Книга о битве на передовой

      Ричард намеревался поговорить со своим эром, чтобы, наконец, всё прояснить. Как Рокэ мог вести себя так, словно ничего и не было три дня назад, словно ничего не происходило двенадцать дней назад и в прошлом месяце? Да, Ричард занимался отсчётом, ибо ему хотелось отслеживать перепады в их взаимоотношениях с Алвой.       И вот сейчас они молча ехали в карете после очередного приёма у королевы Катарины. Её красивые глаза на её милом и утончённом личике словно блестели всеми видами драгоценных камней, когда она разговаривала с Рокэ Алвой. А Первый Маршалл в свою очередь одаривал Катари своей хитрой и любезной улыбкой. Так если она была ненастоящая, почему Ричард так ревновал, почему сердце его каждый раз падало куда-то в желудок, когда он видел эти сцены, почему ему хотелось сбежать оттуда с позором и провалиться сквозь землю?       Оказывается, дело было совсем в другом, а интуиции у Ричарда было не отнять, не добавить. После ошеломительных известий в присутствии всех Людей Чести, короля, королевы и остальных приближённых, Рокэ сидел в карете с абсолютно невозмутимым взглядом, уставившись куда-то в окно. Дик сжал руки в кулаки и шумно вздохнул. За всё это время он уже полностью потерялся в дворцовых интригах, в том, кто на чьей стороне, кто чего хочет, а главное зачем. Вот и сейчас он не понимал, с какой целью было всё это. Почему Маршалл согласился играть в эти игры?       После танцев и выпивки состоялся совет, на котором король Фердинанд объявил очень важную для него новость. Почему не до банкета Ричард так и не понял. Возможно, король хотел, чтобы никто не оценивал сказанное на трезвую голову. Что ж, тогда это умный ход, ибо никого ничего в этой вести не смутило. Зато как сам Ричард хотел упасть замертво, кинуться к окну, упасть с коня, утопиться в реке или убить собственного монсеньора.       Три дня назад Ричард Окделл сказал Рокэ Алве — кровному врагу —, что любит его. Да, «любит» — это громко сказано, собственно, как и «сказал», ибо он выкрикнул что-то вроде «вас люблю!» во время оргазма. Это была их первая близость, и Дик был пьян как вне себя, поэтому помимо «вас люблю!» он нёс ещё много всякой ерунды по типу «мне нужен Первый Маршалл или я нужен Первому Маршаллу?», «я с удовольствием бы заснул лицом в ваших волосах»… Конечно, на утро Ричард не мог смотреть в глаза даже своему отражению в зеркале — к сожалению или к счастью, он помнил все события той ночи и то, как было хорошо им обоим. Ну, по крайней мере Ричард мог ответить за себя. Хотя как Рокэ могло быть плохо, если он явно получал удовольствие, находясь под своим оруженосцем? Весь день он вспоминал нежные и жаркие поцелуи, и ему казалось, что губы всё ещё горят. Дик бы никогда не подумал, что Алва мог позволить ему творить с собой что угодно. Хотя, быть может, исходя из слухов, ему не в новинку всё это. Зато потом всё вернулось в прежнее русло — монсеньор стал холодным, отстранённым и насмешливым. Возможно, он думал, что Ричард ничего не помнит, поэтому разыгрывал этот спектакль…       Та самая речь Фердинанда выбила Ричарда из воспоминаний о той ночи.       — Пришло время сообщить, что мы с моей королевой Катариной ждём наследника! — он развёл руками и заулыбался. — Конечно, как вы знаете, я не могу позволить себе такой роскоши, поэтому доверил это второму человеку после меня — герцогу Рокэ Алве.       Рокэ поднялся, заученно поклонился и опустился на своё место. Он даже слова не произнёс. Хотя если бы он сейчас заговорил, Ричард или упал бы в обморок или набросился на него с кулаками. То есть Алва оказался вплетён во все эти интриги и даже «подарил» королеве наследника. Как же это было отвратительно! О чём думал он, Люди Чести, король и в конце концов сама Катари?! Дику хотелось то ли кричать, то ли блевать, то ли кашлять, то ли плакать. В каком же бреду он сейчас находился… И в карете он ехал в продолжающемся бреду, даже не желая анализировать действия своего монсеньора.       Поговорить, вернувшись в поместье, так и не вышло. Рокэ отправил Ричарда спать и сам же отправился к себе. На следующее утро Дик нашёл эра в гостиной — тот стоял подле окна, держа в руках бокал вина. Не успел Ричард и слова вставить, как Алва обернулся и заговорил первым:       — Ричард, вы как раз вовремя. — он сделал глоток вина. — Меня не будет до вечера, так что вы вольны заниматься, чем угодно сегодня.       — Я хочу поговорить, эр Рокэ. — как можно более строго выдавил из себя Дик.       — Хорошо. — Ричард опешил, когда Алва кивнул. — В таком случае сходите и почитайте что-нибудь, юноша. А вечером я жду вас у себя. Расскажете, что вы там прочитали! Обязательное условие: это должно меня удивить.       Дик вытаращил глаза на эра — что он несёт? Алва явно знает все книги из своей библиотеки, как его может что-то удивить?! Только вот и возразить он не успел — Рокэ покинул гостиную и направился к выходу из поместья.

***

      Весь день Ричард Окделл не находил себе места. Сначала он позавтракал, потом в тупую слонялся по дому, потом сверлил потолок, лёжа на кровати, и только после этого отправился в библиотеку на поиски чего-то, что могло бы удивить Рокэ. Однако читать что-то только, чтобы угодить монсеньору, Ричарду не хотелось. В первую очередь книга должна быть интересна ему самому. Именно по этой причине он открыл книг пятнадцать, изучил в каждой по пять страниц и каждую с грохотом захлопнул. От всех этих неудач Дик уронил голову на стол и зарылся руками в волосы. Почему он постоянно скачет под дудку Алвы, к чему эта услужливость? После этих мыслей Ричард выбрал самую базовую книгу по военному делу — «Битва на передовой». Он удивит монсеньора тем, что выбрал самую очевидную книгу из всех очевидных. Да, это отличный приём!       Ричард подпёр подбородок рукой и принялся читать. Страницы шуршали под его пальцами, буквы бежали перед глазами, а ноги уже затекли столько сидеть. Однако отрываться было нельзя, ибо тогда он не сможет пересказать текст Рокэ. Спустя час мысли начали уходить не в ту степь — снова вспомнилась та ночь, с которой прошло уже четыре дня. Вместо текста Дик уже видел тёмные от возбуждения глаза Алвы, его вздымающуюся от дыхания грудь, видел то, как Рокэ отвечает ему на поцелуй, глуша стоны. Ричард зажмурился и потёр переносицу, пытаясь прийти в себя и вернуться к чтению.

***

      Вечер наступил незаметно — Ричард не успел даже отвлечься на закат. Он дочитал последнее слово книги и, убрав её на место, решил выйти и поинтересоваться, не вернулся ли монсеньор. Как оказалось, тот находился дома уже полтора часа. Дик понял, что пересказа «Битвы на передовой» ему не избежать, так что сразу направился в комнату Рокэ.       Постучав в дверь и не дождавшись ответа, Ричард медленно начал опускать ручку. Заглянув в полутёмную комнату, он обнаружил эра, сидящего на подоконнике в одном халате. Рокэ сидел, запрокинув ногу на ногу, из-за чего халат хорошо открывал вид на его ноги. В руках Алва держал какую-то маленькую книгу. Неожиданно он поднял хитрый взгляд на Ричарда. Дику захотелось просто сбежать, спрятаться, чтобы не думать, куда деть свой метающийся от синих глаз Рокэ к его бёдрам взгляд. Алва почти с грацией кошки спрыгнул с подоконника и сделал пару шагов в сторону своего оруженосца.       — Ричард, — он растягивал буквы его имени, ухмыляясь. — поспешите доложить мне, что же вы успели прочесть.       Ричард сглотнул, чувствуя бешеный стук своего сердца в ушах и узел в животе. Сжав кулаки, он решил, что пора гнать прочь свою трезвую неуверенность при Алве и становиться жёстче.       — Я прочитал «Битву на передовой», монсеньор. Желаете, чтобы я пересказал содержимое?       Алва сделал ещё шаг навстречу Ричарду, но вдруг свернул влево, беря вино и наливая его в бокал. Налив себе, он достал ещё один и бросил вопросительный взгляд на Дика. Тот помотал головой — сегодня он хотел быть рядом с эром трезвым.       — Хм, решили сегодня не пить, чтобы получше воспринять собственный позор? — Рокэ отпил вина и тряхнул головой, убирая надоедливую чёрную прядь волос с лица. — В своё время я прочёл эту книгу трижды. Думаете, меня можно удивить этим пересказом, юноша?       Ричард задышал быстрее и чуть ли не жалобно посмотрел эру прямо в глаза. Вероятно, он ошибся, сочтя очевидную книгу лучшим приёмом. Быть может, стоило поискать что-то среди любовных романов и пересказывать это томным голосом, чтобы вызвать ревность у Рокэ или возбудить его? И почему Дик не додумался до этого раньше?! Хотя, ещё не поздно соврать, выдумать собственную «Битву на передовой», которая была бы совсем не о битве… Ричард набрал побольше воздуха в лёгкие и выпалил:       — Такого вы точно не читали, эр Рокэ! — столкнувшись с изумленным и заинтересованным взглядом Алвы, Дик решил не отступать от своей внезапной идеи и уже томно продолжил. — Это совсем не привычная передовая и не всеми понятная битва… Это роман о скульпторе и его юном ученике.       Ричард облизал губы, наблюдая за реакцией Рокэ. Тот медленно отпивал вино из бокала, с прищуром глядя на оруженосца и ожидая продолжения рассказа.       — Их «передовая» — это мастерская, залитая солнцем, а «битва» — это попытка ученика сдать так называемый экзамен. Он должен был создать идеальную статую своего мастера, но никак не мог совладать с анатомией. — Ричард чувствовал, как у него завязывается тугой узел внизу живота от своих же томных речей. Алва тем временем уже допивал бутылку (как-то слишком быстро он управился в этот раз). — И тогда мастер предложил ученику изучить своё тело. Ученик покрывал тело своего мастера тёплым маслом, чтобы потом было легче брать глину и вносить в скульптуру то, что он ощутил. В конечном итоге…       — Достаточно, Ричард! — грубо прервал его Рокэ. — У вас слишком яркое воображение. Я прекрасно знаю, что ничего подобного у меня в библиотеке нет, тем более под названием «Битва на передовой»!       — Я думал, вы будете меня ревновать к подобным романам, монсеньор. Решите, что я вдруг решу найти себе такого скульптора! — Дик понимал, насколько глупо сейчас выглядит и звучит. Знал, что на деле сам дико ревнует Рокэ к Катари, вот и зашёл слишком далеко.       — Ты считаешь, что я маленький мальчик, чтобы ревновать к такой чепухе и тем более себе что-то там надумывать, Дикон?! — Алва явно был зол, причём не на шутку. Он достал ещё вина и наполнил уже два бокала, силой всучивая один в руку своего оруженосца. — Я жду объяснений вашему непонятному поведению, юноша.       — Зачем вам ребёнок от королевы, эр Рокэ? — Дик проглотил бокал залпом.       В спальне повисла напряжённая, зловещая и противная тишина, которая словно тыкала в тебя со всех сторон остриями шпаг. Рокэ сначала пристально, с абсолютно нечитаемым выражением лица оглядывал Ричарда, а потом фыркнул и, достав из тумбы расчёску и подойдя к зеркалу, принялся расчёсывать свои смоляные волны. Дик, сгорая от стыда, словно врос в пол. Он не мог ничего сказать или подвигаться. В носу защекотало — захотелось чихнуть, но тело было неспособно даже на это.       — Я понял, Ричард. Вы просто ревнуете, да?       Всё, на что хватило Дика, был лёгкий кивок. Но Алве этого хватило. Он отложил расчёску и подошёл почти вплотную к оруженосцу.       — Меня или королеву? Быть может, вы хотели подарить ей наследника?       — Как вы смеете, эр… — Ричард запнулся, когда Рокэ ухватил его за задницу и рывком притянул к себе, утягивая в поцелуй. Дик от неожиданности сладко простонал Алве в губы.       — Этот ребёнок мой только по крови, в остальном он принадлежит всецело королю и королеве, Ричард. — было видно, как Рокэ отошёл от негативных эмоций и сжалился над оруженосцем. — Не вижу поводов для ревности, ибо всё произошло задолго до нашей с вами ночи.       — Тогда почему после неё вы стали такой холодный, монсеньор? — Дик уткнулся носом в шею Алвы, прикусывая его кожу, а потом проводя языком по месту укуса. Вдруг Ричард укусил сильнее обычного. — Я думаю вы должны получить по заслугам за то, что терзаете меня.       Рокэ ничего не ответил. Он ухватил оруженосца за талию и толкнул на кровать, нависая сверху. Не дав Ричарду высказать сопротивление, Алва приник к его губам, то проникая в рот языком, то оттягивая зубами нижнюю губу. Во время поцелуя он успел развязать ему колет, а затем стянуть и рубашку. Дик зарылся руками в волосы Ворона, втягивая его в более глубокий поцелуй, но тот вырвался из него, опуская голову ниже и кусая оруженосца за сосок. Ричард закусил губу и прогнулся в спине. Рокэ хмыкнул и начал целовать торс Окделла так, что через пару часов там явно проявятся сине-красные метки.       — В этот раз «получите по заслугам» вы, юноша. — Алва снова укусил Ричарда за сосок, а другой ухватил пальцами, отчего Дик на выдохе простонал. — Вы же не смогли удивить меня, значит вас удивлю я.       Алва скинул халат и стянул брюки с Ричарда. Теперь они оба остались абсолютно голыми. Не впервой, конечно, но Рокэ видел некое смущение на лице своего оруженосца. Ну ничего, пусть в этот раз именно он познает удовольствие!       — Я хочу, чтобы вы были только моим, монсеньор. — прошептал Дик, убирая прядь волос Рокэ за ухо.       — «Вы», да ещё и «монсеньор» в постели! — приятные мурашки побежали по телу Окделла от бархатного смеха Алвы. — Убирай официоз, Дикон.       Ричард кивнул и потянулся к прикроватной тумбочке за маслом, затем вложил его в руку эра.       — Я хочу… — он запнулся, поднимая взгляд от его руки и глядя прямиком в ещё более яркие, чем обычно, глаза. — Я хочу, чтобы ты был только моим, Рокэ.       Вместо ответа Алва свободной рукой коснулся щеки Ричарда и поцеловал. И этот поцелуй был наполнен нежностью, с которой может ласкать вода во время купания, и чувствами, сравнимыми с мурчанием и теплом кота, спящего под боком. Чуть отстранившись, Рокэ посмотрел на оруженосца таким взглядом, каким не смотрел никогда, даже во время их прошлой совместной ночи. Это был взгляд, открыто говорящий о том, что Алва никогда не хотел бы потерять Дика. По крайней мере так Ричард считал его для себя — подобные мысли грели душу. Рокэ переместился к шее Окделла и сначала нежно поцеловал, затем чуть прикусил, а в конечном итоге оставил засос. Вероятно, так Алва отмечал, что это только его Ричард.       Оба были уже сильно возбуждены, поэтому продолжать тянуть не хотелось. Рокэ вылил нужное количество масла на руку и чистой ладонью потянулся раздвинуть ноги Ричарда, но тот уже сам сделал это, да ещё и обнял ногами Алву за спину. Тогда Ворон аккуратно ввёл пол пальца внутрь оруженосца. Тот шумно выдохнул, а когда палец вошёл полностью — издал протяжный стон. Рокэ от этого снесло голову, он наклонился к торсу Ричарда и принялся целовать его живот, бока, грудь, прикусывать соски и вырисовывать узоры на теле языком, параллельно продолжая двигать пальцем. Наконец, в ход пошёл уже и второй палец. С двумя пальцами внутри себя Дик уже не знал куда себя деть — он метался по кровати, двигал бёдрами навстречу Алве. Ему хотелось большего.       — Рокэ… пожалуйста… — выдохнул Ричард и тут же застонал, когда на смену пальцам пришёл член.       Поначалу Алва задал медленный темп, боясь как-то навредить Ричарду, но тот сам норовил ускорить его, двигая бёдрами. Дыхание Окделла было тяжелым, постоянно смешивалось со стонами удовольствия, серые глаза то смотрели на Ворона, то закатывались, ресницы трепетали, пряди волос лезли в лицо, а на лбу выступали пару капель пота, но даже так он был невозможно красив. Рокэ втянул его во влажный поцелуй, а Ричард тем временем взял его руку и положил себе на член. Дик почувствовал, как тот ухмыльнулся в поцелуй. От этого в животе запорхали бабочки — настолько он любил любые эмоции, которые выдавал Ворон.       Отстранившись, Алва удобнее обхватил член Ричарда и принялся водить по нему, при этом ускоряясь внутри Окделла. Когда рука в очередной раз коснулась головки, спустилась ниже и обратно, Дик прогнулся в спине, глубже насаживаясь на член Рокэ, громко застонал, вжался головой в подушку и кончил. Ворон ещё пару раз толкнулся в него и, утопив стон в поцелуе с Ричардом, излился.       Прошло неизвестно сколько минут, пока они молча лежали на кровати, касаясь плечами друг друга. То, что испытали оба, было таким ярким, запретным, нежным, волнующим удовольствием. Хотелось просто не отпускать друг друга никогда. Ричард чуть повернулся на бок и начал перебирать локоны Рокэ. Тот прикрыл глаза, позволяя играть со своими волосами.       — Так о чём ты хотел поговорить, Дикон? — с умиротворением вспомнил их утренний разговор Алва.       — Мы уже поговорили. — он вдруг оставил короткий поцелуй в уголке губ Ворона. — Но наверное я хотел ещё сказать, что помню нашу первую ночь от и до, хоть и был пьян. И…       — И? — Алва приобнял оруженосца и уткнулся ему в шею, а потом чуть прикусил мочку уха.       — Я тогда кое-что ляпнул. Думаю, теперь я хочу это сказать, как надо. — повисло молчание. Они лежали с минуту без движения и смотрели друг другу в глаза. Эти взгляды уже говорили очень о многом. — Я думаю, я люблю ва-тебя, Рокэ.       — Думаешь или любишь? — Ричард знал, что Алва сейчас улыбается, и эта улыбка была совсем не насмешливой, а скорее мягкой. Жаль, что он струсил, уткнувшись тому в волосы, а не смотрел прямо в глаза.       — Второе. Люблю. — Дик чувствовал, как румянец приливает к лицу. Как же неловко это было говорить, да ещё и своему эру, о котором он пару месяцев назад и мечтать не мог. Вдруг он с надеждой поднял взгляд на Рокэ. — А вы, эр?       — Опять твой «эр». — он поморщился от нелюбимого обращения, которое в такой момент особенно не вписалось. — О, Дикон, я люблю тебя так, как люблю вино.       Он произнёс это с какой-то наигранной интонацией, словно издевался в такой интимный и чувственный момент. Возможно, это была месть за «эра». Ричард поджал губы, боясь отвержения после всего, что между ними произошло. Да ещё и этот ребёнок королевы… Но Алва вдруг звонко рассмеялся, притягивая Дика ближе к себе и целуя в голову.       — Видел бы ты своё лицо. Но сложи пазл, Ричард. Ни от тебя, ни от вина я отказываться не хочу, а значит люблю вас обоих. — синие глаза Ворона блеснули, и он утащил своего оруженосца в очередной сладкий поцелуй.