расстались с Ним недавно... Сергей, кажется? Он не мог?       — Не думаю. — Эмилия отрицательно качнула головой, глядя теперь прямо на бывшего супруга. — Мы мирно расстались. Без скандала.       Их отношения закончились около двух месяцев назад. На лету — неожиданно, но закономерно. Сергей позвал Милу замуж. Женщина буквально потеряла дар речи. Но едва придя в себя женщина отказалась, осторожно закрыв бархатную коробочку с золотым кольцом.       Рожать ещё одного ребёнка, памятуя о серии грандиозных провалов в отношениях с дочерью, было бы глупо и жестоко. Мила прекрасно это понимала. Вновь выходить замуж актриса вовсе не видела причин. После долгого и вдумчивого разговора Они расстались на хорошей ноте.       — Как знаешь. — Семён не стал углубляться в подробности разрыва. Если бывшая жена считала, что это информация не для Его ушей, то и настаивать было не нужно. — Ты спать собираешься сегодня? — Циферблат наручных часов оказался перед глазами. Стрелки — за полночь.       — Может фильм какой-то посмотрим? — Мила инстинктивно нахмурилась, ощущая как за рёбрами вновь неприятно кольнуло. — Не хочу в тишине.       — Твой новый шедевр смотреть будем? — Беркевич ласково улыбнулся, мягко подтолкнув женщину к большому и мягкому дивану.       — Ты имеешь что-то против?! — Мила искренне рассмеялась, ткнула бывшего супруга в бок и уселась рядом.       — Ничего против не имею. —Беркевич крепче обнял расслабившуюся женщину и нажал на кнопку пульта.

***