keep you safe and pleased

      — Так ты себя чувствуешь без Сенто?       Джонни даже в таком уязвимом состоянии, связанный, просто не мог заткнуться. Кенши грешил мыслью о том, чтобы завязать ему и рот, но после недавних откровений о том, какими были отношения кинозвезды до него, они решили всё же оставить ему хоть какую-то возможность чётко сказать «нет» в случае чего. Как выяснилось, это было безопаснее всего, пусть у Кейджа и до сих пор были проблемы с отказом.       Кенши сидел напротив него на полу, скрестив ноги и подперев голову рукой. Конечно, сама ситуация предположительно носила возбуждающе-игривый характер, но ему нравилось любоваться Джонни. Особенно в таком виде.       — Я уже привык к его магии. Мне не нужно прикасаться к нему постоянно, что знать своё окружение, — поделился он, немного мечтательно улыбаясь. Джонни заёрзал, облизывая губы.       — Зато мне нужно. Чтобы ты прикасался ко мне постоянно, — хрипловато пробормотал он, вздыхая и опуская голову. — Ты собираешься хоть что-нибудь делать? Или мы тут ещё час болтать будем?       Кенши улыбнулся. Терпение никогда не было сильной стороной Кейджа.       — Может, мне нравится наблюдать, как ты извиваешься, — ехидно отозвался Такахаши, беззлобно ухмыляясь. Джонни обречённо застонал, шевеля связанными руками.       — Ты затеял это в воспитательных целях? За тот прошлый раз с Сенто?.. — жалобно, кажется, немного передумав на счёт этого всего, захныкал Джонни. Эмоции на лице Кенши были нечитаемы. — Ты же знаешь, что я просто дурачился! Я не собирался… оскорблять твоих предков или типа того… — уже тише и смущённее закончил он, отворачиваясь. Невозможно было понять, правда ли ему жаль или он просто резко вспомнил, что то, что он делал с родовым клинком, прекрасно чувствовали все находящиеся в нём духи.       Кенши оглянулся на оживившийся при его упоминании меч, а точнее на потревоженные души предков, лениво потянувшиеся.       — Да нет, — задумчиво ответил он. — Им, на самом деле, даже понравилось.       Джонни тут же вскинул голову, выглядя сбитым с толку. Впрочем, с повязкой на его глазах, сложно было прочесть его эмоции, если не считать вскинутые брови.       Он прочистил горло и снова слегка отвернулся, плохо скрывая улыбку. Было заметно, как покраснели его щёки.       — Кхм… Кенши. Верёвка. Туго.       Такахаши моментально и беззвучно подскочил на ноги, подходя к актёру и молча ослабляя узлы на его руках, чтобы те не сдавливали запястья его мужчины слишком сильно. Он мог говорить и вести себя как угодно, но на самом деле Джонни, по мнению Кенши, был ванильной принцессой. Он терпеть не мог, когда что-то натирает, когда текстура ткани не та, не любил слишком острое, не терпел слишком сладкое. Даже постельное бельё должно было быть из определённого, мягкого, почти пушистого материала, чтобы он мог на нём спать.       То же случалось и в их редких, лёгких, ролевых играх для взрослых.       Всё так же безмолвно слушая прерывистое дыхание своей звезды, Кенши, не отходя, положил руку ему на голову, смакуя мягкость его волос в который раз.       — Ты же помнишь стоп-слово? — ему всегда нужно было знать. Для него это, наверное, было самым интимным — спрашивать, знать, что его партнёру всё нравится.       Джонни сглотнул, шумно выдохнув. Он немного дрожал, хотя во всём доме было довольно тепло, даже жарко, как того хотела принцесса.       — Да.       Кенши ласково погладил его по лохматым волосам, получая взволнованный выдох. Он старался не делать это слишком очевидным, но Джонни просто млел от таких прикосновений. Любое прикосновение Кенши было крышесносным не просто потому что они были вместе, но и потому что он просто касался его так правильно. Так нежно, но уверенно, словно хрупкого произведения искусства.       — Хорошо.       Не пытаясь трогать его ещё где-либо, самурай так же бесшумно вернулся к своему насиженному месту. Актёр немного нервно и коротко рассмеялся.       — Ты так тихо передвигаешься. Словно у меня по дому кот ходит, — отшутился он. Его партнёр лишь молча улыбнулся, не вставая, продолжая своё занятие. Будь он художником, он бы часами пытался рисовать его в самых разных позах, просто чтобы наслаждаться и видом и запечатлением его красоты на бумаге. Фотографии, казалось, просто не могли передать всей глубины того, каким была его принцесса.       Кенши выдохнул через нос. Как жаль, что, несмотря на помощь предков, возможность заняться этим он почти окончательно потерял.       Через несколько минут улыбка на лице Кейджа дрогнула. Он шумно выдохнул, заёрзав и поджимая губы. Такахаши напрягся, внимательно следя за ним.       — Кенши?..       В голосе угадывалась нотка беспокойства или, скорее, паники. Он не любил оставаться один, что дома, что в толпе. Возможно, это было как-то связано с его прошлыми отношениями, а быть может, и в принципе с тем, каким он был, — карьера актёра только усиливала его жажду внимания.       — Я здесь, — тут же спокойно отозвался Кенши. Джонни выдохнул, благодарно улыбаясь.       — Будешь всю ночь любоваться? — уже более спокойно уточнила звезда, склоняя голову, чуть разминая шею и плечи. От Кенши не укрылось, как он словно бы невзначай чуть шире расставил ноги.       — Почему нет, — согласился он, игнорируя фырканье актёра. — Не каждый же день одним и тем же заниматься.       — Эй! — жалобно протянул Джонни, вызвав беззвучный смех у своего самурая. — Секс — это не плохо! Мы же не подростки…       — Но ты всё равно им слишком одержим, — беззлобно пробормотал Кенши, качая про себя головой. Джонни красноречиво фыркнул, вскинув подбородок.       — Не им, а тобой, — буркнул он, надувая губы.       Такахаши усмехнулся, вскидывая брови. Ему всегда казалось, что именно он проявляет больше любви к своему партнёру, но в определённые моменты, глядя со стороны, понимал, что Джонни им практически одержим, просто очень хорошо это скрывает, особенно на публике. Иногда он мог даже скрывать эту нежную привязанность в своих шутках перед их общими друзьями, но только Кенши знал, что эти шутки были чистой правдой.       — Ты не можешь осуждать меня за то, что я люблю своего шикарного парня!       — Я молчал.       — А я слышал, как ты об думаешь, — сквозь зубы выдавил Джонни, продолжая дуться. — Мне даже твой волшебный ножик для этого не нужен.       Решив не отвечать, чтобы не поощрять навязчивое желание своей принцессы поддерживать постоянный разговор, Кенши вздохнул. Наверное, это желание было эгоистичным, но иногда ему не хотелось никуда пускать Джонни. Не в каком-то собственническом, ревностном порыве, — просто из боязни, что его ранят. Он напоминал ему то редкое нефритовое оружие, что имелось во владении особо серьёзных, важных людей, на которых он раньше работал. Сам по себе нефрит не годился для того, чтобы служить долговечно или хотя бы хорошо, но создать из него нечто тонкое, сложное, вроде кинжал, было невероятно сложно. Оно никогда не использовалось для битвы, — лишь для обозначения статуса владельца, усиливая его духовную силу и даря победу над любым врагом просто своим наличием, позволяя не применять физическое насилие.       Таким оружием был для него и Джонни. Может, Сенто и давал ему мистические способности, но именно Джонни, находящийся рядом, давал ему уверенность и стальное намерение преодолеть любое препятствие.       Актёр вздохнул, становясь более беспокойным. Его щёки казались покрасневшими, а дыхание всё ещё было тяжёлым. Кенши улыбнулся, замечая, что именно для Джонни это становится всё более неловким.       — Ты будешь что-нибудь делать? Или так и продолжишь просто смотреть? — жалобно протянул он, откидывая голову назад. Им действительно стоило поработать над его терпением.       — В этом весь смысл, Джонни, — Кенши вздохнул, тем не менее, наслаждаясь звучанием голоса своего парня. Опытным путём они даже выяснили, что он может кончить, просто слушая от него комплименты. — Я буду делать то, что я хочу, а не то, что ты хочешь. И я хочу любоваться тобой, а не очередной марафон на три часа.       Джонни немного неловко, абсолютно не раскаиваясь в своих свершениях, улыбнулся, склоняя голову к плечу, посмеиваясь.       — …Просто это становится немного… неудобным для меня, — выдохнул он через несколько секунд, немного разминая шею. Румянец расходился дальше, на открытую шею.       — Я знаю, — лукаво отозвался Кенши, получая возмущенный выдох.       — Ты… — поджав губы с искренней обидой или отчаянной жаждой внимания, Джонни несильно дёрнул руками, отворачиваясь. — Ты хочешь, чтобы я умолял тебя об этом?..       Его слова отдались чем-то отупляюще приятным в затылке и дыхание Кенши сбилось. Он поджал губы, вцепляясь пальцами в колено.       — Ты этого хочешь? — тем не менее, вкрадчиво уточнил он, сводя брови на переносице. — Или тебе некомфортно? Хочешь прекратить?       Кенши не мог сказать наверняка, но, кажется, это беспокойство за него, особенно во время чего-то ужасно непристойного заводило и заставляло его мужчину сходить по нему с ума только сильнее. Будто никто до этого так о нём не заботился.       Развивать эту мысль не хотелось, особенно в такой момент.       Его принцесса поджала дрожащие губы, на которых слабо угадывалась улыбка.       — Нет, я… мне хочется, — прозвучало уже кокетливо. Приглашающе. С игривым наклоном головы к плечу.       Кенши облегченно выдохнул.       — …Имей в виду, что твои мольбы не смогут меня поторопить.       Джонни снова надул губы, не в силах скрыть дразнящую улыбку.       — Я могу быть очень, очень убедительным.       До его ушей донесся глухой смех, а через пару секунд лица коснулись прохладные пальцы.       — Попытайся.